Ведьма | Адель Шайбакова

— Здравствуйте, – нестройным хором приветствовали Шайбакову студенты.

— Добрый день, – абсолютно спокойным тоном ответила Адель, открыла дверь небольшого кабинета, предназначенного для практических занятий, и запустила в него народ.

Я специально решила войти в аудиторию последней и потому немного помедлила.

— Вам особое приглашение нужно? – спросила Адель холодным тоном. – Занятие уже началось.

— Простите, – сквозь зубы сказала я, сверля её взглядом, прошла мимо, уловив нотки знакомой черной смородины, и села на свое место за второй партой среднего ряда, около Женьки, которой почему-то было весело.

А мне хотелось орать от злости.

— Я просмотрела учебный план... – начала было Шайбакова, но её прервали.

Открылась дверь, и в аудиторию вошла Окладникова. Мне тотчас захотелось спустить ее с окна в сугроб. Смотрите-ка, заявилась.

— Извините, – тихо сказала Василина, опустив голову, так что локоны ее светлых волос упали на соблазнительное декольте.

— Что вы хотели? – нахмурилась Адель.

По её виду никто бы не догадался, что они не просто знакомы, а когда-то еще и были вместе.

— Я не могу прийти на ваше занятие со своей группой завтра, – ответила Васька. – Хочу посидеть с параллельной группой. Чтобы не было пропуска.

— Вам нужно было решить этот вопрос до начала занятий, – ответила Шайбакова.

— Филипп Георгиевич разрешал так делать! – почти с отчаянием сказала Василина.

— Сейчас этот предмет ведет не Филипп Георгиевич. Пожалуйста, приходите на занятие вместе со своей группой, – довольно жестко ответила Адель, и я восхитилась про себя.

Еще недавно они встречались, а сегодня она так мастерски ее отшивает. Красота!

— Но завтра я не смогу.

— По уважительной причине?

Василина закусила губу.

— Если по уважительной, то у вас будет справка или разрешение на отгул от деканата. И в этом не будет ничего страшного. Если по неуважительной – это ваш выбор, – продолжила Адель.

— Но...

— Пожалуйста, закройте дверь, вы отнимаете у нас время. – Голос Шайбаковой стал жестче. Адель теряла терпение.

Василина почему-то кинула на меня обжигающий взгляд, полный ненависти, и ушла, громко хлопнув дверью. С ума сойти, она смотрела на меня так, будто бы это я виновата! Отлично устроилась! Во всех грехах винит меня. Замечательно.

— Итак, еще раз. Я просмотрела учебный план, любезно оставленный мне Филиппом Георгиевичем. Будем работать по нему, – продолжила Адель. По её голосу было понятно, что план Филиппа Георгиевича вызвал у нее множество вопросов, которые она, руководствуясь преподавательской этикой, озвучивать не стала.

— Возможно, нас с вами ждет сюрприз, и я останусь до самого конца, чтобы принять экзамен. Сразу хочу предупредить: я отношусь к своему предмету с предельным уважением и от вас потребую того же. Будем уважать друг друга и предмет, который проходим. А еще я потребую осознанного подхода. Иначе зачем вы здесь находитесь?

Она сняла пиджак, оставшись в белоснежной, идеально выглаженной рубашке. И, сложив руки на груди, стала рассказывать об экзамене. Выглядела Адель действительно здорово – высокая, уверенная, спокойная и вместе с тем собранная. Я понимала, почему она нравится нашим феечкам, впрочем не только им, но и многим другим девчонкам. Да и парни, кажется, испытывали к ней невольное уважение. Я смотрела на Шайбакову, пытаясь поймать её взгляд, но Адель не позволяла мне этого сделать. Игнорировала? Играла в недотрогу? Или так серьезно относилась к своей профессии? Я не знала. Знала только то, что мне это не нравится.

После того как Адель прогнала Окладникову, я почему-то решила, что это хороший знак. Значит, Шайбакова на моей стороне. Однако это была иллюзия, которая довольно быстро растаяла. Едва Адель закончила сухой рассказ о том, что никаких «автоматов» в отличие от Филиппа Георгиевича она ставить не станет, как принялась за меня.

— В прошлый раз я просила вас подготовиться к опросу по пройденному материалу, – сказала она и наконец посмотрела на меня. Да так посмотрела, что на меня следом уставилась вся аудитория. – Надеюсь, вы сделали это.

— Может, ну его, этот опрос? – весело проорал Илья.

Его поддержали другие парни.

— Выкрики с места во время занятия не допускаются, первое предупреждение, – нахмурилась Шайбакова. – Уважайте сокурсников. Итак, я вызову к доске пятерых и начну задавать вопросы. Каждый из вас должен будет ответить на три из них, чтобы получить баллы. Если вы не знаете ответа, вопрос переходит к следующему.

Студенты возмущенно зароптали, и я почувствовала себя не в своей тарелке. Это ведь из-за меня чертова Шайбакова решила поизмываться над группой. Это так раздражало, что хотелось выйти и залепить ей пощечину.

— А если человек не ответит на вопросы? – подняв руку, спросила одна из девушек-отличниц за первой партой.

— В таком случае он не получит баллов. Вы ведь помните, что для допуска к экзамену нужно набрать определенное количество баллов по предмету? – напомнила Шайбакова о балльно-рейтинговой системе в нашем университете.

Студенты грустно завздыхали. Они помнили, да еще как.

— Тот, кто не ответит на вопросы, получит дополнительное домашнее задание, чтобы все-таки хоть как-то набрать баллы. Еще вопросы есть?

— Адель Марселевна, – поднялась я со своего места с гордо поднятой головой. – Вы решили устроить опрос из-за моего поведения на лекции. Я прошу у вас прощения. Давайте вы спросите только меня?

Адель переменилась в лице. Оно стало еще жестче, а глаза засверкали. Впрочем, она быстро взяла себя в руки, но атмосфера в кабинете стала напряженная. Одногруппники замолчали.

— Саш, ты что делаешь? – прошептала Женька и подергала меня за рукав, чтобы я села.

Но я не собиралась этого делать. Шайбакова хочет, чтобы я взяла на себя ответственность за свое поведение? Я возьму, мне не тяжело.

Адель медленно приблизилась ко мне.

— Что вы себе позволяете, Ведьмина? – спросила она, глядя мне прямо в глаза.

Остальные тоже на меня смотрели – с восхищением. А у меня сердце колотилось где-то в горле. Как же странно все это было. На выходных мы целовались и у меня в голове звезды вспыхивали, а сегодня она отчитывает меня и я так напряжена, будто бы мы с ней никогда раньше и не виделись и ничего этого не было – ни объятий, ни срывавшегося с губ горячего дыхания, ни прикосновений, от которых по коже бежали мурашки.

— Накажите меня, а не других, – тихо сказала я, не отводя взгляда. И эту придурочную я целовала! Мне стало противно.

— С каких пор контроль успеваемости стал наказанием? – сухо поинтересовалась Адель.

— Но...

— Сядьте, Ведьмина, – велела Шайбакова.

— Я хочу ответить на ваши вопросы, – твердо ответила я.

— Вы глухая? – раздраженно спросила она. – Или сядьте, или выйдите. С чего вы вдруг решили, что можете диктовать мне на моем занятии свои условия? Или решили, что у нас какие-то особые отношения?

Это было сказано с такой интонацией, что я пошатнулась. Пульс стал биться где-то в висках, а в горле появился ком, из-за которого было сложно говорить. Как она смеет себя так вести?! Значит, у нас особых отношений нет? А с кем они у нее были? С Василиночкой?

— А я думала, что вы справедливый преподаватель, Адель Марселевна, – процедила я сквозь зубы. – Если я нарушила правила поведения, спросите меня, а не других.

— А что, другие не готовы? – выгнула бровь Адель.

— Готовы, – выдавила из себя я.

— Тогда в чем дело? Раз все готовы, то пусть отвечают. Давайте перестанем устраивать цирк, время не резиновое. Последний раз повторяю, Ведьмина. Вы либо усаживаетесь на место и мы работаем, либо вы выходите за дверь. И мы работаем, но уже без вас.

Судя по виду, Адель больше не собиралась пререкаться со мной. А я закусила удила:
— Но я хочу вам ответить. Я очень готовилась.

— Отлично. Придете на консультацию. Я провожу их каждый четверг с четырех до шести. Там я устрою вам полноценный опрос.

— Спросите меня, – вдруг раздался громкий уверенный голос.

Я прикрыла глаза. Олег. Опять лезет куда не надо!

— Что? – с недоумением взглянула на него Шайбакова и вдруг прищурилась – возможно, узнала парня с селфи в Олеге.

— Спросите меня вместо нее. – Заявил одногруппник наглым тоном.

Теперь все смотрели на него.

Я чуть не упала под стол. И этот еще...

— Сядьте, Алиев, – велела ему Адель.

Надо же, фамилию успела запомнить!

— Но я хочу ответить, – ухмыльнулся Олег, хотя я была уверена, что он ничего не знает. Учеба всегда давалась ему тяжело. – По-мужски ответить, да?

— Перестань, Олег! – обернулась я к парню. – Ты что устроил?

Вместо ответа он мне подмигнул. Наверняка считал, что поступает правильно – спасает свою любимую Сашулю. Только у Сашули от ярости уже алый пар из ушей шел и пальчики дрожали.

— Сядь, – прошипела я.

— Я должен помочь своей девушке, – заявил во всеуслышание Олег и с вызовом глянул на Шайбакову.

Какое-то время они смотрели друг на друга. В глазах Олега, который всегда быстро загорался, полыхало пламя. В глазах Адель, которая умела скрывать свои чувства, сходились льдины.

— Что ж, отвечайте, – вдруг передумала Шайбакова, и Олег удивленно моргнул. Он, видимо, не думал, что преподавательница так быстро сдастся. – Выходите к доске, Алиев. Ну же, смелее.

Тот пожал плечами и пошел к доске. Группа зашепталась.

— Вы, Ведьмина, тоже выходите, – вдруг передумала и насчет меня Адель. – Давайте-давайте, не тяните время.

Не понимая, что она задумала, я осторожно встала и, случайно коснувшись её рукой, пошла к улыбавшемуся Олегу, который стоял, демонстративно засунув руки в карманы джинсов. Он всем своим видом давал понять, что ему все равно, поставят ли ему баллы или нет, он хотел поставить преподшу на место. «Мне все равно, что ты сделаешь, – говорил красноречивый взгляд его черных глаз. – Я не собираюсь тебе отвечать». А вот мне было не до смеха. Шайбакова явно что-то задумала.

— Нужно еще несколько человек, – задумчиво сказала Адель и вызвала еще четверых. Что интересно, среди них не было феечек, и они, как одна, смотрели на нее влюбленными глазами и вздыхали. Наверное, представляли её без рубашки, чтобы наконец сосчитать кубики на прессе.

Адель разделила нас на две группы по три человека, мы с Олегом оказались в разных.

— Устроим не просто опрос, а работу в группах. Как модно сейчас говорить, батл, – сказала Адель, стоя у стола со скрещенными руками и глядя на нас с насмешкой. – Команды будут задавать друг другу вопросы по очереди. Та команда, которая ответит на большее количество вопросов, получит баллы, кстати довольно высокие. Та, которая ответит на меньшее, получит дополнительное домашнее задание. Кстати, остальные могут подсказывать вопросы. Таким образом, в процесс включится вся группа.

Только во время начала работы я оценила коварство Шайбаковой. Она действительно все продумала. В команде Олега оказался его лучший друг, у которого были проблемы с учебой из-за пропусков. И он стал колебаться. С одной стороны, ему хотелось помочь мне, то есть завалить свою команду, а с другой – глумление, игнор и неверные ответы делали хуже другу, который заметно нервничал: баллов у него и так было мало, а вылетать из университета на последнем курсе ему не хотелось. И если сначала Олег хотел поставить Шайбакову на место своим поведением, то теперь явно не знал, как себя вести. А потому просто злился. Стоял напротив меня и сжимал кулаки, понимая, в какую ситуацию его загнала Шайбакова. А та потирала подбородок и внимательно нас слушала, время от времени поправляя ответы.

Честно говоря, вопросы были достаточно легкие, и мы отвечали друг другу более-менее сносно, хоть и не блестяще. Нам пытались подсказывать, но Шайбакова тотчас запретила делать это, и нарушать правила никто не стал. Наверное, начали понимать, что она за человек.

— Достаточно, садитесь, – прервала нас спустя минут двадцать Шайбакова.

— А кто выиграл? – тревожно спросил друг Олега. На самом деле он очень старался и пытался отвечать, правда не всегда успешно.

Шайбакова обвела нас внимательным взглядом и остановилась на мне.

— Должна сказать, что теорию вы знаете весьма слабо. Но баллы получат все, – сказала она спокойно. – Думаю, аудитория согласится со мной. Оценить нужно всех.

Одногруппники вяло с ней согласились, и в итоге я получила четыре балла, тогда как почти все остальные – по три и два, а озадаченный Олег – полтора.

— Я склонна объективно оценивать знания студентов, – словно бы обращаясь ко мне, сказала Адель. – Опрос – это форма контроля знаний, а не наказание, как всем нам усердно пыталась внушить Ведьмина.

Я вспыхнула.

— Вы сказали, что устроите опрос в ответ на мои невежливые ответы, – тихо сказала я.

— Ведьмина, я лишь хотела привить вам уважение к сокурсникам и к преподавателям, а также научить брать ответственность за собственные поступки. Возможно, это не в моих силах, – ответила Шайбакова и как ни в чем не бывало продолжила занятие.

Я слышала голос Адель, но не могла понять, что она говорит. От ярости у меня помутилось в голове.

— Все хорошо? – тихо спросила Женька. Я только кивнула и ущипнула себя за запястье, чтобы легкая боль привела меня в чувство.

Оставшееся время Адель объясняла решение задач, а затем давала похожие. Некоторых студентов она вызывала к доске, чтобы мы могли решать задачи вместе. При этом объясняла она все довольно неплохо, так, что даже Женька, у которой всегда были проблемы с высшей математикой, все понимала.

Закончила Адель ровно за полминуты до звонка, дала домашнее задание и с непроницаемым лицом сообщила мне и Олегу, что на следующем практическом занятии мы будем первыми кандидатами на проверку теории и решение задач.

— Не могу игнорировать ваше желание отвечать вместо других, – сказала она нам напоследок и попрощалась, а потом вдруг повернулась к Олегу, который ненавидяще смотрел на нее, и добавила:
– Рада, что вы стараетесь защитить свою девушку, но вы выбрали не те методы, Алиев.

— Я не его девушка! – возмутилась я, но Олег обнял меня и прижал к себе с широченной улыбочкой.

— Я лучше знаю, как ее защищать.

Их взгляды пересеклись, и Шайбакова недобро улыбнулась. А потом, ничего не сказав, ушла. А я выдала гневную тираду, такую, что даже парни удивились тому, откуда мне такие слова известны. Меня трясло от Шайбаковой. Не от того, что она себе позволила, а от того, что я повелась на её улыбки и объятия и забыла, какая она на самом деле скотина. Ярость не отпускала меня всю следующую пару, и, после того как она закончилась, я спешно пошла на парковку. Хотела взять машину и поехать в спортзал, чтобы выместить всю свою злость и обиду на тренажерах.