Ведьма | Адель Шайбакова

Понедельник был не просто тяжелым днем, а выматывающим – лекции, практические занятия, домашние задания... Единственное, что меня порадовало, так это взгляды, которыми обменивались Женька и Илья. Подруга рассказала, что он все-таки поцеловал ее в клубе. Конечно, по ее словам, это ничего не значило, но я заметила, как она улыбается украдкой, будто вспоминая то, что между ними произошло. Я подкалывала Женьку насчет Ильи, а она меня – насчет Шайбаковой, и выходило так, что мы постоянно хихикали. Наверное, это было нервное.

С Адель я не встречалась до среды – дня, когда у нашей группы стояло практическое занятие. Шайбакова была слишком занята. Ну просто президент, не иначе. Однако мы перебрасывались сообщениями, и это было довольно мило. Она сыпала невероятными шутками, от которых веяло вечностью, я отвечала колкостями, изредка переходя на сюсюканье, и в переписке влюбленной парой мы точно не казались.

Адель все больше и больше интересовала меня, и я это прекрасно понимала, не зная, радоваться или печалиться. С одной стороны, это было бы здорово – по-настоящему встречаться с ней. С другой – я не была уверена в том, что она действительно хочет этого. Можно сказать, я силой заставила её пойти на сделку, и ей просто некуда было деваться. Да, я знала, что целоваться со мной ей нравится, и, когда вспоминала, что произошло у нее дома, в её кровати, начинала переживать за собственное психическое здоровье: что вообще тогда между нами было? Но ведь Шайбакова – здоровая взрослая женщина, а я – красивая молодая девушка. И вполне понятно, что ей нравится проводить со мной время. Но строить отношения только на физическом влечении мне не хотелось. Сколько они продержатся? Месяц, два, три? А что будет потом? Она наиграется, а я влюблюсь в нее и буду слоняться вокруг, как Окладникова, размазывая по лицу розовые сопли? Это меня абсолютно не устраивало.

В среду, за несколько часов до пары с Шайбаковой, я решила порадовать ее и прислать фото. Включив фронтальную камеру, я сделала несколько селфи, на которых получилась весьма миленько. Одно из них, на котором посылала воздушный поцелуйчик, я хотела отправить со словами: «Твоя девушка готова. Обучи меня всему, что знаешь, дорогая». Правда, отправить не успела – мое лицо закрыла тень. Я подняла глаза и увидела Олега, усевшегося со скрещенными на груди руками прямо на мою парту. Опять он. Господи, как тяжело иметь столько поклонников! Влюблен в меня с первого курса. Это, конечно, поднимает самооценку, но отвязаться от него мне стоило огромных усилий.

— Привет, Олежка! – Я невинно улыбнулась ему.

— Сашуля, ты мне скажи, у тебя кто-то есть? – задушевным тоном спросил Олег.

Взгляд у него был тяжелым, да и сам он был парнем внушительным.

— Где? – не поняла я.

— В сердце.

— Нет, что ты, – захлопала я ресницами. – В моем сердце только пустота.

— Ты смотри, – посуровел одногруппник. – Я соперника не потерплю.

— Ну что ты, Олежка, – улыбнулась я. – Ты же знаешь, что у меня никого нет.

— У тебя есть я, – ответил он.

Я вздохнула. Олег наивно верил в то, что однажды мы все-таки будем вместе. Правда, это не мешало ему встречаться время от времени с другими девушками. Однажды я даже увидела его вместе с одной из них, и потом Олег ходил за мной три дня и доказывал, что я все равно лучше. Я показательно дулась, но моментально его простила, когда Олег заявил, что, раз я злюсь на него и не верю ему, он пойдет к моему отцу вместе со своими братьями просить руки. Моей, разумеется. Не думаю, что папочка спокойно бы пережил это.

— Да, у меня есть ты, – закивала я. – Как же я могла забыть? И вообще, что за мысли о сопернике?

— Ты стала странная, Сашуля, – свел к переносице черные густые брови Олег. – Постоянно с кем-то переписываешься и улыбаешься. Делала селфи с поцелуйчиками.

— Это для подруги. Давай сделаем селфи вместе. – Я закатила глаза.

Олег отказываться не стал. Он заграбастал меня в свои объятия, посадил без разрешения на колени, взял мой телефон и нащелкал несколько кадров. На одном из них он поцеловал меня в щеку, и мне пришлось его отпихнуть.

— Что еще за вольности? – Я нахмурилась, а он только довольно рассмеялся.

— Смотри, Сашуля, если у тебя кто-то появился, а ты скрываешь, я этого черта поймаю и поработаю над его лицом, – предупредил он меня и, прищурившись, оглянулся: на нас смотрели одногруппники.

— Потеряйтесь, а? – велел им Олег, и их как ветром сдуло. С ним никто не хотел связываться.

Болтать с Олегом пришлось до начала пары. А когда он ушел, я только вздохнула. Парнем Олег был неплохим – сильным, справедливым и добрым, несмотря на грозный вид. Однако встречаться с ним мне совершенно не хотелось.

Во время занятия я вспомнила, что так ничего не написала Шайбаковой, и украдкой вытащила телефон, хотя препод не любил, когда на его занятиях студенты отвлекаются на гаджеты. Почти не глядя на экран и делая вид, что пишу лекцию, я все-таки отправила сообщение Адель, затем вырубила звук и кинула телефон в кожаный рюкзачок, висевший за стулом. Пришлось погрузиться в удивительный мир управления финансовыми рисками.

Разумеется, только на следующей перемене по дороге в кабинет я увидела, что произошло. А произошла настоящая катастрофа. Вместо своего селфи я умудрилась отправить Шайбаковой селфи с Олегом, который целовал меня в щеку. И более того, Адель это увидела. Правда, ничего не ответила. Даже самого завалящего смайлика в ответ не кинула.

«Прости, это случайно!» – спешно написала я Шайбаковой.

Она снова просмотрела мое сообщение и ничего не ответила.

«Адель, не подумай ничего такого». – «Меня пугает твое молчание...»

Еще с десяток забавных стикеров – и Шайбакова все-таки смилостивилась.

«Мне все равно». – «А мне НЕЛОВКО». – «Хватит написывать. Занята».

Больше Адель мне не отвечала, хотя была онлайн. Я запаниковала. Она собралась меня игнорировать? Ничего, это у нее не получится. Следующая пара будет у нее, и я как раз туда иду. Так сказать, зажгу на её предмете.

Кабинет, в котором должно было пройти практическое занятие по математическим методам в экономике, был заперт, и наша группа столпилась у дверей в ожидании преподавателя. Мы с Женькой и Ильей стояли неподалеку от компании девчонок, которых про себя называли феечками. Это были типичные девочки, которые умели говорить о косметике, шмотках и парнях часами, ни разу не повторившись. Существами они были вполне безобидными, знали наизусть телефоны лучших лешмейкеров, бровистов и мастеров маникюра, участвовали во всех распродажах модных брендов и считали, что идеальный мужчина – это тот, который способен подарить возлюбленной последний айфон. Ничего необычного, таких девчонок везде много.

— Ой, а практику тоже будет вести Адель Марселевна? – спросила одна из них мечтательным голосом, и я, услышав до боли родное имя, навострила уши. Мне кажется, они даже шевелиться начали.

— Надеюсь, что она! – подхватила другая мяукающим голосом. Видимо, из и на девочек потянуло. – Она такая мужественная. Заметили, какая у нее фигура? Она точно ходит в качалку, девочки. И сильная, и умная. Просто мечта!

«Чужая мечта, дуры», – раздраженно подумала я.

— Девушкам редко идут такие костюмы, – согласилась третья девушка. – Но Аделька очень представительная. Катя видела её машину. В марках не разбирается, но говорит, что крутая!

— Интересно, у нее кто-нибудь есть? – задумчиво спросила первая.

«Есть. Я у нее есть», – мысленно ответила я, начав злиться. Они обсуждали мою Шайбакову прямо при мне. И это ужасно раздражало.

— Наверняка есть, – презрительно ответила вторая. – Такие потрясающие женщины надолго одни не остаются. Их сразу разбирают.

— Наверняка у нее какая-нибудь овца, – заявила третья. – Я давно заметила: чем лучше человек, тем стервознее у него подружка.

«Ах ты мразь косорылая!» – разъярилась я. Овцой быть как-то не очень хотелось.

Они обсуждали Шайбакову до самого начала пары. Распинались, какая она красивая, умная и сдержанная. А еще перспективная. Когда они перешли на обсуждение её гипотетического пресса, споря, сколько в нем кубиков, я взорвалась. Так и хотелось в лицо им сказать сколько и какой её пресс на ощупь, но я сдержалась.

— Девочки, вы не могли бы потише? – спросила я сердито. – Орете мне прямо в ухо.

— Ой, Сашенька, извини, – заулыбалась мне одна их феечек. – Просто эта Адель Марселевна такая потрясная!

— Что вы в ней нашли? – закатила я глаза. – Совершенно обычная. И противная. Мы еще наплачемся, когда экзамен ей сдавать будем. Моментально пропадут все ваши восторги.

Женька и Илья переглянулись. Кажется, им стало смешно.

— Просто ты её из себя вывела, Сашенька, – миленьким голосом заявила мне вторая феечка. – Поэтому тебе и кажется, что она строгая преподша.

— Нет, Олечка, – точно таким же тоном ответила я. – Мне совершенно не кажется. Знакомые с её факультета говорили, что она строгая и требовательная. У нее репутация суки, – насмешливо заявила я.

— Тише, тише, – зашикали вдруг феечки. – Она идет!

Я прикусила губу, не зная, услышала ли появившаяся за нашими спинами Шайбакова мои слова или нет. Лицо у нее было совершенно непроницаемое, и я ничего не смогла понять. Это мне не понравилось.