Ведьма | Адель Шайбакова

Бабушка Шайбаковой сидела в гостиной – расположилась в кресле, как на троне, положив руки на подлокотник. И выглядела она царственно – прямая осанка, ухоженный вид и со вкусом подобранная одежда. Не какой-нибудь устаревший костюмчик, а светлая блузка с воротником-стойкой и элегантные брюки. Стильный образ завершали короткие пепельные волосы и очки в прямоугольной оправе. Такую женщину, несмотря на почтенный возраст, сложно было называть бабушкой, она была скорее дамой. Перед ней стоял свежий кофе, который Адель только что приготовила, но она к нему даже не притронулась.

Чувствуя себя глупенькой девочкой под ее строгим взором, я села на край дивана и скромно сложила руки на коленях. Адель стояла рядом, и хотя она казалась спокойной, я чувствовала, как она напряжена. Может быть, боялась, что я не понравлюсь её бабушке или что она расстроится из-за того, что застала дома у внучки какую-то незнакомую девушку в одном белье?

— Здравствуйте! – Я улыбнулась ей, решив по совету Адель быть максимально вежливой и милой.

Однако со мной в ответ здороваться никто не стал. Меня лишь окатили полным презрения взглядом. Точно такой же взгляд был и у Шайбаковой. Видимо, у них в семье умение уничижительно смотреть на людей передается из поколения в поколение.

— Позвольте вас представить, – торопливо сказала Адель. – Это моя бабушка, Валентина Анатольевна. А это моя... знакомая, Александра.

Я прищурилась. Быть какой-то там знакомой мне не хотелось, но я промолчала.

— Приятно познакомиться, – сказала я добродушно.

— Прошлая была лучше, – констатировала пожилая женщина, все так же в упор разглядывая меня.

Ее взгляд из-под очков был острым, он пронзал насквозь. Если Адель отдаленно напоминала мне Снейпа, то её бабушка была просто копией профессора Макгонагалл.

— Простите, что не соответствую вашему вкусу. Постараюсь понравиться вам в следующий раз, – скромно потупив глаза в пол, сказала я, хотя в душе все перевернулось. – Стоп. Васька лучше меня?! Это, простите, чем?

— Саша, – нахмурилась Адель.

— Зато эта веселее, – продолжала бабушка. – Наверняка хамка.

— Почему хамка? – растерялась я от такого напора.

— По лицу видно. Нет печати интеллигентности, – поставила мне диагноз Валентина Анатольевна.

— Я забыла ее дома. – Я ослепительно улыбнулась, не собираясь сдаваться.

— Лучше бы ты, милочка, себя дома забыла, а не ночевала у посторонних женщин, – заявила Валентина Анатольевна. – В двадцать лет это может казаться романтической чушью, но к тридцати грозит стать плохой привычкой.

Она говорила это так уверенно и при этом была такой жесткой и властной, что я почувствовала себя крайне неуютно. Еще бы, двое из этой семейки на один квадратный метр – это перебор для бедной меня.

— Я в первый раз у Адель ночую, – ответила я, хлопая ресницами.

— Путь в тысячу ли начинается с первого шага.

— Перестаньте. Это некрасиво по отношению к моей гостье, – снова вмешалась Адель, теперь уже недовольно глядя на бабушку. Ее визиту она была абсолютно не рада.

— Я лучше знаю, что красиво, а что некрасиво. – Она усмехнулась. – И уверена, что молодой девушке проводить ночи у занятой женщины не просто некрасиво, а отвратительно.

— Ты занята? – встрепенулась я.

— Для тебя, милочка, она всегда занята, – отмахнулась Валентина Анатольевна.

Я даже комментировать это не стала и просто погладила оказавшуюся у моих ног кошку. Прелесть, кажется, бабушку недолюбливала и сторонилась ее. Сторонилась настолько, что сидела рядом со мной, забыв, что я ей, в общем-то, тоже не понравилась.

Хорошая новость: кажется, у меня есть сторонница. Плохая новость: моя сторонница – это кошка. Но вместе мы выстоим против грозной бабушки. Наверное.

— Что за глупости вы несете? – окончательно рассердилась Адель.

— Повежливее, милая, – сощурилась Валентина Анатольевна. – Я неоднократно говорила, что сама найду тебе подходящую жену из моего круга общения. Достойную. Образованную. С хорошими манерами. Все эти девицы, которые стаями кружат вокруг тебя, тебе не нужны, Адель.

— Я сама разберусь, кто мне нужен, а кто не нужен.

— Сомневаюсь. Ты до сих пор не научилась отделять нужных людей от ненужных. Адель, надеюсь, ты с ней не встречаешься? – спросила Валентина Анатольевна.

«С ней» было сказано с отвращением. Адель села рядом со мной, и я кожей чувствовала её злость.

— Даже если встречаюсь, какое вам дело? – спросила она с усмешкой.

— Ты моя единственная внучка. Я не позволю тебе встречаться с какой-то непонятной девицей, – отрезала её бабушка.

— Вы слишком поздно вспомнили, что я ваша единственная внучка, – нехорошо улыбнулась Адель.

— Грубишь? – изогнула она тонкую бровь.

— Констатирую факт, – пожала Шайбакова плечами. – Мне не пятнадцать лет, чтобы вы контролировали то, с кем я встречаюсь и сплю. И да, Саша – моя девушка. – Адель вдруг взяла меня за руку и сжала мои пальцы. – Я не позволю ее оскорблять. Даже вам.

— Вот как, – поднялась на ноги Валентина Анатольевна.

Меня окатило новой волной презрения, но я продолжала молчать, рассудив, что в их спор влезать не стоит. Пусть разбираются сами.

— Если я захочу, женюсь на ней. Или на другой девушке. На той, которую выберу сама, а не вы. Я ценю вашу заботу, бабушка, но иногда она переходит все границы, – продолжала Адель.

— Ты бываешь такой же отвратительно недалекой, как твой отец, и исключительно глупой, как мать, – процедила сквозь зубы Валентина Анатольевна.

Своим присутствием она буквально подавляла и меня, и свою внучку. Она была сильной, жесткой женщиной, привыкшей к тому, что все делается по ее воле. А Адель ненавидела действовать по чьей-то указке.

— У меня слишком много недостатков, чтобы быть такой же идеальной, как вы, – спокойно отреагировала Адель.

— Не дерзи, – Валентина Анатольевна погрозила ей пальцем. Она была в ярости, но хорошо себя контролировала, как и ее внучка.

— Иначе что? Лишите меня наследства? Так я всегда говорила, что оно мне не нужно, сама заработаю деньги, – продолжала Адель, не понимая, что все крепче и крепче сжимает мои пальцы. – К тому же Денису оно очень нужно.

Имя «Денис» заставило Валентину Анатольевну сморщиться, как от зубной боли.

— Я же просила. Не упоминай этого негодяя при мне! – Валентина Анатольевна повысила голос.

— Но он ведь тоже ваш родной внук. И в отличие от меня его воспитывали вы, – продолжала Адель.

— Этот мерзавец мне больше никто. Что ж, очевидно, мне не рады в доме единственной внучки, – тихо сказала Валентина Анатольевна, и ее яростный взгляд снова остановился на мне. – Кого-то ты мне напоминаешь, милочка. Очень знакомое лицо.

— В полицейских сводках его точно не было. – Я попыталась пошутить, чувствуя себя маленькой мышкой перед огромным тигром.

Она лишь недобро усмехнулась, сканируя меня глазами.

— Я вас провожу, – тихо сказала Адель.

— Не утруждай себя. Удели время своей... гостье. – И бабушка размашистым шагом направилась в прихожую.

Адель все равно пошла следом.

— И предупреждаю, что поменяю замки, – сказала она спокойно, когда Валентина Анатольевна накинула на себя зимнее пальто из модной коллекции.

— Лучше бы ты поменяла образ жизни. Иначе закончишь как отец. – С этими словами Валентина Анатольевна покинула квартиру.