Ведьма | Адель Шайбакова

В семь тридцать я стояла у того самого кафе, про которое говорила Адель. Для этого несколько часов мне пришлось провести в библиотеке, потому что пары у нас давным-давно закончились, зато я успела сделать домашнее задание по паре предметов и даже умудрилась уснуть прямо в читальном зале. А когда проснулась, поняла, что наше вынужденное свидание номер два состоится уже через десять минут. Собрав вещи, я кинулась приводить себя в порядок – косметика, духи с тем же самым дерзким кофейно-ванильным ароматом, немного сухого шампуня... Волосы я уложила на одну сторону, а в уши вдела увесистые серьги. Обычно мочка от них уставала, но ради Шайбаковой я готова была на любые жертвы.

Довольная собой, я покрутилась у зеркала. Джинсовое платье-рубашка на пуговицах, пальто в стиле оверсайз, теплые кофейного цвета ботиночки – я смотрелась великолепно. А главное, хорошо было видно ноги. Пусть Шайбакова любуется, мне не жалко!

На всех парах я помчалась к кафе, пару раз едва не упав из-за скольких ботинок.

С Адель я встретилась метрах в ста от входа.

— Опять вы приходите минута в минуту, – вместо приветствия сказала я. Глядя на нее, мне хотелось улыбаться, и в груди стало тепло, несмотря на ноябрьский холод.

— Здравствуйте, Александра, – ответила Адель.

Она казалась усталой. Видимо, работала с самого утра.

— Можно взять вас под руку? – спросила я. – Не спешите отказываться, мне скользко. Боюсь рухнуть прямо вам в ноги.

— Берите, – великодушно разрешила Адель, и я тотчас вцепилась в её локоть. Почему-то на душе стало уютно.

— Будем падать вместе, – радостно сообщила я Шайбаковой.

— Ну, я уж как-нибудь постараюсь вас удержать, – усмехнулась она, и мы направились к кафе, которое светилось яркими разноцветными огоньками.

— Такое чувство, что Новый год совсем скоро, – сказала я. – Вы любите Новый год?

— Не особенно. А вы?

— Люблю. Обожаю дарить подарки и устраивать веселье! В детстве мы с детьми устраивали кукольный театр, когда наши семьи собирались вместе, – поделилась я далекими воспоминаниями. – Чтобы попасть на представление, нужно было заплатить пятьдесят рублей.

— Кажется мне, что это была ваша идея, – хмыкнула Адель.

— Моя, конечно. Я всегда заботилась не только о своем благосостоянии, но и о всеобщем. На полученные деньги мы покупали сладости, – ответила я и вспомнила, как однажды мы поехали на базу отдыха несколькими большими семьями, включая семью Окладниковых. Василина не захотела участвовать в моем кукольном представлении и организовала свое, переманив к себе кучу детей. Мне тогда было безумно обидно, и я ревела полвечера, а мама меня успокаивала и учила ловить снежинки, а потом подарила самую красивую куклу из тех, что у меня были в детстве.

Пошел снег. Я подняла голову и увидела в темном вечернем воздухе светившихся под фонарями белых мотыльков. Улыбнувшись далеким воспоминаниям, я немного высунула язык (как в детстве), чтобы поймать снежинки. Тогда мне почему-то казалось, что на вкус они как пломбир. А сейчас я вообще ничего не ощутила – вода и вода.

Тотчас я почувствовала на себе взгляд Шайбаковой. Очень, надо сказать, выразительный.

— Что? – возмутилась я. – Хочу и ловлю снег ртом.

— Я вообще-то молчу, – заметила Адель.

— Но я же знаю, что вы хотите сказать. – Я сощурилась.

— Вы экстрасенс?

— Нет, зато хороший аналитик.

— Если такой же хороший, как водитель, то у меня для вас плохие новости, – ответила Шайбакова в своей привычной манере.

Я хотела что-то возразить ей, но в очередной раз поскользнулась, а она не дала мне упасть, удержала в своих руках. И я благодарно ей улыбнулась.

— Аккуратнее, Ведьмина. Не хочу, чтобы вы свернули шею рядом со мной. Это может сказаться на моей преподавательской репутации. – Адель разрушила все очарование момента.

Наконец мы оказались в теплом и по-домашнему уютном кафе, в котором ароматно пахло свежесваренным кофе. Я с трудом подавила стон разочарования: народу было немерено.

— Извините, но, к сожалению, все занято, – сказала нам девушка-администратор.

— И куда теперь? – растерянно спросила я.

— Я забронировала столик, – удивила меня Шайбакова.

Она назвала свою фамилию. Администратор тотчас засияла улыбкой и проводила нас к столику около электрического камина, на панели которого искрилось пламя.

— О чем вы хотели поговорить? – спросила я, листая меню.

Мне жутко хотелось есть. И капучино тоже хотелось. Или горячего шоколада с маршмеллоу.

— У меня не слишком много времени, поэтому не буду ходить вокруг да около, как вчера, и я жутко устала, чтобы играть с тобой, – прямо ответила Адель. – Давай начистоту, Саша. Что тебе надо? И обойдемся без твоих привычных песен о любви и неловкости. Что ты от меня хочешь? Даю тебе возможность быть честной. Но только сейчас.

— Я хочу с вами встречаться, Адель Марселевна, – ангельским голосочком ответила я.

— Нет, встречаться мы точно не будем, – ответила она, подперев подбородок переплетенными пальцами.

Кто бы сомневался в том, что мне не удастся легко и быстро сделать эту женщину своей. Но ничего, так даже интереснее.

— Я вам не нравлюсь? – спросила я.

— Нисколько. Вы красивая, не спорю, но связываться с вами опасно. Любого сведете с ума. И не улыбайтесь, это не комплимент, – сказала мне Адель, и я закусила губу.

— Я могу измениться.

— Не стоит. Может быть, – её взгляд пронзил меня насквозь, – есть какая-то другая причина?

— Увы, вы просто безумно понравились мне, – ответила я. – Хочу быть с вами и все такое.

— Саша, я не дура. Умею анализировать и собирать информацию. В твоем случае это было сделать совершенно нетрудно. Это было лишь делом времени. Вчера я это только подозревала, потому что многое мне казалось странным, а сегодня уже точно знаю. Ты учишься на одном курсе с Василиной Окладниковой, девушкой, с которой я встречалась. Кроме того, говорят, что вы терпеть друг друга не можете. Какой из этого вывод? Ты хочешь ей насолить? Скорее всего, так. Твой мотив – банальная, глупая месть. Конечно, Василина не афишировала наши отношения, но ты узнала о них. Видимо, тогда, когда сидела под елками. – Адель говорила спокойным голосом, но в нем слышалось столько высокомерной иронии, что я начала злиться.

Сказать, что я опешила, – не сказать ничего, но тотчас постаралась взять себя в руки.

— Ну раз вы все знаете, – сказала я сухо, – то тогда мне нет смысла скрывать это и дальше. Да, вы молодец, все правильно поняли. В любовь я верю не больше, чем в инопланетян. Поэтому предлагаю сделку.

— Да ты что? – Адель откинулась на спинку диванчика. – Сделку? И какую же?

— Притворитесь моей девушкой. На месяц или на два, больше не надо, – сказала я. – Взамен я сделаю все, что вы хотите.

— Так-так-так, что же я хочу? – ухмыльнулась Адель, рассматривая меня пристальным, немигающим взглядом.

— Подумайте, – улыбнулась я ослепительно. – Это будет выгодная сделка, обещаю.

— Раздевайся, – велела вдруг она, и вся моя бравада куда-то делась.

Кажется, я даже смутилась, потому что взгляд у Адель стал жестким. Такой обычно не у интеллигентных преподавателей, а у бандитов.

— Что? – переспросила я удивленно. – Раздеваться? Зачем?

— Будешь делать то, что я хочу, – насмешливо ответила она. – Ну же, давай, снимай одежду. И танцуй при этом. Мне нравится, когда девушка красиво двигается. А, и не забывай петь. – И Адель откровенно нагло мне улыбнулась.

— Что, прямо здесь раздеваться? – Я нервно хмыкнула, чувствуя, как во мне поднимается волна ярости. Да как эта скотина только посмела предложить мне подобное?! Всего лишь пара слов, а мне хочется её пришить. И я сделаю это! Вот сейчас сорвусь и угощу её мерзкое лицо парой поставленных ударов.

— Прямо здесь, – подтвердила Адель с нехорошей улыбкой. – Давай не стесняйся, малышка.

От этой её «малышки», которая прозвучала откровенно глумливо, меня едва не подбросило в воздух.

— Может быть, и под стол к вам залезть? – спросила я с вызовом.

— Залезешь, когда скажу.

— А люди вас не смущают? – находясь в пограничном с кипящей злостью состоянии, тихо сказала я.

— Люблю экстрим, – ответила Шайбакова. – Ну же, давай. Хорошо себя будешь вести – может быть, сыграю роль твоей девушки.

Я глубоко вдохнула пропитавшийся кофейным ароматом воздух, не понимая, действительно ли Шайбакова хочет, чтобы я разделась перед ней, или же изощренно издевается. Ну посмотрим, кто кого, дорогая моя.

Моя рука потянулась к вороту джинсового платья, дрогнула в воздухе, но все-таки медленно расстегнула первую пуговицу. Затем пальцы дотронулись до второй пуговицы, все это под немигающим взглядом Шайбаковой. Наверное, она думала, что сейчас я расстегну и вторую пуговицу, однако вместо этого я показала ей средний палец. Даже помахала им перед её каменным лицом, чтобы получше рассмотрела.

— Вот, полюбуйтесь, Адель Марселевна, – сказала я весело. – Как вам? Нравится? А вы хотели, чтобы я еще песни пела и танцевала? Так я вам сейчас спою. Выдам арию, готовьтесь наслаждаться.

— Успокойтесь, Ведьмина, – рявкнула Шайбакова, снова перейдя на «вы». – Вы нормальная? А, зачем я постоянно задаю этот вопрос? Видимо, по привычке. Ведь видно, что с вами не все в порядке! Какого черта вы тут устроили? Вы вообще понимаете, что в очередной раз несете? Я уже говорила вам, что со взрослыми людьми опасно шутить. Мало ли каких уродов вы можете встретить. «Сделаю все, что вы захотите», – передразнила она меня. – Ведьмина, вы что несете?

Переход от мерзкой нахалки к еще более мерзкой суровой преподавательнице был резким. Все-таки она надо мной издевалась. И я почему-то обрадовалась этому. Не хотелось, чтобы Адель оказалась такой гнилой. Правда, радость тотчас перекрыла злость. Да какого?!

— Это вы устроили представление. Стали говорить какую-то пошлую чушь. А я всего лишь сделала вам деловое предложение, – фыркнула я.

— Предложение притвориться вашей подружкой. Как по-деловому! Ничего более глупого в жизни не слышала, – резко ответила Шайбакова. – А я ведь преподавательница и с глупостью сталкиваюсь ежедневно. Вы вообще осознаете свои действия? Вы предложили взрослому человеку, который работает в вашем вузе, сыграть роль вашей девушки. Думаете, мне больше нечем заняться, как выполнять желания малолетней избалованной девицы?

— Я не малолетняя, мне двадцать два, – нахмурилась я.

— А в душе все еще двенадцать. Притвориться девушкой! Ну надо же было такое сказать! – сердилась Адель.

— А вы еще раз это повторите и голову пеплом посыпьте, – хмыкнула я, пытаясь взять себя в руки, потому что мне очень хотелось высыпать ей на голову соль или сахар. Но я понимала, что если сделаю это, то никакой помощи от Адель не дождусь.

— И вообще, вы же умная, должны понимать, что я могу принести пользу. О'кей, я загнула с тем, что сделаю все, что угодно. Но... У меня есть деньги, есть некоторые связи. Или я просто могу сопровождать вас на встречи с друзьями. Вам ведь тоже будет выгодно иметь рядом с собой молодую очаровательную барышню. Это статус. Ну, или я могу убираться у вас в квартире и даже готовить. Лоток за Прелестью помыть, в конце концов. Я вообще очень полезная, Адель Марселевна. И мне действительно нужно, чтобы вы побыли моей девушкой! Господи, мы же с вами хорошо знакомы, я сидела у вас в ногах. Неужели вы не можете оказать мне приятельскую услугу?

— Все. Молчите. Просто молчите, – велела Шайбакова. – Вы сплошная головная боль, Александра. Но до сегодняшнего вечера я была о вас куда лучшего мнения. Перестаньте меня преследовать ради мести Василине. Займитесь чем-нибудь полезным. И ради всего святого, прекратите вести себя так глупо. Вам абсолютно не идет.

— Но...

— Встречаться я с вами не буду. Ни за что и никогда. Всего хорошего, у меня пропал аппетит.

Шайбакова поднялась на ноги, одарила меня еще одной порцией презрительных взглядов и, набросив на плечи свое черное пальто, сказала:
— Да, если вы не откажетесь от идеи преследовать меня, обо всем узнает ваш отец.

Вот сволочь! Поняла, что для меня важны взаимоотношения с родителями и что, если она нажалуется им, у меня будут неприятности.

— Он вам не поверит, – отрезала я.

Папа действительно верил нам, своим детям, а не кому попало.

— Зачем верить мне, если можно верить фактам? – со злым весельем спросила Адель. – Я успела снять вас сидящей под столом в моих ногах, в то время как с нами был ваш отец и его приятель. Не забывайте про старую пословицу. Не буди лихо, пока оно тихо.

После этого Адель Марселевна развернулась и ушла. И я, злая, как целая гвардия демонов, тоже схватила свою сумочку и пальто и кинулась следом. Я должна уничтожить это идиотское видео! Пусть удаляет! Мне нужно себя обезопасить.

— Адель! – крикнула я, выбегая на крыльцо.

На улице все еще шел пушистый снег, устилая дороги и ложась на ветви деревьев.

— Не стоит за мной ходить, – сказала Шайбакова. Она была раздражена сверх меры.

— Нет, давайте вернемся и поговорим, – твердо сказала я и попыталась примирительно взять её за руку. Разумеется, она мне не далась.

— Не о чем говорить. Понимаю, вам скучно, а у меня еще много работы. До свидания.

— Адель! – снова крикнула.

Она даже не обернулась. Быстрым шагом шла к парковке, сунув руки в карманы пальто.

Я стояла под снегом и растерянно смотрела Шайбаковой вслед. Я чувствовала себя дурой. А еще мне вдруг стало казаться, что на меня кто-то пристально смотрит. Я нехотя повертела головой по сторонам и заметила знакомую женскую фигуру, стоявшую в тени высокой ели на другой стороне дороги.

Это была Василина Окладникова. То ли она следила за нами, то ли это была случайность – не знаю, но Васька все видела и, возможно, что-то слышала. Василина улыбалась. Наверное, ей показалось, что Адель меня отшила, оставила одну и ушла. То есть поступила точно так же, как и с ней.

Мне пришло сообщение, и я сразу поняла, от кого оно. «Что, она бросила тебя?» – спрашивала Васька. «Не забывай, она бросила тебя. А мы просто поссорились, потому что Адель приревновала меня к парню», – написала ей я. А после, не удержавшись, записала Окладниковой голосовое сообщение: «Не переживай, моя хорошая, и ты найдешь замечательную девушку».

Сказано это было с самыми добренькими моими интонациями, и Васька, прослушав аудио, скривилась и ушла. А я осталась одна.