Ведьма | Адель Шайбакова

После пары, схватив Женьку за руку, я снова помчалась к корпусу физиков и даже уговорила подругу заглянуть в аудиторию, за дверью которой должна была принимать зачет у своих многострадальных студентов Шайбакова. Но дверь оказалась закрытой. Проходящий мимо парень, кажется сотрудник какой-то кафедры, дружелюбно сообщил нам, что Адель Марселевна пять минут назад закончила принимать зачет и пошла домой. И мы с Женькой поскакали на первый этаж: я все еще хотела поговорить с этой сучкой, чтобы убедить её в своей исключительной невинности и еще раз попросить прощения. Я даже готова была заплакать, чтобы тронуть её ледяное сердце своими слезами. Мы не успели: Шайбакова вышла из здания университета в тот момент, когда мы оказались в холле. На ходу застегивая куртки, мы бросились следом.

— Ты уверена, что стоит её преследовать? – спросила Женька, которую я упрямо волокла за собой, как на буксире.

— Уверена! – выдохнула я.

Мы вылетели на улицу, на которую уже опустились ноябрьские прохладные сумерки, и направились следом за Шайбаковой на парковку. Мы старались быть незаметными, но, конечно же, светило науки нас заприметила. И резко остановилась.

— Что, опять? – спросила она не поворачиваясь. И голос у нее был такой, будто бы я конкретно её достала.

— Я хотела извиниться, – жалобно сказала я.

Женьке почему-то стало смешно, и она прикрыла рот ладонями, чтобы не заржать.

— Не стоит, – раздраженно ответила Шайбакова. – Я заранее простила вас за все. Можете идти.

— Нет, вы сказали это неискренне... Прошу, извините меня, – повторила я голосом профессионально умирающего лебедя.

— За что? За болезнь не извиняются.

— За все. Мне так стыдно из-за того, что я коверкала вашу фамилию, – сказала я, притворившись несчастной, и очень натурально всхлипнула, делая вид, что плачу, а выдавливать из себя слезы – это, надо сказать, тот еще труд!

Адель наконец повернулась. Я думала, что она, как и многие, растеряется от вида женских слез, но это её абсолютно не тронуло. Мне стало так обидно, что все мои труды пропадают даром, и я заплакала почти по-настоящему.

— Я такая... такая ужасная... Говорила такие вещи... Мне так... так стыдно, – всхлипывала я, и слезы катились по моим щекам. – Простите меня, пожалуйста. Я... я просто все перепутала, хотела извиниться, но выходило только хуже и хуже... Должно быть, вы решили, что я ненормальная.

— Я же сказала: прощаю, – рявкнула Адель. Нет, слезы вообще её не растрогали, что за жестокий человек! – Теперь избавьте меня от своего общества.

Я бы с удовольствием сделала это, мой кислый пирожок, но как же Васька? Как же моя игра? Нет-нет-нет, ты не отделаешься от меня так просто.

— Как скажете... Но...

— Что – но?

— Можно, я угощу вас ужином?... – не сдавалась я. – В знак своего искреннего извинения...

— Лучше сходите в аптеку и угостите себя успокоительным, – посоветовала Шайбакова, и Женька, которая стояла рядом и делала вид, что не знает меня, захихикала громче.

— Чем я вас не устраиваю? – топнула я ногой.

— Многим. Например, мне неинтересны люди, хобби которых – подслушивать чужие разговоры.

— Это была шутка. Вы что, шуток не понимаете? – снова разозлилась я. Слезы моментально высохли. Она что, издевается?

— Глупых – не понимаю. А вы не понимаете, что надоели? Откуда вы? С какого факультета? – спросила Шайбакова, прожигая взглядом своих пристальных темных глаз. Тон у Адель был таким, что не ответить я не могла. Шайбакова вдруг стала словно змея, которая гипнотизировала взглядом кролика. Эй, но это неправильно! Это я охотник, а она добыча!

— Факультет экономики и финансов, – честно призналась я, не отводя от нее взгляда. Терять мне было нечего. К нашему факультету эта мадам отношения не имеет. А ничего противозаконного я не делаю. Все всегда можно свалить на любовь.

— Отлично. Имя и фамилия, – процедила сквозь зубы Шайбакова.

— Александра Ведьмина, – почти с вызовом сказала я.

— Госпожа Ведьмина, если вы будете преследовать меня и дальше, вынуждена буду обратиться к руководству вашего факультета. Вам все ясно?

— Ясно, – вздохнула я.

Ясно, что ты придурочная. Но, как говорится, судьбу не выбирают. Не помог легкий флирт и женская слабость, возьму тебя другим, дорогая.

— Замечательно. Что ж, мне пора. На тренировки по хоккею не принято опаздывать, – заявила Адель. – Надеюсь...

Договорить она не успела: именно в это время мимо нас пробежала темная стремительная тень и врезалась прямо в меня. И не просто врезалась, а оттолкнула плечом. Да так, что я не устояла на ногах: слишком высокими были каблуки у моих новеньких ботиночек.

— Простите! Я спешу! – проорала тень знакомым голосом и благополучно скрылась. А я полетела прямо на Шайбакову, нелепо махая руками, словно пытаясь взлететь.

Господи, я думала, что, как любой нормальный человек, Шайбакова меня поймает. А она... Она ничего не сделала, и я благополучно рухнула прямо в здоровенный сугроб, из которого не могла вылезти без посторонней помощи.

— Козлина! Тварь драная! – заорала я вслед тени, совершенно забывшись. – Найду – мало не покажется!

Я хотела добавить что-то еще, но поймала взгляд Шайбаковой. Она смотрела на меня с интересом – я добилась этого. С таким интересом изучают макаку в зоопарке. Мол, что еще она вычудит? Может, зад покажет? А потому я предпочла захлопнуться.

— Помогите встать, – сказала я, застряв в сугробе. Черт, холодно-то как!

— Дважды одну глупость не совершаю, – было мне ответом. – И не шучу: еще раз увижу вас рядом с собой, сделаю все, чтобы вы ответили за свои неуемные шуточки и дискредитацию преподавателя.

— Но я...

Шайбакова не стала меня слушать, резко развернулась и пошла прямо к белоснежной новенькой машинке, которая радостно подмигнула ей фарами. Из нее выпорхнула стройная брюнетка с чрезмерно пухлыми губами и наращенными ресницами, в невесомой белоснежной шубке под цвет машинки, в кожаных штанах и дизайнерских ботинках. Девушка повисла у Шайбаковой на шее, как гиря на шее утопленника.

— Адель, я так скучала! – закричала брюнетка, звонко чмокнула её в щеку и уставилась на меня. – А это что за особа?

Сказала бы я ей, что я за особа, но пришлось сдержаться. При Шайбаковой нужно быть леди.

Вместо ответа я лишь сделала вид, что меня тошнит, но Адель не увидела. Зато увидела девица и округлила глаза. Видимо, не ожидала такого.

— Идем в машину, Ада. – Адель не стала ей ничего объяснять, просто галантно открыла водительскую дверь, а после и сама села на переднее сиденье. На меня она ни разу не взглянула. Как будто бы меня не существовало. Как будто бы я была пустым местом. Вот хамло!

Женька помогла мне встать и заботливо принялась отряхивать, стараясь сдержать смех: знала, что я убью ее, если она начнет ржать надо мной в открытую.

— Не поняла, это что еще за жертва фэшн-индустрии? – Я внимательно смотрела вслед уезжавшей машине. Возмущению моему не было предела.

— Её девушка? – предположила Женька.

— То есть ты хочешь сказать, что наша чудесная правильная Шайбакова, разговаривающая с бабушкой на «вы», мучающая студентов и помешанная на науке, изменила Ваське с этой девицей? – озадачилась я.

Девица была объективно хуже Окладниковой. Мне даже стало обидно за свою врагиню детства. Васька хотя бы одеваться умеет и еще не дошла до того, чтобы сделать из своих губ два увесистых пельменя.

— Может, она ее любит? – пожала плечами Женька. – Ведьма, она занята, у тебя нет шансов. Оставь свою затею!

— Нет, такие, как наша Шайбакова, не будут встречаться с такими, как мисс Губища.

— С каких пор это Шайбакова стала нашей? – Подруга всплеснула руками.

— С тех самых, как я решила, что она будет моей девушкой. Нет, серьезно, она не может быть с такой, как эта девица. Я это чувствую.

— Чем? Третьим глазом?

— Нет, пятой точкой.

На этом я потянула Женьку к своей машине, потому что окончательно замерзла: погода стремительно портилась. Там нас поджидал радостный Илья. Он стоял рядом с моей «малышкой», засунув руки в карманы теплой дутой куртки. Щеки у него раскраснелись от мороза.

— Кто это? – спросила я у Женьки.

— Не знаю, – тотчас включилась она в игру: мы понимали друг друга с полуслова. – Какой-то придурок.

— Эй, девчонки, это я, – обиделся Илья. – Хватит прикалываться. Лучше скажите, что там с этой вашей преподшей?

— Я его убью. Женя, скажи ему, чтобы он бежал, – сказала я, вырубая сигнализацию.

— Она тебя убьет, – передала ему подруга. – Беги.

— Да что я сделал?!

Договорить приятель не успел: я стала колотить его сумкой, а он бросился бежать. И его спасло только то, что я была на каблуках.

— Я хотел помочь, – оправдывался Илья, уже сидя в моей машине.

Мы все замерзли и теперь отогревались.

— Спасибо, дружок, помог, – фыркнула я. – Век не забуду. Извини, что сижу, а то поклонилась бы в пояс.

— Я думал, ты начнешь падать, а эта мадам тебя подхватит. Так в кино всегда бывает, – вздохнул Илья.

— Бывает. Но ты не учел одного, дурашка. Мы не в кино! Будешь мне должен, понял? – заявила я. – Я из-за тебя в глазах Шайбаковой опустилась ниже уровня моря.

И Илье пришлось согласиться. А куда ему было деваться?

жалуюсь: позавчера ездила на замену на работу кое-какую хахахха, честно я умерла, весь день на ногах, то туда сходи, то сюда сходи, и столько прекрасных созданий вокруг, которые выматывают похлеще кого-либо

чувствую себя бабкой, то спина болит, то ноги, то голова ХАХАХАХ. наверное надо режим наладить и жизнью своей заняться

пишите как вам глава 🫂