11
Настя дошла до своей комнаты, закрыла дверь и рухнула на кровать. Она лежала неподвижно, глядя в потолок, и чувствовала, как внутри неё пустота сменяется тянущей, ноющей болью. Она не плакала — слёз больше не было. Только усталость, такая глубокая, что казалось, она никогда не пройдёт.
Прошло около часа, когда в дверь постучали. Настя не ответила, но дверь всё равно приоткрылась. В проёме показались взволнованные лица Олеси и Дианы.
— Насть, ты здесь? — тихо спросила Диана, заглядывая внутрь. — Мы стучали уже несколько раз, ты не отвечала...
— Заходите, — сказала Настя безжизненным голосом, даже не повернув головы.
Они вошли и сели на кровать по обе стороны от неё. Олеся сразу заметила красные, опухшие глаза подруги, хотя Настя и пыталась скрыть это плотным слоем тонального крема. Диана увидела, как дрожат её руки.
— Настя, что случилось? — спросила Олеся, кладя руку ей на плечо. — Ты сегодня какая-то странная. Мы видели тебя на съёмке, но ты даже не посмотрела на нас. Ты выглядела как робот.
Настя молчала несколько секунд. А потом её прорвало.
Она резко села на кровати, и из её глаз полились слёзы. Она не могла их сдержать. Она плакала навзрыд, как вчера ночью у воды, и её тело сотрясалось от рыданий.
— Я больше не могу! — выкрикнула она сквозь слёзы. — Я не могу находиться с ним в одном месте! Он убивает меня!
Олеся и Диана переглянулись, а затем обе обняли её. Олеся прижала её к себе, гладя по голове, а Диана держала её за руку, тихо шепча: «Всё хорошо, мы здесь, мы с тобой».
— Он ударил меня, — прошептала Настя, и голос её дрожал. — Он дал мне пощёчины, несколько раз. Он сказал, что если я ещё раз переступлю черту, он ударит сильнее. — Она всхлипнула. — Я не могу больше терпеть эту ненависть. Я чувствую, что он высасывает из меня жизнь.
— Глеб ударил тебя? — переспросила Олеся, и в её голосе зазвенела злость. — Этот ублюдок! Я убью его! Я сейчас пойду к нему и...
— Нет, — Настя схватила её за руку. — Не надо. Он только сильнее разозлится. Он выгонит нас всех.
— Насть, мы не можем так оставить, — сказала Диана, и в её голосе впервые появилась твёрдость. — Это же насилие.
— Я знаю, — прошептала Настя. — Но что я могу сделать? У меня нет денег, нет личного жилья, ничего. Я здесь, потому что у меня нет другого выхода.
— Но мы можем уйти, — сказала Олеся. — Мы можем найти другую работу. Мы не обязаны терпеть это.
— Нет, — покачала головой Настя. — Я не могу уйти. Я хочу стать лучшей. Я хочу доказать ему, что он не сломает меня. Но я устала. Я так устала, девочки...
Она замолчала, уткнувшись лицом в плечо Олеси. Они сидели так долго, обнимая её, пока слёзы не иссякли. Настя наконец подняла голову, вытерла лицо рукой и попыталась улыбнуться.
— Спасибо, — тихо сказала она. — Вы — мои самые лучшие подруги.
— Всегда, — ответила Олеся. — Мы всегда будем рядом.
Диана сжала её руку.
— Настя, ты сильная. Ты справишься. Мы справимся вместе.
В этот момент в дверь постучали. Вошёл охранник и протянул конверт.
— Вам всем троим, — сказал он. — Срочное уведомление от Глеба Геннадьевича.
Он вышел, а девушки переглянулись. Настя открыла конверт дрожащими руками. Внутри лежало письмо, напечатанное на дорогой бумаге.
«Уважаемые модели! С радостью сообщаем вам, что вы выбраны для участия в показе Saint Laurent в Париже. Поездка запланирована на следующую неделю. После показа у вас будет недельный отдых. Билеты и проживание оплачены агентством. Подробности уточняйте у администратора. Глеб Голубин»
Настя прочитала письмо вслух, и её голос дрожал. Когда она закончила, Олеся взвизгнула от радости, схватив её за плечи.
— Париж?! Saint Laurent?! Настя, это невероятно! Это же мечта!
Диана тоже заулыбалась, и даже в её глазах загорелся огонёк надежды.
— Мы поедем в Париж, — сказала она тихо. — Это шанс.
Настя смотрела на письмо и чувствовала, как в груди поднимается что-то тёплое. Несмотря на боль, несмотря на Глеба, она едет в Париж. Она станет моделью на показе Saint Laurent. Это был её шанс.
Но внутри неё всё ещё жила боль. И она знала, что ей нужно время.
— Девочки, — сказала она, — я хочу после показа улететь к маме. В Москву. Мне нужно побыть с ней.
— Конечно, Настя, — сказала Олеся. — Ты заслужила отдых.
Диана кивнула.
— Мы будем рядом. Всё будет хорошо.
Через неделю они были в Париже. Показ прошёл блестяще — Настя вышла на подиум в платье от Saint Laurent и чувствовала себя королевой. Зрители аплодировали, фотографы щёлкали камерами, а Глеб сидел в первом ряду и смотрел на неё с холодным одобрением. Но Настя не смотрела на него. Она смотрела только в зал, на людей, которые восхищались ею.
После показа она сразу же улетела в Москву, даже не попрощавшись с Глебом. Таксист довёз её до элитного жилого комплекса в центре столицы. Она поднялась на лифте на последний этаж, где находилась квартира её матери.
Она открыла дверь своим ключом и вошла.
Квартира была идеально стерильной. Белые стены, белая мебель, никаких лишних вещей. Пахло дорогими духами — теми самыми, которые мама носила всю жизнь. В квартире было холодно — мама всегда держала кондиционер на низкой температуре.
— Мам? — тихо позвала Настя.
Из гостиной вышла высокая стройная женщина с идеальной причёской. Её волосы, такие же тёмные, как у Насти, были собраны в аккуратный пучок. На ней было белое платье и жемчужное ожерелье. Она выглядела как сошедшая с обложки журнала женщина — спокойная, собранная, холодная.
— Настя, — сказала она с лёгкой улыбкой. — Ты приехала. Я так рада тебя видеть.
Она подошла и обняла дочь — аккуратно, чтобы не помять одежду. Настя прижалась к ней и почувствовала знакомый запах духов. Тёплый, уютный.
— Мам, — прошептала она, и её голос сорвался. — Я так устала. Я больше не могу.
Мама отстранилась и посмотрела на неё с беспокойством.
— Что случилось, дочка? Рассказывай.
Они сели на белый кожаный диван. Настя начала рассказывать. Всё — про Глеба, про пощёчины, про унижения, про боль, которую она носила в себе. Она плакала, а мама слушала молча, гладя её по руке.
Когда Настя закончила, мама взяла её за руки и посмотрела в глаза.
— Настя, — сказала она твёрдо, — ты сильная девочка. Ты всегда была сильной. Ты справишься. Я знаю это.
— Но я не хочу возвращаться, — прошептала Настя.
— Ты должна, — сказала мама. — Если ты хочешь стать лучшей, ты должна победить свои страхи. И ты должна победить его. — Она улыбнулась. — Ты — моя дочь. Ты сможешь всё.
Настя почувствовала, как на душе становится легче. Она обняла маму и закрыла глаза.
— Спасибо, мама, — прошептала она. — Ты — моя опора.
— Всегда, — ответила мама. — Всегда, моя девочка.
Они сидели в этой холодной, стерильной квартире, но Насте было тепло. Впервые за долгое время она чувствовала себя в безопасности. Она знала, что когда она вернётся к Глебу, она будет готова. Она будет сильнее. Она победит.