Терять больше нечего
Дождь лил косой стеной, барабанил о натянутое плотное полотно что служило крышей повозки, глушил все остальные внешние звуки, смывал въевшиеся запахи пыли, грязи, хмельного меда что судя по всему ранее здесь хранился.
Бочки давно укатили, а запах так и остался, слившись с крепкими, гладкими досками пола, что вздрагивал после каждой кочки что попадала под колеса. Караван не вставал полноценно лагерем уже несколько дней, перебивались короткими остановками - сменить лошадей да проверить повозки с товаром.
Слабость наконец отступила, сменившись приятной тяжестью, спокойной пустотой в мыслях. Слух без цели улавливал скрип колес, голоса конюхов и фырканье лошадей где то снаружи. Вероятно, они были в начале колонны, но топот копыт их лошадей слышался будто всадники шествовали на своих скакунах в каком то десятке метров. Язык все еще чувствовал соленый металл, его последние угасающие оттенки против воли поднимали настроение.
Сытое оцепенение прошло. Он посмотрел на замершее тело в паре метров от себя.
Бледное, холодное, неподвижное, множество сосудов просматривались сквозь обманчиво хрупкую кожу. Оно точно никогда не шевельнется вновь.
Сыро, холодно, солома еле сохраняла тепло, но сознание оставалось на редкость ясным. Явственно пахнет влажной землей, червями, кореньями. Он провел языком по зубам, стирая последние остатки недавнего приема пищи, разорванными остатками рукавов собственной рубашки постарался оттереть лицо. Тер пока ткань не начала оставаться чистой, пока на ней не перестали оставаться засохшие чешуйки.
Взгляд на лежащее в противоположном углу тело вызвал легкий вздох сожаления, повисший в воздухе маленьким облачком пара, что вскоре рассеялось. Сожаления о закрытых путях, о потерянном четком сценарии жизни, к которому его готовили с детства и до недавних пор.
Рана на шее почти перестала саднить, теперь напоминая о себе лишь когда вся повозка подскакивала на очередной то ли яме, то ли кочке, заставляя морщиться, а цепи сковывающие обоих пленников позвякивать, сталкиваясь звеньями друг о друга. С каждой кочкой, с каждым звоном, с каждым выдохом, приходило осознание что терять больше нечего.