14
Две недели прошли в напряжении.
Рина и Саша встречались чаще — не только на сеансах. Пили кофе в парке, гуляли по Москве, сидели в маленьких кафе. Он рассказывал о своей работе, о друзьях, о стримах. Она слушала и почти забывала о тёмном, что живёт внутри него.
Но иногда он менялся. Глаза становились пустыми, голос — чужим. Рина научилась узнавать эти моменты и замирала, не двигаясь, не дыша. Через минуту он возвращался — растерянный, испуганный, ничего не помнящий.
— Что случилось? — спрашивал он.
— Ничего, — врала она. — Ты задумался.
Он не верил. Но не спрашивал.
В пятницу Аня позвала Рину на стрим к Лёше.
— Там будут все. И он придёт.
— Я знаю.
— Вы всё ещё не вместе?
— Не вместе.
— Почему?
— Потому что не может.
Аня не поняла, но спорить не стала.
Вечером Рина приехала к Лёше. В гостиной было шумно — Илья, Даня, Саша Парадеевич, Влад. Саша сидел на диване, держал кружку с чаем и смотрел в одну точку.
— Привет, — сказала Рина, садясь рядом.
— Привет, — ответил он. — Ты сегодня красивая.
— Ты сегодня странный.
— Я всегда странный.
Он улыбнулся, но улыбка не коснулась глаз.
Стрим начался. Лёша рассказывал анекдоты, Даня спорил с Ильёй о музыке, Саша Парадеевич показывал чату свои новые наушники. Рина сидела рядом с Сашей и чувствовала, как он напряжён.
— Ты в порядке? — спросила она тихо.
— Да. — Он сжал её руку под одеялом. — Просто держись рядом.
— Я рядом.
Но через час что-то случилось.
Саша встал, резко, неожиданно. Посмотрел на чат. Его лицо стало чужим — холодным, пустым.
— Всем привет, — сказал он. Голос был не его. Ниже, грубее. — Я тут новенький.
— Саня, ты чего? — засмеялся Лёша. — Шутишь?
— Не называй меня так. Меня зовут...
Рина не дала договорить. Она встала, взяла его за руку и вывела из комнаты.
— Что ты делаешь? — спросила она, когда они оказались в прихожей.
— Я просто хотел представиться, — ответил он чужим голосом.
— Саша, вернись. Пожалуйста. Вернись.
Она сжала его руки, посмотрела в глаза. Секунда. Другая. Третья.
Его лицо расслабилось. Глаза стали прежними — тёплыми, родными.
— Рина? — он огляделся. — Что случилось? Мы в прихожей?
— Ты вышел. Сказал, что хочешь представиться чату.
— Я не помню.
— Я знаю.
Он прислонился к стене, закрыл глаза. Его трясло.
— Он был здесь, — сказал он. — Я чувствую его запах. Он был здесь.
— Успокойся. Всё хорошо.
— Ничего не хорошо. Он хочет выйти наружу. Он хочет, чтобы его увидели. Услышали. — Саша открыл глаза. — Если он расскажет кому-то о нас, я потеряю лицензию. Я потеряю работу. Я потеряю всё.
— Не потеряешь. Мы что-нибудь придумаем.
— Как?
— Не знаю. Но придумаем.
Она обняла его. Он уткнулся лицом в её плечо и замер.
Ночь
Дома Рина не могла заснуть. Она думала о том, что случилось на стриме. О том, как чужая личность пыталась заявить о себе. О том, как Саша не помнил ничего.
Она взяла телефон, набрала его номер.
— Ты не спишь?
— Нет. — Голос был уставшим. — Думаю о том, что произошло.
— Ты не виноват.
— Чья-то вина? Его? Моя? Разница невелика.
— Мы справимся.
— Ты веришь?
— Я верю в тебя.
Он помолчал. Потом сказал:
— Я люблю тебя, Рина.
Она замерла. Он никогда не говорил этого раньше.
— Я тоже тебя люблю, — ответила она.
— Даже после всего?
— Особенно после всего.
— Спокойной ночи.
— Спокойной ночи.
Она отключила телефон и долго смотрела в потолок.
Любовь. Она была. Несмотря на страх. Несмотря на тьму. Несмотря на всё.
Май пришёл неожиданно — с теплом, зеленью и странным чувством надежды. Рина смотрела, как распускаются листья на деревьях, и думала о том, что даже после самой суровой зимы приходит весна.
Может, и у них будет весна.
Саша продолжал лечение. Врачи меняли дозировку лекарств, назначали новые обследования, говорили о возможной госпитализации. Он отказывался. Не мог оставить работу, друзей, Рину.
— Если я лягу в клинику, я потеряю всё, — сказал он ей однажды.
— Ты потеряешь себя, если не ляжешь.
— Может быть. Но я буду рядом с тобой.
— Рядом с больным Сашей? С тем, кто просыпается ночью и не помнит, где был?
— Да. С ним.
Она сжала его руку. Он не отнял.
Аня больше не спрашивала. Она просто была рядом — звонила, приезжала, забирала Рину на прогулки. Не лезла в душу, не задавала вопросов.
— Ты счастлива? — спросила она однажды, когда они сидели в парке.
— Не знаю. Иногда да. Иногда — нет.
— С ним?
— С ним — всегда. Даже когда страшно.
— Это любовь, — сказала Аня. — Настоящая.
— Я знаю.
Они сидели молча, глядя на уток в пруду.
— Рина, — сказала Аня. — Если тебе когда-нибудь понадобится помощь — я рядом. Не важно, что случится. Не важно, кто он. Я буду с тобой.
— Спасибо, — ответила Рина.
Она хотела рассказать всё. О болезни Саши, о раздвоении личности, о страхе, который не отпускал. Но не могла. Обещала молчать.
Саша позвонил в два часа ночи.
— Ты спишь? — спросил он.
— Уже нет.
— Мне страшно. Я не могу заснуть. Боюсь, что он проснётся.
— Ты принимал лекарства?
— Да. Не помогают.
— Спой мне.
— Что?
— Спой. Что угодно. Твой голос меня успокаивает.
Он помолчал. Потом запел — тихо, неуверенно. Какую-то старую песню, которую Рина не узнала. Голос срывался, но она слушала, затаив дыхание.
— Спасибо, — сказала она, когда он закончил.
— Тебе спасибо.
— Ложись спать. Я здесь.
— Ты всегда здесь.
— Всегда.
Он отключился. Она долго смотрела в потолок, прижимая телефон к груди.
Любовь — это когда ты не спишь ночами, чтобы другой уснул. Когда ты держишь за руку, даже когда страшно. Когда ты не уходишь, даже когда тебе говорят «уйди».
Она не уйдёт. Никогда.