9
После того дня что-то изменилось.
Рина заметила это не сразу — сначала просто показалось, что мир стал чуть ярче. Но потом поняла: дело не в мире. Дело в ней. Она перестала бояться темноты. Перестала вздрагивать от каждого звонка в дверь. Перестала просыпаться в холодном поту.
Чёрные розы стояли в гостиной, в двух маленьких вазах. Она смотрела на них и не чувствовала страха. Только странную, щемящую грусть. Кто бы их ни прислал — он хотел её напугать. Но она не позволила.
Аня звонила каждый день. Спрашивала, как дела, звала в гости, на стримы, в парк. Рина иногда соглашалась, иногда нет. Ей нужно было время побыть одной. Не от боли — от привычки.
Она пришла к Саше через три дня после истории с розами.
— Здравствуйте, — сказала она, входя.
— Здравствуйте, Рина. — Он внимательно посмотрел на неё. — Вы выглядите лучше.
— Я чувствую себя лучше.
— Рассказывайте.
Она села в кресло — уже не на край, почти в середину. Сумку поставила на пол, ноги скрестила. Свободно.
— Чёрные розы стоят у меня дома, — сказала она. — В двух вазах. Я не выбросила их.
— Почему?
— Потому что они красивые. И потому что я не хочу, чтобы страх управлял моей жизнью.
Саша улыбнулся — той самой лёгкой улыбкой, от которой у неё теплело внутри.
— Это прогресс. Большой прогресс.
Они говорили о разном. О работе, о животных, о том, как она съездила в зоомагазин и купила новую игрушку для кота. О том, как Аня позвала её на стрим, и она согласилась. О том, как Лёша и Даня — весёлые, добрые — заставили её смеяться.
— Вы часто о них говорите, — заметил Саша. — О Лёше и Дане.
— Они хорошие. С ними легко.
— А со мной легко?
Рина посмотрела на него. Вопрос был странным — не профессиональным, почти личным.
— С вами — по-другому, — сказала она. — С вами я чувствую себя в безопасности. Это не «легко». Это важнее.
Он кивнул. Ничего не сказал. Но она заметила, как его пальцы сжали подлокотник кресла.
— Александр, — сказала она после паузы. — Можно задать вам личный вопрос?
— Вы знаете правила. Спрашивайте. Я не обещаю, что отвечу.
— В прошлый раз вы спросили, есть ли у меня кто-то. А у вас? Есть кто-то? Не семья, не друзья. Кто-то, кого вы ждёте? О ком думаете, когда не можете заснуть?
Саша смотрел на неё долго. Так долго, что она уже пожалела о вопросе.
— Я не должен отвечать на этот вопрос, — сказал он.
— Я знаю. — Она не отвела взгляда. — Но я всё равно спросила.
Он молчал. Потом сказал:
— Есть один человек. — Его голос был тихим, почти чужим. — Я не должен о нём думать. Но думаю.
— Почему не должны?
— Потому что это неправильно.
Она хотела спросить больше. Но не спросила. Боялась. Не ответа — правды.
После сеанса Рина поехала к Ане. Они сидели на кухне, пили чай с печеньем, смотрели какой-то старый фильм.
— Ты сегодня какая-то задумчивая, — заметила Аня.
— Думаю.
— О чём?
— О нём.
— О психологе?
— О Саше.
Аня отставила кружку.
— Рина, ты знаешь, что между вами ничего не может быть? Он твой врач.
— Я знаю.
— И ты всё равно думаешь о нём?
— Я не могу перестать.
Аня вздохнула.
— Ты влюбилась.
— Я не знаю. Может быть.
— Рина... — Аня взяла её за руку. — Будь осторожна. Ты только начала вылезать из своей раковины. Не разбейся.
— Я постараюсь.
Они допили чай. Досмотрели фильм. Рина поехала домой.
По дороге она думала о его словах. «Есть один человек. Я не должен о нём думать. Но думаю».
Кто это? Девушка? Бывшая? Или... она?
Она не знала. Но чувствовала, что ответ где-то близко.