8
Рина проснулась от настойчивого звонка в дверь.
Сначала она подумала, что ей показалось — спросонья трудно отличить реальность от остатков сна. Но звонок повторился. Длинный, требовательный. Кто-то нажимал на кнопку и не собирался уходить.
Она накинула халат, прошла в прихожую, посмотрела в глазок. Никого. Только лестничная клетка, тусклый свет и тишина. Рина уже хотела развернуться, когда звонок прозвучал в третий раз. Она резко открыла дверь.
На пороге стояли две огромные корзины.
Чёрные розы. Сотни чёрных роз. Они были упакованы в чёрную плёнку, перевязаны чёрными лентами. Без записок. Без открыток. Без единого намёка на отправителя.
Рина замерла. Сердце ухнуло куда-то вниз. Она оглядела лестничную клетку — пусто. Кто-то принёс эти корзины, поставил и ушёл. Ни звука шагов, ни шёпота.
— Господи, — выдохнула она.
Затащить корзины внутрь оказалось непросто. Они были тяжёлыми — влажная земля, плотные бутоны, тяжёлые ленты. Рина перетащила их по очереди, поставила в прихожей и закрыла дверь на все замки.
Чёрные розы смотрели на неё из темноты. Она смотрела на них и не могла отвести взгляд.
Рина села на пол, обхватив колени. Дышать стало трудно. Она достала телефон, дрожащими пальцами набрала в поиске: «что означают чёрные розы».
Первая ссылка. Вторая. Третья.
Смерть. Траур. Печаль.
Она перечитала несколько раз, надеясь, что прочла неправильно. Нет. Смерть. Траур. Печаль.
— Это просто цветы, — сказала она вслух. — Люди дарят чёрные розы. Это бывает.
Но внутри уже разгоралась паника.
Она встала, подошла к первой корзине, начала считать бутоны. Десять. Двадцать. Тридцать. Сорок. Пятьдесят. В одной корзине — пятьдесят чёрных роз. Она перешла ко второй. Десять. Двадцать. Тридцать. Сорок. Пятьдесят.
Чётное число. В каждой корзине — чётное число.
Рина знала эту примету ещё от бабушки. Чётное количество цветов приносят на похороны. Нечётное — живым. А чётное — мёртвым.
Она почувствовала, как пол уходит из-под ног. В груди сжалось, заныло, воздух перестал поступать в лёгкие.
— Нет. Нет, нет, нет.
Она схватила телефон, набрала номер клиники. Голос был чужим, хриплым.
— Здравствуйте, это Рина Романова. У меня запись к Александру на завтра... но можно перенести на сегодня? Пожалуйста. Очень нужно.
Секунда тишины.
— Я могу спросить, — ответила девушка на линии. — Подождите минуту.
Рина ждала, прижимая телефон к уху, слушая, как колотится сердце. Минута растянулась в вечность.
— Александр согласился. Он свободен через час. Вас устроит?
— Да. Да, спасибо.
Рина сбросила звонок и побежала одеваться.
Она почти не помнила, как добралась до клиники. Москва за окном мелькала размытыми пятнами — серые дома, чёрные машины, мокрый асфальт. Шёл мелкий дождь, и дворники методично стирали воду со стекла, но Рина видела всё как в тумане.
В приёмной она не стала ждать. Девушка-администратор сказала, что Александр ждёт. Рина прошла в кабинет, закрыла за собой дверь.
Саша сидел в своём кресле, но сегодня встал, когда она вошла. Его лицо было обеспокоенным — она заметила это сразу.
— Рина, что случилось?
Она не ответила. Сделала несколько шагов, опустилась в кресло и уставилась в пол.
— Мне прислали цветы, — сказала она. — Чёрные розы. Две корзины. В каждой по пятьдесят штук. — Она подняла на него глаза. — Чётное число, Александр. Чёрные розы. Чётное число.
Саша сел напротив. Спокойно, но не расслабленно — собранно, внимательно.
— Вы знаете, кто прислал?
— Нет. Без записки. Без открытки. Ничего.
— Кто мог знать ваш адрес?
— Я не знаю. Мама? Отец умер. Аня? Но Аня не стала бы... она знает, что я...
Рина замолчала. Её голос дрожал. А потом её прорвало.
— Это знак, — сказала она, сжимая руками подлокотники кресла. — Это предупреждение. Кто-то знает, где я живу. Кто-то послал мне чёрные розы. Смерть, траур, печаль. Чётное число — к похоронам. Я не суеверная, но... я боюсь. Мне страшно, Александр. Мне очень страшно.
Слёзы потекли по щекам — быстрые, горячие, беспомощные.
Саша не перебивал. Ждал, пока она выговорится. Потом подвинулся ближе, не к ней, но ближе, чем обычно.
— Рина, — сказал он мягко. — Послушайте меня.
Она подняла на него мокрые глаза.
— Я понимаю, что вы чувствуете. Чёрные розы — это пугающе. Кто-то перешёл границу, прислав их без подписи. Но давайте подумаем вместе. Вы никому не желаете зла. У вас нет врагов. Кто бы это ни сделал — возможно, это просто глупая шутка. Или кто-то, кто не знает о приметах. Некоторые люди не верят в них. Для них чётное количество цветов — это просто чётное количество. Ничего больше.
— Но чёрные розы... — прошептала она.
— Чёрные розы — это цветы. Необычные, да. Пугающие, согласен. Но это просто цветы. Они не имеют власти над вами. Только вы имеете власть над тем, как на них реагировать.
— Я не могу... я не знаю, как перестать бояться.
— Вы уже делаете это. Вы пришли сюда. Вы рассказали. Вы не замкнулись в себе. Это уже победа.
Она вытерла слёзы тыльной стороной ладони.
— Что мне делать?
— Для начала — не оставаться одной. Может быть, позвать Аню? Или переночевать у неё сегодня?
— Я не хочу её пугать.
— Рина. — Саша посмотрел на неё строго, но тепло. — Вы не обязаны справляться со всем в одиночку. Позвольте людям, которые вас любят, быть рядом.
Она кивнула.
— Я отвезу вас, — сказал Саша. — Вы не должны садиться за руль в таком состоянии.
— Я справлюсь.
— Я знаю. Но я всё равно отвезу.
Рина не стала спорить.
Она вышла от него с лёгким сердцем.
Рина приехала домой. В прихожей всё так же стояли две корзины чёрных роз — молчаливые, угрожающие.
Она сняла пальто, прошла на кухню. Взяла стакан воды, выпила залпом. Потом вспомнила слова Саши.
«Это просто цветы. Они не имеют власти над вами».
Она подошла к первой корзине. Вытащила одну розу. Взглянула на неё — тёмный бархатный бутон, глубокий, почти чёрный. Отнесла в гостиную букет.
Вернулась ко второй корзине. Снова вытащила розу. Поставила корзинку рядом.
Теперь в каждой корзине оставалось по сорок девять цветов. Нечётное. Не к похоронам. Не к смерти. Просто цветы.
— И не так уж страшно, — сказала она вслух.
Странное спокойствие опустилось на плечи.