11
Апрель выдался странным — то солнце, то дождь, то снег. Рина смотрела в окно и думала о том, как неожиданно приходит весна. Так же неожиданно, как её чувства к Саше.
Они виделись на сеансах два раза в неделю. Разговаривали — о работе, о животных, о фильмах. Не о том, что было между ними. Рина молчала. Саша — тоже. Но напряжение висело в воздухе, и оба его чувствовали.
Аня заметила.
— Ты сама не своя, — сказала она однажды, когда они сидели в кафе.
— Всё нормально.
— Не ври. Ты влюблена, и это тебя пугает.
— Я не влюблена. Я просто... не знаю, что чувствую.
— Это и есть любовь. Когда не знаешь, что чувствуешь, но не можешь без этого жить.
Рина промолчала. Аня была права.
—
— Я хочу спросить вас кое о чём, — сказала Рина, когда они сели в кресла.
— Слушаю.
— Что будет, когда наша терапия закончится?
Саша замер. Вопрос был неожиданным.
— Вы сами решаете, когда закончить. Я только направляю.
— А если я не захочу заканчивать?
— Рано или поздно вам придётся. Вы не можете ходить к психологу всю жизнь.
— А если я хочу ходить не к психологу?
Она сказала это и испугалась. Саша смотрел на неё — долго, внимательно.
— Рина, — сказал он. — Вы знаете, что я не могу ответить на этот вопрос.
— Почему? Потому что вы боитесь?
— Потому что я должен защищать вас. В том числе — от себя.
— А если я не нуждаюсь в защите?
Он встал. Подошёл к окну, встал спиной к ней. Рина смотрела на его плечи — широкие, напряжённые.
— Я не могу, — сказал он. — Понимаете? Не могу. Потому что если я позволю себе хотя бы на минуту забыть, кто я и кто вы, — я потеряю контроль. А если я потеряю контроль, я могу сделать больно. Не физически. По-другому.
— Вы боитесь себя?
— Я боюсь того, что во мне. Того, что я не могу контролировать.
Она не поняла, о чём он. Но видела — ему больно. Так же больно, как ей.
— Я подожду, — сказала она. — Пока вы будете готовы.
Он обернулся.
— Не ждите. Я не знаю, буду ли готов когда-нибудь.
— Я всё равно подожду.
Они смотрели друг на друга — и не могли отвести взгляд.
Вечером Рина приехала к Ане. У них был стрим с ребятами. Ребята обсуждали фильмы, спорили о музыке, смеялись над Даней, который опять что-то перепутал.
— Рина, а ты как считаешь? — спросил Лёша. — Любовь — это химия или судьба?
Она задумалась.
— И то, и другое. Химия притягивает. А судьба — заставляет остаться.
— Красиво сказала, — заметил Даня. — А я думаю, что любовь — это когда человек не бесит даже после трёх часов игры в приставку.
— Это ты про меня? — спросила Аня.
— Нет, про Лёшу. Ты бесишь после двух.
Аня кинула в него подушку. Все засмеялись.
Рина смотрела на Сашу. Он сидел в кресле, держал кружку с чаем и улыбался. Поймал её взгляд. Улыбка стала мягче.
— А ты, Саня? — спросил Лёша. — Что для тебя любовь?
Саша посмотрел на Рину. Не на Лёшу — на неё.
— Когда человек становится важнее правил.
Чат взорвался комментариями. Рина покраснела и отвела взгляд.
Дома она долго не могла заснуть. Ворочалась, смотрела в потолок, думала о его словах.
«Когда человек становится важнее правил».
Он говорил о ней. Она знала. Чувствовала.
Телефон завибрировал. Сообщение от Саши.
«Ты спишь?»
«Нет. А ты?»
«Тоже. Думаю».
«О чём?»
«О тебе. О нас. О том, что сказал сегодня на стриме».
«Это было правдой?»
«Да».
Она смотрела на экран. Пальцы дрожали.
«Я тоже думаю о тебе. Постоянно».
«Знаю».
«И что нам делать?»
«Ждать. Пока я не разберусь с собой».
«Сколько?»
«Не знаю. Но я обещаю — я вернусь. Если ты захочешь ждать».
Она заплакала. Не от боли — от облегчения.
«Я буду ждать. Сколько нужно».
Он не ответил. Но она знала — он прочитал.
Уснула с телефоном в руке.
После того разговора что-то изменилось.
Саша стал осторожнее — не отстранился, но держал дистанцию. На сеансах говорил только по делу, не позволял себе лишних вопросов, лишних взглядов. Рина чувствовала это — и молчала. Она обещала ждать. Она ждала.
Аня заметила, что подруга стала спокойнее. Не весёлой — спокойной. Как будто внутри что-то затихло.
— Ты поговорила с ним? — спросила она однажды.
— Не о том. Мы говорим о работе.
— А о чувствах?
— Нельзя.
— Почему нельзя?
— Потому что он боится.
— Чего?
— Себя.
Аня не поняла, но спорить не стала.
Они сидели в кабинете, как обычно. Рина в кресле, Саша напротив. Тишина. Она стала привычной — не давящей, а почти домашней.
— Вы сегодня задумчивы, — заметила она.
— Думаю о вас, — ответил он. — О нас. О том, что я не могу быть тем, кем вы хотите.
— А кем я хочу?
— Кем-то, кто свободен. Кем-то, кто может быть рядом без оглядки на правила. Кем-то, кто не боится.
— А вы боитесь?
Саша посмотрел на неё. В его глазах была боль — такая глубокая, что Рине захотелось подойти и обнять его. Но она не могла. Не здесь. Не сейчас.
— Я боюсь, — сказал он тихо. — Боюсь, что внутри меня есть что-то, что я не могу контролировать.
— Что вы имеете в виду?
Он помолчал. Долго. Так долго, что Рина уже решила — он не ответит.
— Я не могу вам объяснить, — сказал он наконец. — Не сейчас. Может быть, никогда. Это слишком тяжело. И это касается только меня.
— Вы боитесь мне рассказать?
— Я боюсь, что вы посмотрите на меня по-другому.
— Я никогда не посмотрю на вас по-другому, — сказала Рина. — Что бы ни случилось.
Саша посмотрел на неё долгим, тяжёлым взглядом. Его пальцы сжали подлокотник кресла.
— У меня были проблемы со здоровьем, — сказал он. — Врачи что-то нашли. Пока не точно. Нужно перепроверить. Но я... я не могу никому об этом говорить. Ни друзьям. Ни семье. Никому.
— Почему?
— Потому что если это правда, моя жизнь изменится навсегда. А если я скажу кому-то, это станет реальным. Я не готов.
Рина смотрела на него. Она не понимала, о чём он говорит. Но видела — ему страшно. Не ей — себе.
— Вы поэтому отстранились? — спросила она. — Поэтому держите дистанцию?
— Да. Я не хочу втягивать вас в то, с чем сам не могу справиться.
— Но вы не один. Я рядом.
— Вы не должны быть рядом. Это моя битва.
— А если я хочу быть?
— Тогда вы рискуете. Я не знаю, что будет. Я не знаю, кто я буду через месяц, через год. И я не хочу, чтобы вы страдали из-за меня.
Он замолчал. Рина видела, как дрожат его руки — он старался это скрыть, но не получалось.
— Александр, — сказала она. — Я не знаю, что вы скрываете. Я не знаю, что сказали врачи. Но я знаю одно — я не уйду. Я не бросаю людей, которые мне дороги.
— Даже если они опасны?
— Вы не опасны.
— Вы не знаете.
— Тогда узнаю.
Она встала. Подошла к нему. Сделала то, что никогда не делала в кабинете — села на пол рядом с его креслом, положила голову на подлокотник. Он посмотрел на неё сверху вниз. В его глазах блестели слёзы.
— Вы ненормальная, — сказал он.
— Знаю.
— Я не могу вам обещать, что всё будет хорошо.
— Не надо обещать. Просто будьте рядом. Пока можете.
Он протянул руку, коснулся её волос. Осторожно, как будто боялся сломать.
— Я не заслуживаю вас, — сказал он.
— Это не вам решать.
Они сидели так — молча, в тишине кабинета. Секунду. Минуту. Несколько минут.
Дома Рина не могла заснуть. Она думала о том, что он сказал. О проблемах со здоровьем. О том, что он боится. О том, что он никому не говорит — ни друзьям, ни семье. Только ей. И врачам, которые его лечат.
Она не знала, что это за болезнь. Он не сказал. Может, боялся. Может, не был готов. Но она чувствовала — это что-то серьёзное. Что-то, что заставляет его отстраняться. Что-то, что он носит в себе один.
Она вспомнила чёрные розы. Вспомнила страх, который тогда испытала. Но теперь страх смешался с чем-то другим — с жалостью. С желанием защитить. С любовью.
Она взяла телефон. Написала ему: «Я не знаю, что у вас. Но я рядом. Что бы ни случилось. Помните это».
Ответ пришёл через минуту: «Помню. Спасибо».
Она улыбнулась и уснула.
Утро
Аня позвонила рано.
— Ты в порядке? Голос странный.
— Не спала.
— Опять думала о нём?
— Да.
— Что на этот раз?
Рина хотела рассказать. О болезни. О страхе. О том, что он носит в себе один. Но она не могла. Он доверил ей тайну. Она не имела права её раскрывать.
— Ничего. Просто скучаю.
— Рина, ты влюблена по уши, и это заметно.
— Знаю.
— И что будешь делать?
— Ждать.
— Ты ненормальная.
— Знаю.
Они попрощались. Рина осталась одна. Она смотрела в окно на серое апрельское небо и думала о том, что любовь — это не только радость. Иногда любовь — это страх. Иногда — боль. Иногда — неизвестность.
Но она всё равно выбирала любовь.