Когда деревья были выше

Пов: Юна

Утро в поместье Поттеров началось как в сказке: солнечные лучи пробивались сквозь занавески, пахло свежей выпечкой и чем-то уютным, а за окном щебетали птицы так бодро, будто знали какой-то очень хороший секрет. Я лежала, щурилась на свет и думала, что вот оно — те самые идеальные каникулы, о которых в Шармбатоне мы с Лайлой шептались, прячась под одним одеялом во время грозы.

И тут в окно резко, будто его подтолкнул Пивз, влетела сова. Не какая-нибудь там изящная почтовая, а взъерошенная, с видом «я летела три дня, и если ты сейчас не возьмёшь письмо, я тебя клюну». Она шлёпнулась на подоконник, уронила конверт прямо мне на грудь и, не дожидаясь благодарности, развернулась и улетела, оставив после себя пару перьев и ощущение надвигающейся беды.

Конверт был потрёпанным, будто его носили в кармане, а не в специальной сумке. И почерк… мой живот тут же скрутило знакомым холодом — это писала Лайла. Не тот аккуратный, выверенный почерк, который она тренировала для отчётов в Колдостворце, а быстрый, рваный, будто слова выскакивали из неё, не успевая собраться в ровные строчки.

Я сорвала печать, пальцы дрожали так, что чуть не порвали пергамент.

«Юна, — писала Лайла, и каждая буква будто кричала. — Тётя и дядя (для тебя — мама и папа) заболели драконьей оспой. Они в больнице Святого Мунго, состояние критическое. Врачи говорят… говорят, что шансов почти нет. Я приехала из России, как только узнала. Сейчас я там, сижу у их палаты и жду. Пожалуйста, приезжай. Мне не с кем тут быть. Просто приезжай. Твоя Лайла».

Письмо выскользнуло из моих рук и упало на пол, будто стало слишком тяжёлым. Комната вдруг показалась чужой: эти светлые стены, эти мягкие ковры, этот запах пирога — всё было не тем.

— Юна? — Лили села на кровати, сонно моргая. — Ты чего?

Я не могла ответить. В горле стоял ком, такой огромный, что слова просто не пролезали. Я схватила письмо, протянула ей дрожащей рукой.

Лили пробежала глазами по строчкам, и её лицо мгновенно стало серьёзным — никаких шуток, никакой утренней беззаботности.

— О Мерлин… — прошептала она, опуская пергамент. — Юна… мне так жаль.

Я наконец смогла выдохнуть, и вместе с воздухом из меня вырвалось:

— Я должна поехать. Прямо сейчас.

— Конечно, — тут же сказала Лили, уже спрыгивая с кровати и натягивая мантию. — Я с тобой. Мы скажем Джеймсу, возьмём каминный порошок… или сову… или вообще украдём метлу, если надо.

— Нет, — я покачала головой, чувствуя, как внутри всё сжимается от страха и решимости. — Ты не обязана. Это… это моё.

— А я и не обязана, — отрезала Лили, глядя на меня твёрдо, без капли обиды. — Я хочу. Ты бы сделала то же самое для меня. Так что давай. Собирайся.

Я схватила сумку, начала швырять туда вещи, не глядя, что беру: мантию, свитер, палочку, даже ту самую книгу по анимагии, которую так и не дочитала. Руки двигались сами, а в голове стучало только одно: «Только бы успеть. Только бы увидеть их ещё раз».

В коридоре уже слышались голоса. Джеймс, Сириус, Римус — они, видимо, почувствовали, что что-то не так.

— Что случилось? — Джеймс вылетел из комнаты, ещё застёгивая рубашку. — Мы слышали, как ты хлопнула дверью…

Лили коротко, без лишних эмоций, пересказала всё. Сириус тут же помрачнел, Римус тихо выругался себе под нос, а Питер, стоявший позади всех, просто подошёл и молча положил руку мне на плечо — так крепко, как будто хотел удержать меня от падения.

— Мы все едем, — твёрдо сказал Джеймс. — Это не обсуждается.

— Но… — начала я, пытаясь найти хоть одну причину, по которой им не стоит бросать уютные каникулы и мчаться в больницу, где пахнет бедой.

— Никаких «но», — перебил Сириус, уже натягивая куртку. — Ты наша подруга. А мы своих не бросаем. Даже если надо ворваться в Святого Мунго и сказать целителям: «Мы тут, и мы остаёмся».

Римус кивнул:

— Камин в гостиной. Мистер Поттер разрешил им пользоваться. Мы скажем, что вернёмся… ну, когда сможем.

Через пять минут мы стояли у камина, сжимая в руках горсти каминного порошка. Я посмотрела на ребят — на их напряжённые лица, на готовность броситься в неизвестность просто потому, что мне было страшно. И впервые за это утро слёзы прорвались наружу.

— Спасибо, — прошептала я, вытирая глаза рукавом. — Просто… спасибо.

— Потом благодарить будешь, — хмыкнул Джеймс, стараясь звучать как обычно, но голос у него чуть дрогнул. — Сейчас надо ехать.

— Святого Мунго, приёмное отделение, — выдохнула я, сжимая порошок.

Огонь вспыхнул, закружил, и мир превратился в вихрь зелёных искр. А в голове у меня стучало только одно: «Пожалуйста, пусть я успею. Пусть они ещё будут там».