Когда деревья были выше

Пов: Юна

Поезд медленно выползал со станции, и я прилипла к окну, будто за стеклом прятался какой-то секрет, который я обязана была разгадать. Лили сидела рядом, листала какой-то толстый справочник по травологии (ну а что, каникулы или не каникулы, а знания сами себя не выучат), а я не могла усидеть на месте.

— Ты как бладжер, — хмыкнула Лили, не отрываясь от страницы. — Сядь уже. Или хотя бы перестань стучать ногой по полу.

— Не могу! — я плюхнулась на сиденье, тут же подскочила, снова прилипла к стеклу. — Я просто… ну, представляешь, я никогда не была в доме у волшебников в Британии. В Шармбатоне все жили в школе, а во Франции мы с Лайлой и мамой просто снимали квартиру. А тут — поместье Поттеров! С озером! И, возможно, драконом!

Лили закатила глаза, но уголки губ дрогнули:

— Про дракона забудь. Джеймс шутит. Ну, процентов на восемьдесят.

В купе к нам ввалились ребята. Сириус плюхнулся на сиденье так, что оно жалобно скрипнуло, Римус аккуратно пристроил рядом стопку книг (видимо, тоже решил, что каникулы — не повод расслабляться), а Питер замер в дверях, сжимая в руках маленький чемоданчик, будто это был щит.

— Питер, заходи, — помахала ему Лили. — Тут никто не кусается. Ну, кроме Сириуса, когда не выспится.

Сириус фыркнул:

— Я не кусаюсь. Я просто… энергичный. А ты, Питер, чего такой бледный? Будто не к Джеймсу едешь, а на дуэль с Волан‑де‑Мортом.

Питер нервно сглотнул:

— Просто… ну, мне мама сказала, что если я куда‑то еду, то должен вести себя прилично. А я не уверен, что знаю, как это — «прилично» в поместье волшебников.

Джеймс, который только что ворвался в купе с пачкой пирожных из вагона‑ресторана, хлопнул его по плечу:

— Прилично — это когда не пытаешься погладить дракона. Всё остальное — нормально. Держи пирожное. Оно придаст храбрости.

Питер взял пирожное, посмотрел на него, будто это было сложное зелье, и осторожно откусил.

— Видишь? — подмигнул Джеймс. — Уже герой.

Когда поезд наконец остановился, мы вывалились на платформу, как стая растревоженных сов. Воздух пахнул дождём, травой и чем‑то уютным, домашним. У края платформы стояла изящная карета, запряжённая парой пегих лошадей, а рядом с ней — высокий мужчина в тёплой мантии. Он выглядел точь‑в‑точь как Джеймс, только старше и с чуть более серьёзным лицом.

— Папа! — Джеймс рванул вперёд и врезался в отца в таких крепких объятиях, что тот даже покачнулся. — Мы приехали! И все со мной! Ну, почти все.

Мистер Поттер улыбнулся, и в уголках глаз собрались морщинки:

— Рад видеть, сынок. А это, значит, твои друзья? Добро пожаловать. Надеюсь, никто из вас не боится лошадей и не планирует сегодня же устроить дуэль на мётлах над крышей.

Сириус поднял руку:

— Над крышей — это я. Но только после обеда!

Мистер Поттер рассмеялся:

— Ладно, ладно. В карету, быстро, пока не пошёл дождь.

Мы втиснулись в карету, и она плавно покатилась по извилистой дороге, окружённой высокими деревьями. За окнами мелькали поля, рощицы, какие‑то странные каменные статуи, которые, казалось, провожали нас взглядами.

— Тут как в сказке, — прошептала Лили, прижавшись к окну. — Только без злых ведьм. Надеюсь.

Римус хмыкнул:

— Ну, злые ведьмы — это уже следующий уровень. Пока у нас есть пирог с патокой, всё будет хорошо.

Карета остановилась перед огромным домом. Он был не мрачным, как какой‑нибудь старинный замок, а светлым, с большими окнами, из которых лился тёплый свет. На крыльце стояла женщина с такими же, как у Джеймса, каштановыми волосами и улыбкой, от которой сразу становилось спокойнее.

— Мама! — Джеймс выскочил из кареты и снова кого‑то обнял. — Это мои друзья! Лили, Юна, Сириус, Римус и Питер!

Миссис Поттер по очереди пожала каждому руку, посмотрела на нас так, будто уже знала все наши секреты (и, возможно, даже про неудавшийся эксперимент Питера с превращением чашки в лягушку), и сказала:

— Добро пожаловать. Сейчас будем пить чай с пирогом, а потом покажу вам комнаты. И да, над крышей не летать. Это правило дома.

Сириус скорбно вздохнул:

— Вот и рушатся мечты.

Внутри дом оказался ещё уютнее. Пахло свежей выпечкой, деревом и чем‑то тёплым, как будто само место обнимало тебя. Нас провели по широкой лестнице, показали комнаты — большие, светлые, с толстыми коврами и книжными полками, набитыми до отказа.

— Это ваша, — миссис Поттер открыла дверь в просторную комнату с двумя большими кроватями и видом на сад. — Тут будете жить вы, Лили и Юна. Если что‑то понадобится — просто крикните. Или найдите меня на кухне. Я там почти всегда.

Когда дверь закрылась, мы с Лили переглянулись.

— Тут даже дышать легче, — выдохнула Лили.

Я плюхнулась на кровать, и она мягко прогнулась подо мной:

— Знаешь, я думала, каникулы будут просто «передышкой» между уроками. А тут… будто мы попали в другой мир.

Лили села рядом:

— Главное, чтобы Сириус не решил, что «другой мир» — это повод для очередной авантюры.

Первые дни пролетели, как бладжеры на полной скорости. Мы гуляли по саду, Джеймс показывал нам тайные тропинки, Сириус пытался научить Питера «правильно» свистеть (чтобы, по его словам, «приручить местных белок»), Римус сидел у озера с книгой, а Лили помогала миссис Поттер на кухне — и, к моему удивлению, даже начала напевать какие‑то песенки, пока месила тесто.

А я… я просто ходила и улыбалась. Без причины. Просто потому что мне было хорошо.

Но на третий день случилось то, чего никто не ожидал.

Мы сидели в гостиной, пили какао с зефирками, и Джеймс вдруг хлопнул ладонью по столу:

— А давайте устроим пикник у озера! С бутербродами, лимонадом и… ну, может, даже с фейерверками. Папа обещал, что можно.

Сириус тут же вскочил:

— Я несу плед! И, возможно, фонарик. На случай, если стемнеет.

Римус поднял бровь:

— Фонарик? Мы что, собираемся заблудиться?

— Никогда не знаешь, — загадочно протянул Сириус.

Питер, который до этого тихо сидел в углу и пытался не пролить какао на новый свитер, вдруг побледнел:

— А… а там точно не будет… ну, всяких… тварей?

Джеймс закатил глаза:

— Тварей не будет. Только утки. И, возможно, одна очень любопытная выдра.

Мы начали собирать корзинку: бутерброды, фрукты, бутылку лимонада, зефирки для костра (миссис Поттер сказала, что маленький костёр — это нормально, если рядом взрослый). Всё шло отлично, пока Питер не замер у двери, сжимая в руках плед так, будто это был спасательный круг.

— Я… я не пойду, — тихо сказал он.

— Что? — Сириус даже плед выронил. — Да ты что! Мы же все идём! Озеро, закат, зефирки… это же классика!

Питер покачал головой:

— Просто… мне мама написала. Она… она просила, чтобы я никуда не ходил. Ну, чтобы был осторожнее. А озеро… оно большое. И там вода. И… ну, я не очень хорошо плаваю.

На секунду в комнате повисла тишина. Даже Сириус перестал улыбаться.

Лили мягко подошла к Питеру и положила руку ему на плечо:

— Слушай, никто не заставляет тебя лезть в воду. Мы просто посидим на берегу. Ты можешь даже не снимать ботинки.

Питер посмотрел на неё, потом на всех нас, и вздохнул:

— Простите. Просто… мне страшно.

Джеймс подошёл к нему и хлопнул по плечу — не сильно, а так, будто хотел передать часть своей уверенности:

— Знаешь, быть храбрым — это не значит ничего не бояться. Это значит идти, даже когда страшно. Но если ты не хочешь — мы останемся тут. Можем сыграть в карты. Или я покажу тебе, как делать бумажные самолётики.

Питер закусил губу, потом медленно кивнул:

— Ладно. Я… попробую. Но если что — я сразу назад.

— Договорились, — улыбнулась Лили. — Ты с нами. И никто тебя не бросит.

И мы пошли. Не бегом, не вприпрыжку, а спокойно, будто давая Питеру время привыкнуть к этой мысли. Он шёл чуть позади, с пледом в руках, но уже не так сильно его сжимал.

Озеро встретило нас тихим плеском волн и криками чаек. Солнце садилось, окрашивая воду в золотой цвет. Мы расстелили плед, разложили бутерброды, и Питер вдруг улыбнулся — чуть‑чуть, но это была настоящая улыбка.

— Красиво, — тихо сказал он, глядя на закат. — Не так страшно, как я думал.

Сириус, который уже успел найти палку и пытался «позвать» выдру, хмыкнул:

— Видишь? Мир не рушится. Даже если ты боишься воды.

Питер кивнул, взял бутерброд и наконец‑то расслабился.

А я смотрела на них всех — на Джеймса, который старался казаться беззаботным, но явно гордился тем, что смог всех собрать; на Сириуса, который пытался быть «весёлым другом», но на самом деле просто хотел, чтобы Питер не чувствовал себя лишним; на Римуса, который тихо улыбался, глядя на озеро; на Лили, которая всегда знала, что сказать, чтобы стало легче… и думала: «Вот оно. Вот это и есть дом. Не стены, а люди. И сейчас я — дома».

Вечером, когда мы вернулись, уставшие, но счастливые, миссис Поттер встретила нас на пороге с кружками горячего шоколада:

— Ну как? Озеро не съело никого?

Сириус театрально вздохнул:

— Увы, нет. Даже выдра отказалась со мной дружить.

Миссис Поттер рассмеялась:

— Значит, день удался. А теперь — спать. Завтра будем печь пирог. И, Питер, не волнуйся — я буду рядом, пока ты будешь мешать тесто. Никто не утонет в миске.

Питер слабо улыбнулся:

— Спасибо.

Когда мы поднялись в комнату, я плюхнулась на кровать и закрыла глаза. Лили села рядом и тихо сказала:

— Знаешь, иногда самые лучшие каникулы — это не про приключения. А про то, что ты понимаешь: ты не один.

Я кивнула, не открывая глаз:

— Да. И это… это даже лучше, чем поймать снитч.

Лили рассмеялась, легла рядом, и мы обе уставились в потолок, слушая, как за окном шумит сад, а где‑то внизу мистер Поттер тихо напевает какую‑то старую песню.

И я знала: эти каникулы я не забуду никогда.