Глава 4: Тонкая нить
Глава 4: Тонкая нить
Тон: обычный, немного смешной, немного страшный
---
Неделя.
Семь дней, которые сплелись в один бесконечный, тягучий ком. Без начала, без конца - только утро, день, вечер, ночь, снова утро, и каждый раз она открывала глаза с одной и той же мыслью: «Я всё ещё здесь. И ничего не стало проще.»
Афина сидела за столом в своём кабинете. Перед ней - стопка бумаг. Письма. Записки. Донесения. Все они были написаны на одном и том же языке - языке намёков, недомолвок, загадок, которые старая Афина придумывала годами. И теперь Хва должна была их расшифровывать.
«Сад поливают по вторникам» - значило: встреча в условленном месте.
«Розы завяли» - информация сгорела, источник потерян.
«Ворон улетел на север» - человек, который работал на неё, покинул страну.
Она выучила эти фразы. Запомнила их наизусть. Но каждый раз, когда приходила новая записка, сердце пропускало удар. Потому что старая Афина была гением. Её шифры были логичными, но только если ты мыслил как она. А Хва мыслила как писатель, который привык создавать миры, а не жить в них.
- Иди сюда, - бормотала она, водя пальцем по строчкам. - Что ты такое... «Чайник остыл». Серьёзно? Это значит, что кто-то умер или что у кого-то кончился чай?
Она перечитывала дневник. Тот самый, старый, кожаный, который нашла под кроватью. В нём были ответы. Не все, но многие. Старая Афина оставила себе подсказки - на случай, если память подведёт. Ирония в том, что эти подсказки сейчас спасали жизнь той, кто заняла её место.
Но главная сложность была не в шифрах.
Люди.
Они приходили. Каждый день. С утра до вечера.
Торговцы, просящие защиты. Мелкие дворяне, ищущие покровительства. Посланники от соседних лордов. Шпионы, которые докладывали о том, что происходит на границах. Секретарь, который приносил бумаги и ждал указаний.
И каждый из них смотрел на неё с ожиданием.
- Ваша светлость, что прикажете?
- Ваша светлость, как быть с поставками?
- Ваша светлость, люди ждут вашего слова.
Афина смотрела в ответ. Внутри - пустота и паника. Снаружи - каменное лицо и голос, который не дрожал.
- Оставьте бумаги. Я рассмотрю.
- Передайте, что я дам ответ завтра.
- Скажите им, что я занята.
Она не знала, правильно ли отвечает. Она не знала, не нарушает ли их планы. Но она знала одно: если она скажет слишком много - они поймут. Если она скажет слишком мало - они тоже поймут. Золотая середина, на которую она так надеялась, оказалась острее лезвия.
И ещё эта страна. Эзрахан. Кронпринц просил информацию, и она должна была её добыть. Как? Она не знала. Она просто взяла имя человека из дневника, написала ему письмо - короткое, сухое, как старая Афина, - и отправила с курьером. Через три дня пришёл ответ. Тоже короткий. Тоже сухой. Но в нём были цифры. Численность войск. Расположение лагерей. Имена командующих.
Афина переписала всё в новый лист и отправила кронпринцу.
Люциус ответил благодарностью. Одно слово. «Благодарю.»
И этот ответ был страшнее, чем если бы он начал задавать вопросы. Потому что он принял это как должное. Как будто Афина всегда могла достать любую информацию. Как будто она - та самая паучиха, которая держит нити мира. И если хоть одна нить оборвётся...
Она даже не могла думать об этом.
---
Спала она мало.
Шесть часов. Иногда меньше.
Кровать стала не местом отдыха, а местом, где она лежала, глядя в потолок, и прокручивала в голове лица, имена, зашифрованные фразы.
«Кто такой этот граф, который приходил вчера? Почему он смотрел на меня с таким страхом? Что я ему должна сказать завтра, когда он вернётся?»
Она закрывала глаза и видела бумаги. Открывала - видела потолок. Потом вставала и снова шла к столу.
На пятый день она поняла, что не помнит, когда в последний раз ела. Слуги приносили еду, но она оставляла её остывать на подносе. Потом уносили. Потом приносили новую. Она не замечала.
- Госпожа Афина, - сказал ей однажды секретарь, - вы выглядите бледной.
Она подняла на него свои чёрные глаза. Пустые. Без света.
- У меня всё хорошо.
Он не поверил. Но ушёл.
---
Гардероб она обновила не потому, что хотела.
Платья висели в шкафу, и каждый раз, когда она открывала его, они напоминали ей, что она не та Афина. Что она не умеет носить их правильно. Что она не знает, какие цвета с чем сочетать, как затягивать корсет, как ходить в юбках, которые заметают пол.
Она выбросила их.
Не буквально - она просто переставила их в дальний угол гардеробной и приказала принести ей брюки и мундиры. Чёрные, тёмно-синие, серые. С минимумом украшений. С карманами. С пуговицами.
Секретарь, увидев её в новом образе, открыл рот. Закрыл. Потом сказал:
- Ваша светлость... при дворе не принято...
- Я знаю, - ответила она. - Я хочу, чтобы меня видели именно так. Это мой новый стиль.
Она сказала это с такой интонацией, что он не решился спорить. Но за его спиной уже шептались.
- Герцогиня сошла с ума...
- Она носит мужскую одежду...
- У неё лицо как у мертвеца...
- Это из-за депрессии...
Слухи расползались как тени по коридорам. Но Афина не обращала на них внимания. Она перестала обращать внимание на многое.
На то, что Рей всё чаще проводила время с принцами.
На то, что Блэйк Стоунхарт - с её мундиром или без - так и не перестал её ненавидеть.
На то, что её родители, как и прежде, не замечали её существования.
Она думала только о выживании.
---
Но в то же время, она не знала, что её выживание меняет сюжет.
Она знала, что в каноне старой новеллы Афина должна была умереть в саду. Умереть - и освободить место для других событий. Её смерть должна была стать триггером. Мотивом для тех, кто её боялся и ненавидел. Поводом для Рей, чтобы стать сильнее. Причиной для Люциуса, чтобы увидеть мир иначе.
Но она не умерла.
И мир пошёл по другому пути.
Рей, как и было задумано автором, проводила время с тремя мужчинами.
Блэйк Стоунхарт - главнокомандующий, с хмурым лицом и розовыми глазами, - выполнял все свои сюжетные функции: он любил Рей, спасал её, злился, когда она оказывалась в опасности. Их отношения развивались так, как должны были: медленно, с искрами, с недосказанностью.
Себастьян Прескотт, дизайнер с голубыми волосами и ангельским лицом, пока не появился в сюжете активно. Он существовал на заднем плане. Шил платья, улыбался, делал вид, что ему всё равно. Но он тоже был влюблён в Рей. И его время должно было прийти позже.
А Люциус?
С ним всё было сложнее.
Кронпринц должен был влюбиться в Рей. Должен был, по канону, ощутить ту самую искру, ту химию, которая двигала бы их отношениями через сюжет. Но он не влюбился.
Он был вежлив. Он был внимателен. Он улыбался ей, когда она рассказывала что-то смешное. Он защищал её, когда она попадала в неприятности. Но в его серых глазах не загорался тот огонь, который должен был гореть. И Рей чувствовала это - хотя сама не понимала, что именно.
Без Афины, без её смерти, без той чёрной метки, которую старая герцогиня оставила на судьбе королевства, Люциус остался просто принцем. Холодным. Спокойным. Недоступным.
Он не полюбил Рей.
И не полюбил Афину.
Он просто остался прежним.
Афина не знала об этом.
Она думала, что её вмешательство неважно. Что она всего лишь занимает чужое тело, выполняет чужие обязанности, живёт чужой жизнью. Что она ничего не меняет. Что всё идёт своим чередом.
Она думала, что это хорошо.
«Чем меньше я вмешиваюсь - тем безопаснее,» - повторяла она себе ночью, сидя в кресле и глядя на луны за окном.
«Пусть Рей живёт свою жизнь. Пусть влюбляется. Пусть спасает мир. Мне не нужно внимание. Мне не нужно быть героиней. Мне нужно просто не умереть.»
Она не знала, что её простое существование уже сломало главный рычаг сюжета.
Не потому что она что-то сделала. А потому что она ничего не сделала. Потому что она не умерла.
Её жизнь была ошибкой. И её жизнь была шансом.
Но она ещё не понимала этого.
Она встала из-за стола. Подошла к окну. Две луны висели на тёмном небе, как две монеты, брошенные кем-то невидимым.
- Что я делаю? - тихо спросила она у пустоты.
Никто не ответил.
Она смотрела на луны и думала о шифрах, о дневниках, о загадочных фразах, которые она научилась понимать. И вдруг, как искра в темноте, в голове всплыла мысль:
«Откуда у старой Афины вообще были эти шифры? Она же не могла придумать их сама. Кто-то передал их ей.»
Афина подошла к книжной полке. Провела пальцами по корешкам. Тысячи книг, которые она никогда не читала. Но один том привлёк её внимание - тонкий, в пыльной обложке, с золотым тиснением на корешке.
Она взяла его. Открыла.
Это был не роман и не история. Это была книга о древней стране Кайдзэн.
Афина нахмурилась. Начала читать и поняла, что это не просто рассказ о погибшей цивилизации. В книге описывались их шифры. Системы сообщений. Методы шифрования, которые они использовали для своих самых секретных переговоров.
Её взгляд пробежал по страницам, и она поняла, что старая Афина не придумывала свои шифры. Она украла их. Или, точнее, она нашла их в этой книге, скопировала и стала использовать как свои.
А та, кто принесла эти шифры в этот мир, была... дева. Из далёкого прошлого. Женщина, которая жила тысячи лет назад. Которая пришла из другой страны и принесла с собой знания, которые изменили всё.
Афина не знала её имени. В книге оно не упоминалось. Но что-то внутри неё шевельнулось. Как будто где-то на краю сознания мелькнула тень. Связь. Нить.
Она закрыла книгу.
- Это всё слишком сложно, - сказала она пустоте.
Но книга осталась у неё в руках. И почему-то она не смогла положить её обратно.