Один шрам на двоих

«Лиам»

— Давай сбежим, — прозвучал голос Лотты, полный дрожащего отчаяния.

Что?.. Лотта? Серьезно?  Лотта, которая целыми днями крутится вокруг Джереми, строит из себя преданную сплетницу ? Она хочет сбежать? А как же Джер? Как же вся эта их идеальная картинка? Я в буквальном смысле прирос к полу, боясь шевельнуться, чтобы не пропустить ни единого звука.

— Что? — ошеломленно отозвалась Лия, и в её голосе звенело чистое недоверие.

— Сбежать, давай сбежим, — повторила Лотта торопливо, почти срываясь на плач.

— Нет, Лотта, я не хочу, — отрезала Лия, и в её тоне прозвучала такая железная решимость, что внутри меня всё неожиданно замерло.
— Ты же сама выбрала их. А сейчас ты предлагаешь мне броситься в бега именно тогда, когда я наконец-то нашла здесь спокойствие?

Спокойствие?

Это слово прокатилось по моим венам расплавленным свинцом, мгновенно выжигая весь недавний страх и оставляя после себя обжигающее, сладкое тепло. Она нашла спокойствие. Здесь. Со мной. После всего пережитого кошмара, после моих угроз и её страха она считает это место и меня своим убежищем.

За дверью на секунду повисла звенящая тишина, полная невысказанной боли.

— Спокойствие? — голос Лотты сорвался на горький, надрывной шепот. — Тут? С ним?

— Всё, уходи, я не хочу тебя видеть, — холодно и жестко оборвала её Лия, не давая подруге шанса продолжить.

Послышался шорох одежды, шаги, и я едва успел бесшумно отскочить в тень стены, когда дверь приоткрылась. На пороге возникла заплаканная, бледная Лотта. Не глядя по сторонам, она быстрым, почти судорожным шагом пронеслась мимо меня по коридору и скрылась в своей комнате, громко хлопнув дверью.

А я остался стоять в темноте, чувствуя, как по груди разливается странное, пьянящее тепло, смывающее остатки ночного холода.

«Корнелия»

Как только Лотта ушла и хлопнула дверь, я обессиленно рухнула на кровать, обхватив голову руками. В груди всё ещё гудело от напряжения, а мысли метались в панике, пытаясь разложить по полочкам этот безумный разговор.

Я была на все сто процентов уверена, что Лотту подослали. Ну не могла она просто так прийти и предложить сбежать! Я же видела, как она крутится вокруг Джереми, как смотрит на него, как старательно играет по их правилам — у них явно что-то было, это же очевидно. Скорее всего, это была очередная проверка. Они решили прощупать почву, проверить, не сломалась ли я, не собираюсь ли устроить глупости.

Но они просчитались.

Я резко выпрямилась, сжав пальцы на покрывале до побеления костяшек. Меня не так просто провести. Если они хотят играть в эти игры — ради Бога, я подыграю.

Пусть все они думают, что мне здесь хорошо. Пусть думают, что я смирилась, что я целиком и полностью приняла Лиама таким, какой он есть, со всеми его замашками и условиями. Пусть расслабятся и потеряют бдительность. А я тем временем буду спокойно сидеть, выжидать нужный момент... и когда они меньше всего этого будут ждать, я просто сбегу.

Я уже собиралась гасить прикроватную лампу и ложиться спать, когда дверь в комнату без стука приоткрылась и на пороге появился Лиам. В полумраке его силуэт казался почти незнакомым, но я сразу узнала этот профиль.

— Спишь? — тихо спросил он, прислонившись плечом к косяку.

Я моргнула, отгоняя остатки наваждения от недавнего разговора с Лоттой.

— Нет, но уже собираюсь.

— А ну тогда ладно, — он кивнул, неловко переминаясь с ноги на ногу. — Я просто хотел пожелать тебе спокойной ночи.

Лиам уже качнулся назад, собираясь выйти и прикрыть за собой дверь, как слова сорвались с моих губ сами собой, опередив разум.

— Подожди.

Он замер на полпути и резко обернулся. Даже в густой темноте комнаты его пронзительные голубые глаза выглядели огромными и удивленными.

Я сглотнула подступивший к горлу ком, чувствуя, как по лицу расползается жар, но отступать было поздно. План есть план, да и оставаться одной после всего пережитого за этот вечер не хотелось вовсе.

— Поспи со мной.

В комнате повисла такая оглушающая тишина, что было слышно, как за окном шумит ветер. Лиам окаменел, а с его губ сорвалось лишь одно выдохнувшееся, полное абсолютного шока:

— Что?..

Пауза затянулась так сильно, что мне стало казаться, будто воздух вокруг нас затвердел.

Он замер у порога, не мигая глядя на меня, словно опасаясь, что это шутка или галлюцинация, которая рассеется от любого лишнего движения.

Его брови недоверчиво приподнялись, а на лице читался целый спектр эмоций — от дикого шока до осторожной, почти болезненной надежды.

— Ты... ты уверена? — его голос прозвучал хрипло, едва слышно, выдавая то, как сильно этот внезапный призыв выбил его из колеи.

Я нервно сглотнула, чувствуя, как внутри всё сжимается от собственного безрассудства. Но игра есть игра. Если я хочу, чтобы они верили в моё «смирение», если Лиам должен думать, что я полностью его — мне придется идти до конца. В конце концов, мне просто нужно было заглушить этот липкий страх после разговора с Лоттой, а его присутствие почему-то действовало на удивление успокаивающе.

— Да, уверена, — стараясь говорить как можно спокойнее, ответила я и слегка подвинулась на кровати, освобождая место. — Только не вздумай распускать руки, Пупсик. Я просто не хочу оставаться одна после всего этого цирка.

Лиам медленно выдохнул. В темноте комнаты блеснула его кривоватая, но донельзя довольная улыбка.

— Как скажешь, тигренок, — тихо отозвался он.

Он шагнул в комнату, бесшумно закрыл за собой дверь и, не снимая футболки, аккуратно лёг рядом поверх одеяла. Я тут же отвернулась к стене, натягивая одеяло до самого подбородка, чувствуя за спиной его горячее, сильное дыхание.

Было непривычно близко. Слишком близко.
Но я закрыла глаза, убеждая себя, что это всего лишь очередной шаг к моей свободе. Всего лишь роль.

Я долго ворочалась, глядя в темную стену, и никак не могла побороть липкие, назойливые мысли в голове. Сон бежал от меня, а присутствие Лиама за спиной только сильнее натягивало нервы до предела.

— Пупсик, ты спишь? — тихонько шепнула я, нарушая звенящую тишину комнаты.

Его голос отозвался мгновенно, словно он тоже не смыкал глаз:

— Нет.

—Могу я тебя что-то спросить?

— Да, — мягко отозвался он.

Я помедлила пару секунд, собираясь с мыслями, а затем задала вопрос, который крутился у меня в голове уже давно:

— Почему ты о себе ничего не рассказываешь?

— А что ты хочешь знать, тигрёнок? —спросил он, чуть шевельнувшись на кровати.

Его низкий голос прозвучал совсем близко, мягко разрезая ночную тишину. От этого ласкового обращения меня снова обдало волной неприятных, колючих мурашек, пробежавших прямо по спине. Я плотнее запахнула край одеяла, стараясь не выдать своего смятения

Я нервно сглотнула, глядя в темноту перед собой.

— Ну, не знаю... хотя бы что-то, — пробормотала я, чувствуя, как этот разговор незаметно затягивает меня куда-то туда, куда погружаться было нельзя.

В комнате на несколько секунд повисла тишина, нарушаемая лишь мерным шумом ночного ветра за окном. Я чувствовала, как за моей спиной Лиам чуть сменил положение, словно подбирая слова.

— Что именно тебя интересует? — его голос звучал тихо, но в нём не было привычной насмешки или попытки отшутиться.
— Можешь спросить что угодно. Считай, это вечер откровений.

Я помедлила, пальцами до боли скомкав край простыни. Мне нужно было держать дистанцию, не позволять ему подобраться слишком близко, но любопытство и накопившаяся за вечер усталость брали своё.

— Например, то, как ты дошёл до жизни такой, — выдавила я, немного повернув голову к стене. — Почему вы все здесь? Почему этот дом, эти правила, вся эта изоляция? Что вообще произошло до того, как мы тут оказались?

Лиам тяжело вздохнул. В темноте его дыхание казалось особенно отчётливым.

— Это долгая история, Лия, — глухо отозвался он, и в его тоне промелькнула едва уловимая тень усталости. — И не самая приятная. Если я начну рассказывать, боюсь, ты захочешь сбежать отсюда ещё быстрее.

Я замерла, судорожно сглотнув. Сбежать. От этого слова внутри всё неприятно кольнуло, будто он заглянул мне прямо в душу и прочитал мои мысли.

— Ну, я девушка выносливая, — попыталась я вернуть напускную иронию в голос, хотя сердце забилось чуть быстрее. — Рискни.

Он тихо проссмеялся, почти иронично, и этот звук вышел каким-то надломленным, застряв где-то в горле.

— Моя мама, Аманда, была удивительным человеком, — заговорил он тихо, и в темноте его голос звучал совсем иначе — глухо, обнаженно, без единой привычной нотки показной уверенности. — Она растила нас с Джером в любви и ласке, окружала заботой, которой нам потом так сильно не хватало. Но когда мне было шесть лет, она умерла. У неё был рак. Долго боролась, но... не справилась.

Я замерла, слушая его признание. Внутри вдруг странно кольнуло — неожиданно остро и больно. Все его стены, эта показная холодность и колючесть на секунду рухнули, обнажая человека, который слишком рано потерял самое главное.

— Соболезную, — выдохнула я уже совсем без прежней игры, и на этот раз мой голос прозвучал искренне, тихо и мягко.

— А что потом? — тихо спросила я, чувствуя, как тяжёлая, давящая атмосфера этого ночного разговора затягивает нас всё глубже.

Лиам шумно выдохнул, и скрипнули пружины матраса — кажется, он перевернулся на спине, глядя куда-то в потолок.

— Потом наш отец начал пить, — продолжил он глухим, лишённым всяких эмоций голосом. — Он просто не справился с потерей жены. И тогда нам пришлось несладко. В четырнадцать лет меня и Джера отдали в детский дом... А вот Майя...

Я затаила дыхание, чувствуя, как по спине пробегает холодок.

— Майя — ваша сестра? — переспросила я шёпотом.

— Да... Она осталась с ним, — в его голосе прозвучала такая боль, что мне на секунду показалось, будто меня ударили под дых.

— А где она сейчас?

Наступила долгая, звенящая пауза. Лиам молчал так долго, что я уже испугалась, будто перешла какую-то невидимую черту.

— Умерла, — наконец выдавил он едва слышно.

— Господи... — выдохрнула я, прикрывая рот рукой. — Я не знала... Прости.

Его голос звучал надломленно, едва пробиваясь сквозь ночную тишину комнаты.

— Ты не виновата. Это всё он... отец, — выдохнул Лиам, и в этом коротком предложении скопилась вся боль прошлых лет, которую он годами прятал за маской цинизма и холода.

Я резко обернулась к нему, больше не думая ни о каких планах, играх и побегах. В темноте я нащупала его большую, горячую руку, лежащую на простыне, и осторожно, но уверенно переплела свои пальцы с его.

— Если не хочешь, можешь не говорить, — тихо и бережно произнесла я, чувствуя, как к горлу подступает комок. — Я понимаю, что такое потерять близких...

Перед глазами на секунду пронеслись лица мамы и папы, оставив после себя ту же знакомую, садяхую пустоту в груди. Я сжала его ладонь чуть крепче, показывая, что сейчас я здесь, рядом, и прекрасно знаю, каково это — остаться с этой болью один на один.

— Спасибо тебе, — едва слышно прошептал он в темноте, и в этом простом слове было столько искренней благодарности, что у меня внутри всё перевернулось.

Я поняла, что на этом наш разговор окончен. Лиам больше ничего не сказал, лишь чуть крепче сжал в ответ мои пальцы, словно цепляясь за это неожиданное тепло.

Я не знаю, как быстро заснул он, но я еще очень долго лежала с открытыми глазами, глядя в темный потолок. В голове роился безумный хаос из мыслей: я без конца прокручивала его рассказ о семье, о потерях, странное предложение Лотты о побеге и даже нашу сегодняшнюю поездку в магазин, которая теперь казалась началом чего-то совсем другого.

Сон никак не шел, а ночь тянулась бесконечно долго.

Утром я проснулась от тишины и прохлады. Повернувшись на другой бок, я обнаружила, что рядом никого нет — простыни уже успели остыть, а значит, Лиам ушёл довольно давно.

Я поднялась с кровати, привела себя в порядок и решила спуститься на кухню. К счастью, после всего передвигаться по дому мне теперь было дозволено без лишних вопросов, и я наконец-то смогла рассчитывать на нормальную,
спокойную чашку утреннего кофе, без спешки и страха наткнуться на кого-то из парней в коридоре.

Я зашла на кухню, и от увиденной картины меня едва не передернуло. За столом сидели Лотта и Джереми — в обнимку, о чём-то шептались, утыкавшись друг в друга носами, и довольно улыбались.

Внутри всё мгновенно сжалось от жгучего отвращения и лицемерного фарса. Всего несколько часов назад она слезно умоляла меня сбежать, строила из себя жертву этой системы, а теперь сидит и зажимается с одним из тюремщиков, будто ничего не бывало. Продажная лицемерка.

А у плиты тем временем стоял Лиам, сосредоточенно помешивая что-то на сковородке.

Стараясь сдержать раздражение и напустить на себя как можно более беззаботный вид — всё по моему плану, — я кашлянула, привлекая внимание.

— Доброе утро, — бросила я, переступая порог кухни.

Лиам тут же обернулся на мой голос, и в его глазах мелькнуло едва заметное, но теплое выражение, которое он тут же постарался скрыть за привычной полуулыбкой.

— О, проснулась, спящая красавица, — бросил он, кивнув в сторону плиты. — Садись давай, кофе почти готов. И яичницу я тоже на всех замутил.

Джереми и Лотта оторвались друг от друга. Лотта бросила на меня быстрый, виноватый взгляд, тут же опуская глаза в чашку с соком, а Джер лишь самодовольно ухмыльнулся, но комментировать ничего не стал.

Я молча прошла к столу, стараясь не смотреть на эту сладкую парочку, и села на свободный стул. Лиам поставил передо мной большую кружку ароматного, крепкого кофе — именно такого, какого мне сейчас так не хватало.

— Спасибо, — тихо сказала я, делая первый глоток и чувствуя, как горячий напиток немного отгоняет утреннюю сонливость и раздражение.

Лиам поставил на стол сковородку и сел напротив, бросив на меня внимательный взгляд, словно проверяя, не испортило ли мне настроение пробуждение в одиночестве. Но я лишь слегка улыбнулась уголками губ, играя свою роль до конца. Пусть думают, что у нас всё прекрасно.

Я наколола на вилку кусочек яичницы, попробовала и довольно прищурилась, чувствуя, как голод наконец отступает.

— Ммм, Пупсик, это божественно, — не задумываясь, бросила я, делая очередной глоток кофе.

С другого конца стола тут же раздался ехидный смешок. Джереми подался вперед, скрестив руки на груди, и с нескрываемым сарказмом уставился на меня.

— «Пупсик»? Серьезно? — он изогнул бровь, переводя взгляд с меня на брата. —Брат , ты серьезно позволяешь ей называть тебя этим розовым прозвищем? Куда делся тот грозный парень, который грозился мне челюсть сломать?

Я закатила глаза, чувствуя, как к лицу приливает легкий жар, но вида не подала.

— А тебя вообще волновать не должно, как я его называю,Джереми , — язвительно отозвалась я, резко отставив кружку. — Займись своей девушкой и перестань совать нос в чужие тарелки.

Джереми ухмыльнулся еще шире, явно получая удовольствие от того, что выводит меня из себя.

— Да просто звучит комично, знаешь ли.Мой суровый братец — и вдруг «пупсик». Смотри, Лия, еще пара таких ласковых словечек, и он тебе розовые бантики завязывать начнет.

— Закрой рот, Джер, — процедил Лиам, но в его голосе не было реальной злости. Он даже не посмотрел на брата — его взгляд был прикован ко мне, а на губах играла едва заметная, но совершенно довольная улыбка.

Лиам спокойно положил вилку на стол и тихо добавил, глядя мне прямо в глаза: — Мне нравится.

От его слов я на секунду замерла, едва не выронив вилку из рук.

Я ожидала чего угодно: что он отшутится, закатит глаза или цыкнет на Джереми в своей обычной манере. Но вот такого открытого, спокойного подтверждения — «Мне нравится» — я точно не предвидела. Лиам не просто пропустил шпильку мимо ушей; он публично признал, что моё дурацкое прозвище ему по душе, защитив меня перед братом без единого грубого слова.

Внутри меня что-то странно и резко ёкнуло.
Я растерянно моргнула, украдкой бросив на него взгляд. От этой неожиданной поддержки по телу вдруг разлилось странное, непривычно мягкое тепло. Мне было так непривычно чувствовать, что кто-то — особенно он, человек, который держал меня здесь взаперти, — вот так просто встает на мою сторону перед своими же.

И самое паршивое было то, что это глупое, неуместное тепло оказалось до жути приятным.

Я быстро опустила глаза обратно в тарелку, чувствуя, как щеки начинают гореть. Так, стоп, мысленно одернула я себя, с усилием возвращая маску безразличия. Не смей таять. Это просто игра. Тебе нужно сбежать.

Но отделаться от этого странного, застрявшего в груди чувства почему-то оказалось куда сложнее, чем я рассчитывала.
Когда с завтраком было покончено, Лиам молча поднялся из-за стола и начал собирать грязные тарелки.

Я тут же встала следом, желая хоть немного сбить напряжение после утренней перепалки.

— Давай я помою, — предложила я, забирая у него часть посуды.

— Нет, Лия, отдыхай, я сам, — мягко, но настойчиво возразил он, пытаясь перехватить тарелки обратно.

— Пупсик, ты готовил, давай я помогу, — не уступала я, чуть улыбнувшись уголками губ, чтобы подразнить его этим прозвищем ещё раз.

Напротив нас раздался громкий, наигранный стон. Джереми демонстративно закатил глаза, поднимаясь со стула и обнимая за талию всё ещё молчащую Лотту.

— Господи, на вас тошно смотреть, — процедил он с откровенным отвращением, покачав головой.

Я мгновенно перевела на него самый злой, колючий взгляд, на который только была способна, чувствуя, как внутри снова закипает раздражение.

— Тошно? Тогда иди мой посуду сам, а мы пойдем куда-то подальше, чтобы тебя случайно не стошнило от моего вида, — отрезала я резким, ядовитым тоном.

Джереми на секунду замер, явно не ожидав такого отпора, а Лотта тихо ахнула, вжавшись в его плечо. Но уже в следующее мгновение губы Джэра расплылись в издевательской ухмылке.

— Ого, какие мы зубастые с утра пораньше, — протянул он, насмешливо приподняв брови.

— Смотри,брат , приручишь тигрёнка, а в один прекрасный день она тебе во сне горло перережет.

Лиам резко отставил тарелки обратно на стол. Вся мягкость моментально испарилась с его лица, сменившись опасной, тяжелой ледяной маской. Он шагнул вперед, закрывая меня собой, и его взгляд в упор уставился на брата.

— Ещё одно слово в её адрес, Джер, и мы проверим, чью челюсть сломают первой, — тихо, но с такой железной угрозой в голосе произнес Лиам, что по кухне будто прокатилась волна мороза.

Джереми демонстративно поднял руки вверх, показывая фальшивое миролюбие, и закатил глаза.

— Ладно-ладно, молчу. Любитесь дальше, голубки, — бросил он через плечо и, прихватив Лотту за руку, быстрым шагом направился к выходу из кухни, скрывшись в коридоре.

Когда за ними хлопнула дверь, напряжение в комнате немного спало. Я тяжело выдохнула, чувствуя, как внутри всё ещё дрожит от остаточного адреналина.

Лиам повернулся ко мне, и жесткие черты его лица тут же смягчились. Он легко коснулся пальцами моего плеча.

— Не обращай внимания на придурка, — тихо сказал он, заглядывая мне в глаза. — Он просто завидует.

Я нервно усмехнулась, сбросив его руку, хотя злиться на самого Лиама почему-то совсем не получалось.

— Я и не обращаю, — соврала я, разворачиваясь к раковине. — А посуду я всё равно помою. Ты готовил — с меня уборка.
Считай это условием договора.

Лиам хмыкнул, но спорить больше не стал, прислонившись бедром к краю столешницы и просто наблюдая за мной, пока я включала воду.

Я методично намыливала тарелки, чувствуя на себе его тяжелый, неотрывный взгляд. От этого пристального внимания спина покрывалась мурашками, но я старалась делать вид, что меня абсолютно ничего не волнует.

— Ты ведь не только из-за посуды вызвалась помочь, да? — тихо спросил Лиам, нарушая тишину.

Его голос звучал вплотную, а через секунду он качнулся с места и встал рядом, уперевшись руками в край раковины.

Я сполоснула очередную тарелку и поставила её на сушилку, прежде чем повернуться к нему. Вода шумела тонкой струйкой, заглушая звуки вокруг, и мы оказались словно в небольшом защищенном коконе посередине этой кухни.

— А почему ты спрашиваешь? — парировала я, вскинув подбородок и глядя прямо на него.
— Неужели нельзя просто проявить вежливость к человеку, который приготовил тебе завтрак?

Лиам криво улыбнулся, и в его голубых глазах мелькнуло что-то лукавое.

— Вежливость — это не твоё, тигрёнок. Ты всегда преследуешь какую-то цель. Вчера ночью ты попросила меня остаться и вытянула историю про семью, сегодня — устраиваешь шоу перед Джереми... Что у тебя на уме?

Я на секунду замерла, почувствовав, как земля уходит из-под ног. Неужели он что-то подозревает? Неужели мои попытки казаться искренней выглядят слишком фальшиво?

Но я быстро взяла себя в руки. Паниковать нельзя. Нужно играть на опережение.

— А что, если я просто устала от постоянного напряжения? — я выключила воду, резко развернулась к нему лицом и прислонилась бедрами к раковине, скрестив руки на груди.

— Ты сам вчера открылся мне, а теперь удивляешься, что я веду себя иначе? Или тебе привычнее, когда я шиплю на тебя и пытаюсь ударить сковородкой?

Лиам молчал. Его взгляд скользнул по моему лицу, задерживаясь на губах, а затем снова вернулся в глаза. Напряжение между нами стало практически осязаемым — густым, горячим, опасным.

— Нет, — наконец хрипло выдохнул он, делая шаг ближе так, что мне пришлось буквально вжаться в раковину. Его рука легла на столешницу рядом с моим бедром, отрезая любые пути к отступлению. — Мне нравится, когда ты вот такая. Настоящая.

Его лицо оказалось непозволительно близко. Я почувствовала запах его парфюма вперемешку с утренним кофе, и сердце
отчаянно забилось где-то в районе горла.

— Осторожнее с выводами, Пупсик, — прошептала я, стараясь, чтобы голос звучал твердо, хотя колени откровенно дрожали. — Я могу и передумать.

Лиам тихо усмехнулся, и в его взгляде блеснул тот самый азарт хищника, который заставлял меня одновременно бояться его и тянуться навстречу.

— Попробуй, — так же тихо ответил он, не отводя глаз.

Расстояние между нами сократилось до опасной черты. Его дыхание касалось моих губ, заставляя забыть обо всём на свете — о плане побега, о словах Лотты, о той пропасти, что разделяла наши миры. В этот момент существовали только мы двое и этот липкий, одурманивающий воздух кухни.

Я затаила дыхание, чувствуя, как его свободная рука медленно поднимается и касается моей щеки. Пальцы были теплыми, а прикосновение — неожиданно нежным для такого парня, как он. Большой палец легонько провел по скуле прям по шраму,заставляя меня прикрыть глаза от нахлынувшей волны мурашек.

— Ты не передумаешь, Лия, — прошептал он совсем близко, и в его голосе прозвучала пугающая, стопроцентная уверенность. — Ты уже увязла в этом так же глубоко, как и я.

Холодный внутренний голос в голове попытался напомнить мне, кто он такой и зачем я всё это затеяла, но разум предательски плавился. Я приоткрыла глаза, глядя на его губы, а затем снова в пронзительную синеву его глаз.

— Посмотрим, — выдохнула я, но в моем голосе уже не было прежней ледяной уверенности — лишь опасный вызов, от которого Лиам лишь темнее во взгляде.

Он качнулся вперед, явно намереваясь сократить оставшиеся миллиметры, как вдруг в коридоре раздался громкий стук падающей книги и недовольный голос Джереми:

— Эй, вы там скоро посуду помоете или мне идти проверять, живы ли вы оба?!

Чары мгновенно рассеялись.

Лиам тяжело выдохнул, закрыв глаза на секунду, а затем отстранился, хотя его рука еще мгновение скользила по моей щеке, прежде чем опуститься. На его губах заиграла злая, но чертовски привлекательная усмешка.

— Кажется, мой любимый «братик» умеет вовремя портить момент, — пробормотал он, разворачиваясь к выходу.

Я шумно выдохнула, чувствуя, как грудная клетка вздымается отчаянно и часто. Сердце колотилось где-то в горле. Я прижала ладони к пылающим щекам, пытаясь вернуть контроль над собой. Черт возьми, Лия. Держи себя в руках. Ты играешь с огнем.

Я быстро плеснула в лицо холодной воды, пытаясь смыть с себя остатки этого наваждения, и глубоко вдохнула. Кажется, ещё пара таких минут, и я действительно забуду, зачем нахожусь в этом доме.

Вытерев руки полотенцем, я вышла из кухни, стараясь не смотреть в сторону гостиной, где наверняка заседали Джереми с Лоттой. Мне нужно было срочно уединиться, собраться с мыслями и придумать, что делать дальше.

План побега висел на волоске, а моё собственное сердце предательски играло против меня.

Я направилась к лестнице, намереваясь подняться наверх в свою комнату, но в холле меня перехватил Лиам. Он стоял у окна, скрестив руки на груди, и ждал меня.

— Куда это мы собрались? — бросил он, стоило мне ступить на первую ступеньку. Его голос уже снова звучал с привычной ленивой уверенностью, хотя во взгляде всё ещё теплилось что-то личное, скрытое от посторонних глаз.

— В комнату, Пупсик, — ответила я, стараясь говорить как можно более безразлично, хотя внутри всё ещё всё вибрировало от недавнего напряжения. — Устала. Хочу побыть одна.

Лиам хмыкнул, оттолкнулся от подоконника и сделал пару шагов ко мне.

— Одна? — он изогнул бровь, остановившись в шаге от меня. — После всего, что было на кухне, ты серьёздо думаешь, что я позволю тебе запереться в четырёх стенах?

Я закатила глаза, но в груди предательски потеплело.

— А кто тебя спрашивает?

— Жизнь, тигрёнок, — тихо усмехнулся он, сокращая расстояние. — К тому же, погода на улице сегодня слишком хорошая, чтобы тратить её на сидение в комнате. Одевайся теплее. Мы едем в город.

Я замерла на ступеньке, недоверчиво уставившись на него.

— В город? — переспросила я, прищурившись. — Ты серьёзно? Не против меня вот так просто в люди вывезти? А если нас кто-то увидит... Лиам, мы же оба понимаем, что светиться сейчас не самая лучшая идея.

Лиам чуть заметно усмехнулся, услышав мои слова, и качнул головой. Этот аргумент его явно позабавил, хотя во взгляде мелькнуло одобрение — всё-таки мыслить трезво я не разучилась.

Он подошёл вплотную, так что мне пришлось задрать голову, чтобы смотреть ему в глаза.

— Во-первых, я контролирую ситуацию, — спокойно ответил он, касаясь кончиком пальца моего подбородка. — А во-вторых, мне нужно кое-что забрать, а оставлять тебя здесь с Джером и Лоттой, которые сейчас грызутся каждые пять минут, я банально не хочу. Ты едешь со мной. И это не обсуждается.

Я скрестила руки на груди, всем своим видом показывая скепсис, хотя внутри всё сжалось от странного предвкушения. Выбраться наружу ещё раз? После вчерашней поездки в магазин это казалось отличным шансом. Шансом, который так идеально вписывался в план Лотты.

— А если я откажусь? — с вызовом бросила я.
Лиам склонил голову набок, и в его голубых глазах блеснул опасный, но чертовски притягательный огонек.

— Тогда я перекину тебя через плечо, запихну на заднее сиденье машины прямо в пижаме, и поверь, на нас будут смотреть очень удивлённые прохожие. Выбирай сама, что тебе ближе.

Я фыркнула, но уголки губ сами собой поползли вверх. Ну и как с ним бороться?

— Ладно, убедил, — закатила глаза я. — Дай мне десять минут на сборы. Только попробуй зайти в комнату без стука — пожалеешь.

— Жду внизу, тигрёнок, — бросил он с довольной улыбкой, отступая назад.

Я взлетела по лестнице в свою комнату. Сердце колотилось где-то в горле, но на этот раз не от страха, а от осознания: сегодняшний выезд в город может изменить абсолютно всё.

Я быстро натянула на себя первую попавшуюся одежду, схватила свои новые кеды и вихрем спустилась вниз, едва не споткнувшись на последней ступеньке.

Лиам стоял у зеркала в прихожей и как раз поправлял чёрную маску на лице, скрывая половину черт.

— Быстро ты, — удивленно приподнял брови он, оборачиваясь на звук моих шагов.

Я победно хмыкнула, завязывая шнурки на ходу:

— Ты же сам сказал: десять минут. Я привыкла держать слово, Пупсик.

Лиам тихо усмехнулся через маску, качнув головой, и открыл входную дверь, приглашая меня выйти.

По дороге я отвлеклась от разглядывания мелькающих за окном зданий, повернулась к нему и лукаво приподняла бровь, скрестив руки на груди.

— Ну что, Пупсик, куда мы едем? И что это за таинственная вещь, которую тебе обязательно нужно забрать? — протянула я, пытаясь звучать непринужденно, хотя мозг лихорадочно цеплялся за любую деталь, способную подсказать наше местоположение.

Лиам бросил на меня короткий взгляд, переключая скорость, и на его губах снова заиграла эта ленивая, знакомая ухмылка.

— Ничего особенного, просто одна старая вещь, — невозмутимо ответил он, уверенно выруливая на нужный поворот. — А когда заберем, можем сходить куда-то в кафе, поесть нормально, а не ту яичницу, которую я чудом не сжег сегодня утром.

Я фыркнула, но внутри приятно ёкнуло. Кафе? Звучало слишком заманчиво после нескольких дней заточения в том доме.

— Смотри, Пупсик, обещания надо выполнять, — усмехнулась я, снова отворачиваясь к окну и подмечая вывеску крупного торгового района, мимо которого мы как раз проезжали. — Я запомнила твои слова.

Мы припарковались на тихой, полузаброшенной окраине города. За окном проплывали серые пятиэтажки и заросшие бурьяном пустыри, пока машина наконец не затормозила у облупленного, мрачного здания.

На его крыше висела полусгнившая вывеска с выцветшим медведем — судя по всему, когда-то здесь был магазин игрушек, закрытый уже много лет назад.

Я окинула скептическим взглядом облезлые стены, выбитые стекла на втором этаже и повернулась к Лиаму.

— Пупсик, ты уверен, что нам сюда? — протянула я, изогнув бровь. — Серьезно? Решил вспомнить детство и купить себе сломанного плюшевого мишку?

Лиам заглушил мотор, на мгновение замер, глядя на фасад здания, а затем перевел взгляд на меня. В его глазах пропала всякая игривость, сменившись напускной серьезностью.

— Да, Лия. Я пойду, а ты оставайся в машине, поняла? — бросил он коротко и безапелляционно.

— Эм, хорошо, — послушно кивнула я, уже лихорадочно соображая.

Внутри меня всё встрепенулось: вот он, идеальный шанс! Если он уйдет внутрь этого пыльного склепа, я смогу перелезть на водительское сиденье, завести машину и дать по газам. Город рядом, я знаю, в какой стороне центр, а там затеряться среди людей не составит труда. План идеален.

Но едва хлопнула дверь со стороны водителя, как над ухом раздался противный щелчок. Я дернула ручку — дверь не поддалась.

Лиам обошел машину, глядя на меня через стекло, и демонстративно помахал ключами, заперев меня снаружи.

— Твою мать! — я зло прошипела в пустоту салона, со злости ударив ладонью по дверке.

Предатель. Продумал всё до мелочей.

Я тут же прильнула к стеклу, намереваясь показать ему всё, что думаю о его поступке с помощью самых выразительных жестов, но замерла. Мое внимание привлекла одна странная деталь.

Лиам не спешил идти ко входу. Весь промежуток времени, пока он пересекал заброшенную парковку, его плечи были напряжены, как струна. Он шёл уверенно, но каждые несколько шагов бросал резкие, оценивающие взгляды по сторонам, то и дело оборачиваясь назад.

Он не просто забирал какую-то «вещь» — он явно проверял, не пасет ли нас кто-нибудь, и выглядело это так, будто за нами действительно могли следить.

От этого зрелища мне стало не по себе. Внутри заворочался липкий, неприятный холодок. Если даже такой опасный и собранный парень, как Лиам, напряжен и шугается каждого шороха, значит, ситуация куда серьезнее, чем он пытается показать.

Я нервно заерзала на пассажирском сидении и тоже принялась лихорадочно вглядываться в темные окна заброшек и пустые дворы вокруг. Но, кроме пары брошенных, засыпанных пылью машин и покачивающегося на ветру ржавого дорожного знака, на улице не было ни души. Ни единого подозрительного движения. От этого стало только тревожнее.

Минуты тянулись мучительно долго. Я буквально считала секунды, не сводя глаз с облупленного входа в магазин игрушек.

Наконец тяжелая металлическая дверь скрипнула и приоткрылась. Из полумрака здания вышел Лиам. В руках он держал довольно большую, массивную коробку, которая была целиком и плотно замотана в несколько слоев черной непроницаемой пленки. Судя по тому, как напряглись его руки и с каким трудом он её нес, вещь внутри была тяжелой.

Он быстрым, пружинистым шагом пересек пустырь, оглядываясь по сторонам уже реже, но всё еще сохраняя предельную бдительность. Подойдя к машине, он на ходу нажал кнопку разблокировки дверей.

Раздался привычный щелчок, и через секунду хлопнула крышка багажника — глухо, тяжело, поглотив звук падения коробки внутрь.

Он захлопнул багажник, обошел машину и опустился на водительское сиденье, тут же захлопнув за собой дверь. В салоне сразу стало тесно от повисшего напряжения.

Лиам шумно выдохнул, бросив ключи на торпеду, и на секунду прикрыл глаза, откинувшись на подголовник.  Грудная клетка тяжело вздымалась под курткой. Было видно, что этот поход стоил ему немалых нервов, хотя он старательно держал лицо.

Я молчала, чувствуя, как липкий страх всё ещё цепляется за ребра. Вопрос вертелся на языке, обжигая горло, но я не решалась его задать. Что, черт возьми, было в этой коробке?

Наконец Лиам повернул ключ зажигания. Мотор тихо заурчал, печка мягко зашумела, разгоняя прохладу в салоне. Он бросил на меня короткий взгляд, заметив мое бледное лицо и напряженную позу, и на мгновение его черты смягчились.

— Всё в порядке, тигрёнок, — тихо произнес он, выводя машину со стоянки задним ходом. Его голос звучал успокаивающе, но в нем всё равно слышались нотки стальной усталости. — Мы закончили. Теперь, как и обещал, едем есть.

Я сглотнула подступивший к горлу ком и кивнула, отвернувшись к окну. Сердце всё еще стучало где-то в висках. Заброшенный магазин, черная пленка, его паранойя на улице — всё это кричало о том, что эти парни замешаны с каким-то криминалом , чем просто семейные разборки или мелкие неприятности. И если я хочу выбраться из этого кошмара живой, мне нужно быть в сто раз осторожнее.

Мы уже приближались к оживленному центру города, где на улицах снова замелькали яркие вывески, прохожие и привычная суета. На секунду мне даже показалось, что можно выдохнуть — сейчас мы заедем в людное кафе, поедим, и этот кошмар с заброшенным магазином останется позади.

Но Лиам вдруг резко напрягся. Его пальцы мертвой хваткой вцепились в руль, а взгляд стал жестким и сосредоточенным.

— Кажется, обед отменяется, — процедил он, бросив короткий взгляд в зеркало заднего вида.

Я растерянно моргнула, не сразу сообразив, о чем он.

— Что, в смысле? — нахмурилась я.

Я резко обернулась назад, через стекло оценивая поток машин. Метрах в двадцати позади нас плелся массивный черный внедорожник с тонированными стеклами.

— И что такого? — не поняла я, повернувшись обратно. — Машина как машина. Мало ли кто едет по той же полосе?

Лиам тяжело вздохнул, и в его голосе прозвучала леденящая уверенность:

— За нами следят.

От этих слов внутри всё оборвалось, а кровь прилила к голове. Я снова судорожно обернулась. Внедорожник не отставал ни на метр, точно повторяя каждый наш маневр.

— Что? Как следят?! — мой голос сорвался на испуганный шепот. — Откуда ты знаешь? И... и что им нужно?! Кто это?!

Лиам сильнее вдавил педаль газа, перестраиваясь в соседний ряд, чтобы проверить свою догадку. Внедорожник тут же последовал за нами.

— Не знаю, тигрёнок, — ответил он, и в его голосе проскользнула опасная тень раздражения. — Но мне всё это чертовски не нравится. Держись крепче.

Лиам вдавил педаль газа в пол. Мотор взревел, и тяжелый седан резко рванул вперед, вплетаясь в плотный поток городского трафика. Я бросила испуганный взгляд в заднее стекло: черный внедорожник синхронно прибавил скорость, неотступно вися у нас на хвосте.

Паника накрыла меня с головой, ледяной волной отрезая воздух. Сердце колотилось где-то в горле, оглушая собственным стуком. В голове крутился рой кошмарных сценариев.

— Мы умрем?! Нас убьют?! — мой голос сорвался на крик, а пальцы вцепились в край сиденья так, что побелели костяшки. — Пупсик, скажи мне, что я не умру такой молодой! Я же даже пожить толком не успела!

Лиам маневрировал в потоке машин с пугающей, почти профессиональной хладнокровностью, но в напряжении его плеч читалась вся серьезность ситуации.

Почувствов, как меня колотит от ужаса, он на секунду бросил руль одной рукой, накрыв рукой мое колено. Его теплое, уверенное прикосновение немного отрезвило.

Он повернул голову, и на долю секунды его пронзительные голубые глаза встретились с моими — в них не было и тени страха, лишь жесткая, непоколебимая решимость.

— Всё будет хорошо, я обещаю, — твердо и отчетливо произнес он, снова переведя взгляд на дорогу. — Сейчас нам нужно оторваться от них. Ты только не паникуй, тигрёнок. Держись!

Лиам резко выкрутил руль, уходя на крутой съезд с шоссе, и мы с визгом шин влетели в узкий переулок. Черный внедорожник попытался последовать за нами, но из-за резкого маневра застрял в плотном потоке машин на светофоре.

Мы петляли по заковыристым улочкам, проскакивая на желтый свет, сводя преследователей с толку. Лиам мастерски менял направления, срезал через дворы и, наконец, резко нырнул под яркую вывеску главного городского парка развлечений.

На улице стоял залитый полуденным солнцем
день. Вокруг кипела жизнь: повсюду раздавалась веселая музыка, пахло сахарной ватой и попкорном, а толпы людей с детьми беззаботно прогуливались между каруселями.

Лиам аккуратно затерялся среди сотен припаркованных на стоянке машин, заглушил мотор и откинулся на спинку сиденья, внимательно вглядываясь через лобовое стекло на выезд с парковки.

Он выжидал, контролируя каждый шорох, пока я шумно выдыхала, пытаясь унять колотящееся в груди сердце.

— Нам придётся немного задержаться, — тихо произнес он, не сводя глаз с дороги.

Я недоверчиво огляделась вокруг сквозь стекло машины, наблюдая за счастливыми парочками и бегающими детьми.

— Где? — переспросила я, приподняв бровь.

— Здесь.

Я уставилась на него во все глаза.

— Ты серьёзно?

— Пока не пойму, оторвались ли мы, — спокойно ответил Лиам, продолжая следить за обстановкой.

Я откинулась на сиденье, скрестила руки на груди и обвела взглядом яркие аттракционы на фоне безоблачного неба. Напряжение понемногу отступало, уступая место абсурдности ситуации.

— Отлично, — иронично протянула я. — Похититель, подозрительная коробка в багажнике и дневной парк аттракционов с кучей народа. Очень романтично.

Лиам повернул голову ко мне, и на его губах промелькнула едва заметная, но чертовски обаятельная ухмылка, мгновенно сбросившая остатки прежнего напряжения.

— Я стараюсь, тигрёнок.

Лиам отстегнул ремень безопасности, потянулся к зеркалу заднего вида и, убедившись, что внедорожника нигде не видно, повернулся ко мне. В его глазах, ещё минуту назад холодных от адреналина, теперь плясали искры азарта.

— Пошли, посмотрим, как тут развлекают, — сказал он, как ни в чём не бывало, словно мы не убегали от погони пять минут назад.

Я вытаращила глаза, не веря собственным ушам.

— Ты серьёзно?! Мы в розыске — ну, или почти — у тебя в багажнике чёрт знает что, а ты хочешь покататься на карусельках?

Лиам вышел из машины, обошел её и распахнул мою дверцу, подавая мне руку с тем самым жестом, который подошел бы галантному кавалеру, а не парню, от которого я пытаюсь сбежать.

— Вполне, — ответил он с легкой, почти мальчишеской улыбкой, которая заставила меня на секунду забыть о том, что он мой «тюремщик». — Считай это наше первое свидание.

Я замешкалась, глядя на его протянутую руку, а затем на яркие огни аттракционов и толпы смеющихся людей. Это было безумие. Это было максимально опасно и абсолютно нелогично. Но, чёрт возьми, после того, как сердце только что уходило в пятки, этот хаос вокруг казался лучшим местом, чтобы затеряться.

Я вложила свою ладонь в его, чувствуя уверенное тепло его пальцев.

— Ну, раз свидание, — протянула я, выходя из машины, — то с тебя сахарная вата. И если ты решишь, что американские горки — это подходящее место, чтобы меня «случайно» потерять, я первым же делом сообщу в полицию, что ты похититель с плохим чувством юмора.

Лиам рассмеялся, и в этом звуке было столько искренности, что мне на долю секунды стало почти страшно. Мы зашагали в сторону главных ворот парка, растворяясь в шумной, пестрой толпе.

Мы вошли в главные ворота парка, плотно держась за руку — Лиам сжал мои пальцы так крепко и тепло, будто мы были самой обычной влюбленной парочкой, выбравшейся погулять в разгар дня.

Мой мозг тем временем механически просчитывал варианты: вон за тем фургоном с хот-догами можно резко вырвать руку и затеряться в толпе; если побежать к выходу через ряды с сувенирами, он меня потеряет...

План побега всё еще крутился в голове, но почему-то уже не казался таким срочным.

Я украдкой скосила взгляд на Лиама. Сердечко внутри сделало странный, предательский кульбит. Черт возьми, я уже сама не понимала, что чувствую к этому парню.

С одной стороны, здравый смысл орал на меня благим матом: он мой похититель, опасный тип с загадочной коробкой в багажнике, и мне нужно бежать при первой же возможности.

С другой... после всех совместных стычек, подколок и того адреналина, что мы пережили в машине, я поймала себя на том, что привыкла к нему. Это была какая-то странная смесь из страха, раздражения и необъяснимого притяжения.

Вроде бы есть какое-то влечение , а вроде бы и нет — просто катилась по течению этого безумия, не желая думать о последствиях.

И главное — мне было до чертиков интересно, что он будет делать дальше. Как этот мрачный прагматик собирается меня «развлекать»?

Лиам слегка притянул меня ближе к себе, защищая от пробегавших мимо детей с воздушными шарами, и лукаво улыбнулся:

— Ну что, тигрёнок, с чего начнем? С сахарной ваты или сразу рискнем желудками на американских горках?

— О нет, никаких горок, если не хочешь потом собирать меня по кусочкам, — помотала головой я, указывая подбородком на ярко-розовый ларек чуть впереди. — Давай лучше начнем с классики. С сахарной ваты.

Лиам хмыкнул, соглашаясь, и мы направились к фургону, над которым висело облако из сладкой розовой дымки. Вокруг толпились дети, выпрашивая у родителей лакомство, но Лиам без труда проложил нам путь, приобняв меня за плечи, чтобы никто не толкнул в суете.

Через пару минут в моих руках оказалась огромная, пушистая шапка сахарной ваты на палочке. Я тут же оторвала первый липкий кусок, отправила в рот и блаженно прикрыла глаза — сладость мгновенно растаяла на языке.

Я повернулась к Лиаму, который с легкой ухмылкой наблюдал за моим
гастрономическим восторгом, отщипнула самый большой кусок розового облака и неожиданно сунула ему прямо под нос:

— На, попробуй. Жизнь слишком коротка, чтобы ходить с таким хмурым лицом.

Лиам замер, скептически глядя на липкую субстанцию у себя перед носом. Он явно не ожидал такого поворота. С минуту он оценивающе смотрел то на вату, то на меня, а потом все же приоткрыл рот и надкусил угощение.

Я с интересом ждала вердикта, предвкушая его реакцию.

Лиам помедлил пару секунд, поморщился, словно съел лимон, и невозмутимо изрек:

— Ну и чушь собачья. Приторная липкая вата. Как вы это вообще едите?

— Эй! — возмущенно всплеснула руками я, чуть не уронив палочку. — Это святое! Ты просто ничего не понимаешь в деликатесах, Пупсик.

— Уж точно предпочитаю нормальную еду, а не сахарное облако, от которого потом слипнутся зубы, — усмехнулся он, хотя в глазах плясали веселые искры.

Он аккуратно перехватил мою руку, чтобы вата не раскололась окончательно, и мы медленно побрели дальше по аллее, растворяясь в шумной толпе праздничного парка. И на какое-то мгновение мне даже стало казаться, будто мы — самая обычная парочка на свидании, а не беглецы с тайниками в багажнике.

Мы шли дальше по главной аллее, и я невольно замечала косые взгляды прохожих.

Для окружающих наша картина выглядела странно и дико: мрачный, крупный парень в чёрной маске, скрывающей пол-лица, и девчонка с огромным облаком ярко-розовой сахарной ваты. Такая парочка явно выбивалась из привычного пейзажа парка развлечений. Но, к моему собственному удивлению, мне было абсолютно всё равно. В этот момент мне было даже весело.

Вскоре мы вышли к ярко украшенной площадке тира. На полках рядами стояли яркие призы: пластиковые мечи, цветастые мячи и огромные, мягкие игрушки, среди которых красовался шикарный полосатый тигрёнок.

Я тут же остановилась, ухватив Лиама за рукав куртки, и лукаво прищурилась.

— О, смотри! Тир, — протянула я с вызовом в голосе. — Давай-ка проверим, насколько крут мой «похититель». Спорим, ты даже не сможешь выиграть для меня вон ту мягкую игрушку? Выглядишь так, будто из оружия умеешь держать только руль, Пупсик.

Лиам приподнял брови под своей маской, явно задетый за живое таким заявлением. Он усмехнулся, бросил монетку хозяину аттракциона и уверенно взял в руки пластиковую винтовку.

— Ты меня обижаешь, тигрёнок, — тихо, но с железной уверенностью бросил он, прищурившись и прицеливаясь.

Пару секунд спустя раздались сухие щелчки, и мишени одна за другой с грохотом полетели назад. Лиам стрелял с пугающей, механической точностью профессионала, которому явно приходилось иметь дело с вещами посерьезнее тировых ружей. Ни единого промаха.

Хорошо натренированная рука киллера сделала своё дело идеально. Через минуту продавец, ошарашенный такой меткостью, снял с верхней полки того самого огромного полосатого тигрёнка и молча протянул его Лиаму.

Лиам забрал игрушку — она была почти размером с меня — и, не торопясь, подошел ближе. Его глаза над маской потеплели, в них на мгновение исчезла привычная настороженность. Он протянул мне этот пушистый подарок, придержав его за лапы, и тихо, почти интимно произнёс:

— Вот, это для моего тигрёнка.

Я замерла, прижимая мягкую игрушку к себе. Это было так просто, так нелепо и при этом чертовски символично. Огромный полосатый зверь в моих руках и его взгляд, полный какой-то странной, пугающей нежности, заставили меня на секунду забыть о том, что происходит вокруг, кто мы такие и зачем мы здесь.

Я чувствовала, как внутри меня что-то привычно сдается под напором его внимания.

Вроде бы я все еще помнила, что нужно бежать, что он — похититель, что эта идиллия — лишь ширма, но в этот миг мне просто хотелось остаться в этой маленькой лжи чуть дольше.

— Ну... — я шмыгнула носом, пытаясь скрыть смущение за привычной иронией,
— признаю, ты умеешь произвести впечатление. Не думала, что киллеры так хорошо разбираются в призах на ярмарках.

Лиам усмехнулся, его рука на секунду коснулась моей щеки, заправляя выбившуюся прядь волос.

— У киллеров тоже бывают свои слабости, Лия. И иногда они любят выигрывать призы для тех, кто им дорог.

От его слов по спине пробежали мурашки. Я не знала, стоит ли мне бояться этой его «слабости» или позволить ей увлечь меня еще дальше в эту опасную игру.

Я старалась не акцентировать на этом внимания, быстро тряхнув головой, чтобы прогнать наваждение от его слов. Вместо этого я перевела взгляд на прилавок тира, где как раз освободилось место.

— Давай я попробую, — азартно блеснула глазами я, уверенно шагая вперед и забирая у продавца пластиковую винтовку.

Лиам хмыкнул, скептически скрестив руки на груди, и подошел ближе, возвышаясь надо мной.

— Ты хоть когда-то в своей жизни держала в руках ружье? — с мягкой усмешкой уточнил он.

— Эм... нет, — честно призналась я, мгновенно ощутив, как нелепо и неуклюже оружие лежит в моих руках. Приклад норовил соскользнуть, а сама винтовка казалась тяжелой и чужой.

Лиам тут же оказался за моей спиной. Он молча шагнул ближе, накрывая своими сильными, горячими ладонями мои руки, поправляя хват. Его грудь почти касалась моей спины, а дыхание коснулось уха.

— Не так, тигрёнок. Расставь ноги шире для баланса, приклад плотнее прижми к плечу, а левую руку держи ближе к центру ствола, — его низкий, спокойный голос зазвучал прямо над ухом, отправляя по телу табун мурашек. — Расслабься. Дыши ровно. Целься не глазами, а интуицией. На выдохе плавнее нажимай на спусковой крючок.

Я кивнула, затаив дыхание. Под его уверенным руководством всё тело словно выстроилось в одну струну. Я сфокусировалась на разноцветных мишенях, выдохнула... и мягко нажала на курок.
Хлоп!

Яркая мишень-утка мгновенно отлетела назад под радостный звон колокольчика.

— Есть! — восторженно завизжала я, переполненная адреналином и неожиданной гордостью.

Забыв обо всем на свете — о том, кто он, где мы находимся, и обо всех правилах безопасности, — я резко развернулась и на эмоциях крепко обняла Лиама за шею, прижимаясь к нему. Огромный полосатый тигрёнок зажался между нами.

Лиам на секунду замер от неожиданности, а потом его руки мягко легли мне на талию, притягивая чуть ближе.

И тут до меня дошло. Словно электрический разряд пронзил мозг. Я резко отдернулась назад, отскочив на шаг, будто внезапно очнулась от долгого сна. Щеки мгновенно залил горячий румянец стыда и паники.

Ты что творишь, Лия?! Совсем рехнулась?!

Я смущенно отвела взгляд, нервно теребя край своего худи, и попыталась сделать вид, что ничего особенного не произошло, хотя сердце колотилось где-то в горле.

Я неловко кашлянула, пытаясь скрыть смущение, и, стараясь не смотреть ему в глаза, закинула огромного тигрёнка на плечо.

— Эм... думаю, мы можем ехать домой, — выдавила я как можно более холодным и отстраненным тоном, резко разворачиваясь к выходу из парка.

Лиам стоял на месте пару секунд, глядя на меня с легкой, едва заметной улыбкой. В его взгляде читалось абсолютное понимание того, почему я вдруг решила сбежать от этой неловкости, но комментировать мой порыв он не стал.

— Как скажешь, тигрёнок, — тихо отозвался он и послушно пошел следом, шагая чуть позади.

Когда машина плавно затормозила возле дома, Лиам заглушил мотор. Мы сидели в тишине: он — за рулем, напряженно вглядываясь в лобовое стекло и контролируя улицу, а я — на пассажирском сиденье, прижимая к себе огромного полосатого тигрёнка.

Воздух в салоне казался наэлектризованным до предела. Все невысказанные слова, неловкость после тира и этот безумный день давили на плечи.

Лиам тихо выдохнул, потер рукой затылок и уже повернулся ко мне, собираясь что-то сказать, как во мне словно что-то оборвалось.

Накопившееся напряжение нашло выход. Я резко отбросила тигрёнка на заднее сиденье, отстегнула ремень и, не давая себе времени на раздумья, перекинула ногу через коробку передач, решительно усаживаясь прямо на его колени лицом к нему.

Лиам опешил. На секунду его глаза расширились от неожиданности, а руки сами собой инстинктивно легли мне на талию, удерживая от падения.

— Лия... — выдохнул он, но я не дала ему договорить.

Я сама подалась вперед и накрыла его губы поцелуем. Это был резкий, отчаянный шаг, полный накопившихся эмоций. Лиам замер всего на долю секунды, а затем ответил с такой силой и жадностью, будто только этого и ждал. Его руки крепче прижали меня к себе, а пальцы зарылись в мои волосы, углубляя поцелуй. Мир вокруг сузился до размеров тесного салона машины.

Но уже через минуту, когда дыхание стало сбиваться, в моей голове словно сработал аварийный тормоз.

Стоп. Что я творю?!

Я резко отстранилась, уперевшись ладонями в его широкие плечи, и тяжело задыхалась, глядя на него широко раскрытыми от ужаса глазами. Внутри всё заледенело от волны липкой паники.

~~~~~~~~~~~~~~

Буду рада вас видеть в своем тгк:Romelia_books

А также буду очень благодарна за звездочки и комментарии , приятного чтения целую всех в носики 🫂❤️