Один шрам на двоих

«Корнелия»

Утро застало меня в том же неудобном кресле, куда я вчера бесславно рухнула.

Всё тело дико затекло, мышцы ныли от каждой попытки шевельнуться, а суставы казались деревянными. Я поморщилась и попыталась сладко потянуться, разгоняя застоявшуюся кровь, но резкое движение тут же оборвалось.

Я не смогла даже поднять руку.

Пальцы Лиама по-прежнему мертвой, но уже расслабленной хваткой обвивали мое запястье. Судя по всему, он продержал меня так всю ночь, до самого утра, цепляясь за меня во сне, как за единственный якорь в этом безумном мире.

Я тихо выдохнула, бросив взгляд на спящего парня, и осторожно, стараясь не разбудить, попыталась высвободить зажатую руку.

Но стоило мне лишь чуть шевельнуться, как он будто почувствовал это сквозь сон.

Ресницы Лиама дрогнули, и он резко распахнул глаза. Несколько секунд он осоловело смотрел на меня, тяжело моргая и пытаясь собрать реальность воедино, а потом растерянно выдавил:

— Черт... Лия, что происходит? Почему ты... А я?

Я замерла, расположив свободную руку на груди и глядя на него сверху вниз с самым невинным выражением лица.

— Ты что, правда ничего не помнишь? — протянула я, чуть склонив голову набок.

Он нахмурился, с трудом садясь на кровати и отпуская наконец мое запястье.

— Не всё.

Я мысленно улыбнулась про себя. О да, час расплаты за эту долгою и нервную ночку официально объявлялся открытым, Лиам.
Грех было упускать такую возможность немного поиздеваться над грозным похитителем.

— В смысле — «не помнишь»? — наигранно возмутилась я, всплеснув руками. — Я вчера, между прочим, мысленно уже завещала этот дом енотам и прощалась с жизнью, а ты сидишь с невинным лицом и говоришь «не всё»?!

Лиам резко напрягся, переведя на меня встревоженный взгляд.

— В смысле? Что я натворил?

Я выдержала драматичную паузу, наслаждаясь моментом, а затем выдала максимально будничным тоном:

— Да так, ничего особенного. Просто вчера ты чуть не пристрелил меня.

Цвет лица Лиама в ту же секунду сменился на мертвенно-бледный. Вся утренняя сонливость слетела с него в один миг, а глаза за маской расширились от чистого, липкого ужаса.

— Что... — его голос сорвался на хрип. Он судорожно схватился за голову, вперившись в меня безумным, испуганным взглядом. — Я?! В тебя?! Лия, ты... ты шутишь, скажи, что это шутка!

Он выглядел настолько потрясенным и смертельно напуганным собственной «амнезией», что мне с большим трудом удавалось сохранять серьезное выражение лица, не сорвавшись на злорадный смех.

Я сделала максимально драматичное лицо, трагично прижав ладони к груди.

— Ты понимаешь, я спустилась на шум, а ты стоишь такой злой, весь на нервах, — начала вещать я дрожащим от «ужаса» голосом. — Я говорю тебе: «Эй, ты чего?», а ты на меня пистолет навел! И прямо в лоб смотришь!

Лиам замер. Вся краска окончательно сошла с его лица под маской. Он смотрел на меня широко раскрытыми глазами, не смея даже вздохнуть, а по его плечам будто прокатилась волна ледяного ужаса.

— Боже... Господи, Лия, я... — его голос сорвался, превратившись в хриплый шепот.

Он начал судорожно метаться на кровати, хватаясь за голову и смаргивая остатки сна.

— Я правда это сделал? Прости... Пожалуйста, прости меня, я полный идиот, я не соображал, что творю, я бы никогда в жизни... Клянусь тебе, я даже в кошмарах не мог представить, что подниму на тебя руку... Лия, умоляю, скажи, что я тебя не ранил? Ты цела?

Он выглядел настолько убитым, искренне раздавленным собственной виной и паникой, что вся моя показная бравада вмиг испарилась.

Я продержалась еще пару секунд, пытаясь удержать серьезную физиономию, но уголки губ всё-таки выдали меня, расплывшись в широкой улыбке.

— Ой, ладно тебе, паникер, расслабься, — махнула я рукой, не выдержав. — Шучу я. Не наводил ты на меня никакой пистолет.

Лиам резко замер посреди очередного извинения.

Он тупо уставился на меня, тяжело и часто дыша, пытаясь осознать услышанное. Прошла долгая секунда, прежде чем до него дошло значение моих слов.

Напряжение в его плечах медленно, но верно спало, сменившись смесью полного шока и глухого облегчения. Он откинулся спиной на подушку, закрыв лицо рукой, и шумно, с прерывистым выдохом выпустил воздух из легких.

— Твою мать, Лия! — хрипло выдохнул он, убирая руку от лица и с укором глядя на меня. — Я чуть инфаркт не словил... Зачем так шутить вообще?!

Я скрестила руки на груди, гордо вздернув подбородок, и ни капли не раскаялась в своем поступке.

— А нечего было напиваться в хлам! — отпарировала я, чувствуя, как в груди все же зашевелилось слабое эхо вчерашнего страха. — Ты действительно сидел с пистолетом, между прочим. А если бы ты и правда кого-то пристрелил? Или себя? Об этом ты подумал?

Лиам замер, тяжело сглотнув, и виновато опустил взгляд на свои руки. Вся его грозная аура куда-то испарилась, оставляя лишь раскаяние.

— Я... я не подумал, — тихо признался он.

— Не подумал он, — передразнила я, выдержав короткую, весомую паузу, чтобы дать ему прочувствовать всю глубину своего идиотизма.

А затем резко сменила тон, возвращаясь к тому, что жгло меня изнутри с самого вчерашнего вечера.

— Лучше скажи: почему ты называл меня Майей? Кто она?

Он мгновенно подобрался. Все мышцы его тела напряглись до предела, а лицо за маской словно окаменело. Он отвернулся к окну, избегая моего прямого взгляда, и процедил сквозь зубы предельно сухо:

— Я просто обознался. Бывает, когда перепьешь.

— Обознался? — скептически переспросила я, делая шаг ближе к кровати. — То есть ты назвал меня по имени какой-то девушки просто потому, что перепутал меня с кем-то в темноте? Не слишком ли удобная отговорка?

— Я сказал: обознался, Лия, — резко оборвал он меня, повысив голос так, что по комнате пронесся металлический звон. — Закрыли тему.

Я уже собиралась выдать ему пару «любезных» комментариев по поводу его мастерства врать, но Лиам резко поднялся с кровати.

Его тут же качнуло из стороны в сторону, ноги едва держали, а мир, судя по всему, решил совершить вероломный кувырок.

— Черт... — глухо выругался он, болезненно поморщившись и судорожно схватившись обеими руками за раскалывающуюся от похмелья голову.

Я мгновенно замолчала, критически окинув взглядом его пошатывающуюся фигуру.

Пытать его сейчас расспросами было бесполезно — с таким же успехом можно было допрашивать стену. Измотанный, с больной головой и остатками вчерашнего ужаса в крови, он едва стоял на ногах.

Поняв, что никакой полезной информации из него сейчас всё равно не выбить, я решила резко сменить тактику. Вместо того чтобы давить, нужно было сделать что-то неожиданное.

— Ты голодный? — бросила я нейтральным, спокойным тоном.

Лиам замер, убрав руки от головы и удивленно уставившись на меня сквозь прорези маски.

— Что?

— Спрашиваю, есть хочешь? — повторила я чуть медленнее, словно маленькому ребенку.

Он явно замялся, не ожидав от меня такого поворота. В его глазах читалось легкое замешательство, сменившееся глухим осознанием того, как сильно у него внутри всё сводит от голода.

— Хочу, — нехотя выдавил он, опуская плечи.

— Тогда пошли, — сказала я, первая поднимаясь на ноги и направляясь к выходу из спальни.

Мужчина несколько секунд просто смотрел мне вслед, ошарашенный таким поворотом.

— Подожди.

Я обернулась, вопросительно приподняв бровь.

— Что?

Он нахмурился, будто пытался найти в моем лице ответ на какой-то невидимый вопрос.

— Ты правда сейчас предлагаешь мне пойти с тобой завтракать?

Я пожала плечами, сделав максимально беззаботный вид.

— А что такого? После вчерашнего. Ты сам сказал, что не всё помнишь, да и выглядишь так, будто тебя переехал поезд. Подкрепиться не помешает.

Он подозрительно прищурился, изучая меня взглядом.

— Лия, ты что-то задумала.

Я едва заметно усмехнулась, лукаво сверкнув глазами.

— Конечно. Планирую захватить мир. Начну с твоего холодильника.

На несколько секунд в комнате повисла тишина. Я уже ждала какой-нибудь едкой реплики в своем стиле, но Лиам неожиданно тихо, искренне усмехнулся . Этот звук прозвучал так непривычно легко, что я даже замерла на миг.

— Не узнаю тебя, — покачал он головой, медленно поднимаясь с кровати.

— Привыкай, — бросила я через плечо, разворачиваясь к двери.

Я первой вышла в коридор. На самом деле внутри всё было совсем не так спокойно и беззаботно, как я пыталась показать.

Я не простила его. Даже близко.
Но если он решил, что я наконец сдалась и перестала сопротивляться — пусть так и думает. Иногда человеку гораздо легче расслабиться и потерять бдительность рядом с тем, кого он начинает считать безопасным. А мне как раз это и было нужно.

Мне требовалось понять, где именно я нахожусь, запомнить каждый поворот коридоров, лестницы, запасные двери и окна.

И главное — найти хоть какой-то способ однажды отсюда выбраться.

Я специально шла чуть медленнее, чем обычно, украдкой цепляясь взглядом за каждую деталь вокруг.

Мы спустились на первый этаж. В голове методично выстраивалась карта: вот просторная гостиная, вот тяжелая дверь, ведущая наружу, вон широкая лестница, а там — высокие окна, выходящие на задний двор.

Лиам шел рядом, время от времени бросая на меня странные, оценивающие взгляды.

— Ты сегодня какая-то странная, — хмуро бросил он.

— Спасибо, — невозмутимо отозвалась я.

Он снова посмотрел на меня с подозрением, но ничего не ответил.

Мы вошли на кухню — ту самую, которая еще вчера выглядела так, будто по ней прошлся ураган. Я уверенно подошла к массивной дверце холодильника, потянула ее на себя... и застыла.

Пусто.

Практически абсолютно пусто. Пачка полудохлых листьев салата на полке да одинокая бутылка минералки в дверце. Всё.
Я медленно, с убийственным спокойствием повернула голову к Лиаму.

— Ты издеваешься?

Он удивленно приподнял брови и заглянул мне через плечо.

— Что?

— У тебя холодильник пустой!

Лиам нахмурился, пытаясь вспомнить хоть что-то из своей бурной жизни.

— Я покупал продукты...

— Когда? Во времена динозавров? — едко перебила я, захлопнув пустую дверцу с громким стуком.

Лиам встал возле меня, заглядывая через плечо в зияющую пустоту полок.

— Мда, — тихо протянул он.

Я выразительно изогнула бровь, скрестив руки на груди.

— Хреновый из тебя похититель.

— Эй, — возмущенно выдохнул он.

Я тут же резко обернулась к нему, не собираясь уступать:

— А что? Я, между прочим, первый раз в жизни решила сама сделать хоть что-то съедобное, а не давиться тем полуфабрикатным мусором, что ты вечно приносишь!

Лиам нахмурился, упершись рукой в край столешницы.

— А что не так с той едой? Нормальная еда.

— Ты даже не удосужился узнать, что я вообще люблю, — бросила я с легким укором, отводя взгляд.

Он замер на секунду, явно удивленный моим тоном, а затем примирительно хмыкнул:

— А что ты любишь?

— Нормальную человеческую еду, — фыркнула я, закатывая глаза.

— Очень конкретно, — буркнул он, скептически скривив губы.

Я тяжело вздохнула, показывая всем своим видом, как сильно устала от этого диалога.

— Я стараюсь, — бросила я, обходя его стороной и направляясь к обеденному столу, чтобы с усталым видом опуститься на стул.

Лиам пару секунд молча смотрел на меня, обдумывая сложившуюся ситуацию, а затем вздохнул:

— Ладно. Нужно съездить за продуктами.

Я замерла.

Именно этого я и ждала. Именно этого и добивалась. Но слишком быстро соглашаться было бы глупо и подозрительно — настоящий пленник не бросается с радостью на шею похитителю при первом же предложении выехать в город.

— Вместе? — я притворно нахмурилась, делая вид, что глубоко раздумываю над его предложением. — А если я убегу?

Улыбка мгновенно исчезла с его лица, сменившись привычной жесткой сосредоточенностью.

— Не убегай, — произнес он. Абсолютно спокойно. Без малейшей угрозы в голосе. Просто до жути устало.

Я прямо посмотрела ему в глаза, пытаясь прочитать хоть что-то за прорезями маски.

— А если захочу?

Лиам несколько секунд молчал, изучая меня тяжелым, цепким взглядом.

— Тогда мне придется тебя остановить.

Вот оно.

Я медленно кивнула, делая вид, что этот ответ меня вполне устроил и вовсе не задел.

— Ладно. Не убегу.

Он явно растерялся от такой странной и быстрой покладистости, никак не ожидая, что я так просто сдамся.

— Серьезно?

— Серьезно, — я качнула головой, протянула руку к столу и взяла какую-то старую записку, делая вид, что с огромным интересом разглядываю ее.

На самом же деле я отчаянно пыталась скрыть торжествующую улыбку, которая так и норовила расползтись по лицу.

Он еще ничего не понимал.
Я и не собиралась бежать сегодня. Дурацкая затея — пытаться уйти наугад, не зная местности, в одних тапочках посреди незнакомого леса или глуши. Как я сделала это в прошлый раз .

Мне нужно было сначала узнать, куда именно бежать. И если Лиам сам добровольно собирался вывезти меня за пределы этого проклятого дома, я была последней идиоткой, если бы упустила такую возможность.

Я впервые увижу дорогу. Узнаю, где находится этот дом. Посмотрю, сколько времени занимает путь до ближайшего населенного пункта. Запомню каждый поворот, каждый указатель.

А если однажды мне снова придется бежать — на этот раз я буду знать, куда направлять свои шаги.

— Тогда собирайся, — бросил Лиам, возвращаясь к реальности. — Поедем минут через двадцать.

Я подняла на него взгляд.

— Хорошо.

Он молча развернулся и направился к выходу из кухни, но у самой двери неожиданно замер, тяжело опершись плечом о косяк, и обернулся.

— И... Лия?

Я вопросительно приподняла бровь.

— Что?

— Спасибо.

Я на секунду растерялась, замернув с бумажкой в руках.

— За что это?

— За то, что сегодня ты не ненавидишь меня хотя бы пять минут.

Я ничего не ответила. Только резко отвернулась обратно к пустому холодильнику, делая вид, что меня невероятно увлекли пустые полки, лишь бы он не заметил истинного выражения моего лица.

Потому что моя ненависть никуда не исчезла. Она не испарилась от одного только кофе, разговора или совместной поездки.

Я просто впервые в жизни решила, что иногда гораздо выгоднее не показывать ее наружу.

Через пятнадцать минут я уже стояла у зеркала в прихожей, оценивающе оглядывая свой наряд. На мне были те самые штаны, которые Лиам привез мне несколько дней назад — на удивление мягкие и удобные, явно не из дешевых, — и просторная серая толстовка. Вся загвоздка заключалась внизу: из обуви у меня были только домашние тапочки.

В этот момент за спиной послышались шаги, и в проеме показался Лиам. Он уже успел переодеться в темную куртку, но маска по-прежнему скрывала его лицо.

— Ты готова? — бросил он, окигдывая меня взглядом.

Я указала рукой вниз, на свои ноги.

— Да, только у меня нет во что обуться. Одни тапочки.

Лиам опустил взгляд на мои тапочки, потом снова посмотрел на меня. Несколько секунд он молчал, будто только сейчас до конца осознал всю комичность ситуации.

— Черт. Я даже об этом не подумал.

— Какой из тебя похититель, если у твоей пленницы даже обуви нормальной нет? — фыркнула я, ехидно приподняв бровь.

Он тихо усмехнулся, качнув головой.
— Видимо, не самый предусмотрительный.

— Это я уже поняла.

Лиам снял с вешалки еще одну куртку и накинул её на руку.

— Подожди здесь.

— Куда ты?— сказала я , выгнув бровь.

— В гараж.

Я подозрительно нахмурилась.

— Зачем?

— Там есть машина. И, кажется, я оставлял в багажнике пару вещей. Посмотрю, может, найду что-нибудь подходящее по размеру.

Он уже собирался повернуться к выходу, но я резко остановила его:

— Не надо. Я могу и в тапочках.

Он медленно развернулся обратно, окинув меня скептическим взглядом.

— По улице? В тапочках?

— А что? Очень модно, — невозмутимо парировала я.

— Лия.

Несколько секунд мы просто молча смотрели друг на друга, скрестив взгляды.

— Хорошо, — наконец сдался он, устало выдохнув. — Купим тебе обувь по дороге.

У меня внутри что-то приятно и победно дрогнуло, но я тут же спрятала эмоции за маской полного равнодушия.

— Мне ещё и выбирать можно?

— Можешь выбрать всё, что угодно, — кивнул он.

— Тогда у тебя сегодня очень дорогой день, — ехидно улыбнулась я.

— Я уже начинаю жалеть, что предложил этот магазин, — хмыкнул он в ответ.

— Поздно. — Я тихо усмехнулась.

Мужчина шагнул к двери, открыл ее и молча пропустил меня вперед.

Я ступила на крыльцо и на секунду замерла, втягивая полной грудью воздух. После нескольких долгих дней, проведенных взаперти между четырьмя глухими стенами, даже обычный прохладный утренний ветер казался невероятным, опьяняющим глотком свободы.

Я медленно огляделась по сторонам, стараясь впитать каждую деталь. Особняк стоял в глубоком лесу. Справа уходила узкая асфальтированная дорога, быстро скрывающаяся за густой стеной вековых деревьев.

Я фиксировала в памяти абсолютно всё. Примерное расстояние до ближайшего поворота.

Лиам захлопнул входную дверь за нашими спинами и подошел ближе, бросив на меня внимательный взгляд.

— Всё нормально?

Я быстро смахнула с лица задумчивость и перевела взгляд на него.

— Да. Просто... давно не была на улице.

Он ничего не ответил, лишь коротко кивнул и направился к припаркованной неподалеку машине, открывая для меня пассажирскую дверь.

— Садись.

Я молча скользнула на сиденье. Пока Лиам обходил автомобиль спереди и занимал водительское место, я бросила еще один цепкий взгляд на дорогу впереди.

Первый маршрут был успешно зафиксирован в моей голове. Теперь оставалось лишь выяснить самую главную деталь: куда именно ведет эта дорога.

Мы ехали в тишине. Единственным звуком был ровный гул двигателя и тихий шелест шин по мокрому асфальту.

Я неотрывно смотрела в боковое окно, цепляясь взглядом за каждую мелочь, стараясь намертво вбить в память карту этого пути. Каждый резкий поворот, каждый дорожный перекресток, полузабытый указатель, мелькнувшая на горизонте заправка, редкие дома и лесополосы, сменявшие друг друга.

Лиам, казалось, ничего этого не замечал. Он просто молча вел машину, полностью сосредоточившись на дороге, а его пальцы крепко сжимали руль.

Через несколько минут тягостного молчания я не выдержала.

— А что, у тебя музыки вообще нет?

Лиам бросил на меня короткий, едва заметный взгляд исподлобья.
— Есть.

— И где она?

— Я не слушаю музыку.

Я медленно повернула голову к нему, недоверчиво приподняв бровь.

— Вообще?

— Вообще. — твердо сказал он.

Я театрально закатила глаза и громко вздохнула, снова отворачиваясь к стеклу.

— Какой-то невероятно скучный у меня похититель.

На несколько секунд в салоне машины снова повисла звенящая тишина.

— А ты какая-то странная пленница, — тихо парировал он.

Я тут же резко повернулась к нему, смерив возмущенным взглядом.

— Странные у тебя комплименты. Мог бы сказать что-нибудь приятное.

— Например? — в его голосе послышался легкий намек на усмешку.

— Не знаю, — фыркнула я. — Что я красивая, к примеру.

Лиам на долю секунды замолчал.
Я уже открыла рот, собираясь выдать какую-нибудь едкую шутку, чтобы сбить этот неожиданный градус напряжения, но вдруг заметила, как его  взгляд из-под прорезей маски на мгновение скользнул по мне, прежде чем снова вернуться к дороге.

— Ты красивая, — совершенно спокойно, без тени тени иронии произнес он.

Я замерла.
Вот так просто?

Никаких насмешек. Никаких привычных ядовитых колкостей. Только эта странная, звенящая правда, брошенная в лицо посреди пустой дороги.

— О... — только и смогла выдавить я, чувствуя, как внутри всё внезапно сжимается.

Теперь уже я потеряла дар речи, совершенно не зная, как реагировать.

Лиам едва заметно, уголком губ, усмехнулся.

— Сама же попросила.

Я смущенно отвернулась к окну, чувствуя, как щеки начинают гореть непрошеным румянцем, который я тут же попыталась спрятать.

— Я вообще-то шутила.

— А я нет.

Я упрямо уставилась в стекло, пытаясь выровнять дыхание.

— Всё равно скучный.

— Конечно, — последовал короткий ответ.

И впервые за всё это безумное время между
нами повисла не тяжелая, удушающая тишина страха и ненависти, а странное, почти нормальное молчание.

Почти нормальное.

Потому что, пока он думал о чем-то своем, я продолжала методично, поворот за поворотом, считать дорогу в своей голове.

Я старательно укладывала в голове каждый километр пути, но сидеть тихо мне было откровенно скучно. Раз уж он сам только что признал перемирие и завязал этот странный диалог, грех было упускать момент.

Но мне жутко хотелось еще немного потрепать ему нервы — просто чтобы проверить, где же проходит граница его терпения.

— Слушай, похититель, — протянула я, нарушая тишину салона.

Он бросил на меня быстрый взгляд с дороги.

— М?

— А как тебя зовут?

Он на секунду опешил, крепче перехватив руль.

— В смысле?

— Ну, в прямом. Имя в паспорте. Мы столько времени проводим вместе, почти как одна семья, а я до сих пор не знаю творения. Да ещё и эта маска... Что ты там прячешь, м?

Лиам тяжело вздохнул, устремив глаза вперед, и в его голосе прорезалась едва заметная, горькая тень былой иронии:

— Боюсь, что влюбишься в меня, если сниму маску.

Я откинулась на спинку сиденья, изобразив на лице абсолютное потрясение.

— Да ладно, не может быть! Так вот почему ты её не снимаешь? А как всё-таки зовут вашего величества мистера похитителя?

— Тебе необязательно знать, — отрезал он холодным, непроницаемым тоном.

Я недоверчиво приподняла бровь, не собираясь так просто сдаваться.

— Почему?

— Так безопаснее.

— Для кого? — тут же парировала я.

Лиам промолчал, плотно сжав челюсти и глядя только на дорогу.

Ну ничего, Лиам, — злорадно подумала я про себя, скрестив руки на груди. — Рано или поздно я всё равно узнаю, что ты скрываешь и что прячешь под этой чертовой маской.
Раз уж ответа не предвиделось, я решила немного разбавить эту нагнетающую обстановку.

— Ладно, тогда я буду звать тебя Пупсиком.

От такой наглости Лиам резко дернул руль, и машина со свистом вильнула на дороге, едва не задев обочину.

— Что?! — ошеломленно выдохнул он, распахивая глаза за прорезями маски.

Я вцепилась обеими руками в ручку над дверью, испуганно вытаращившись на него.

— Ты что творишь?! Я жить вообще-то еще хочу! На дорогу смотри, ты с ума сошел?

— Какой к черту пупсик?! — прорычал он, возвращая автомобиль на полосу и сжимая руль так побелевших костяшек, что казалось, будто металл сейчас хрустнет.

Я облегченно выдохнула, но виду не подала, гордо вскинув подбородок.

— А как мне тебя называть? «Похититель» — слишком длинно, а по имени ты, видите ли, представиться боишься. Так что привыкай, Пупсик.

Мужчина бросил на меня такой взгляд, будто готов был высадить прямо посреди дороги и оставить голосовать попутки. Его челюсти сжались с такой силой, что на скулах заходили желваки.

— Даже не думай об этом, — процедил он сквозь зубы, чеканя каждое слово. — Я тебе не какой-то сопляк и не домашний хомячок.

Я невинно хлопала ресницами, с трудом сдерживая триумфальную улыбку, которая так и рвалась наружу.

— Ну почему же? — протянула я самым сладким голосом, от которого его передернуло еще сильнее. — По-моему, очень мило. И главное — сразу отражает всю глубину наших... кхм, доверительных отношений. Пупсик. Тебе невероятно идет.

Он шумно и тяжело выдохнул через нос, крепче вцепившись в руль, но спорить больше не стал, предпочитая просто делать вид, что оглох.

И это молчание было лучшей победой. Я откинулась на спинку кресла, чувствуя, как уголки губ все-таки расползаются в довольной улыбке. Похоже, сегодня у меня появился отличный способ портить ему нервы.

Я уже собиралась снова отвернуться к окну, когда в голову пришла одна мысль.
Если он не хочет называть своё имя, значит, есть причина.

А значит, можно попробовать зайти с другой стороны.

— Хорошо, Пупсик, — протянула я, лукаво прищурившись. — Тогда хотя бы скажи, сколько тебе лет.

— Нет, — буркнул он, даже не глядя на меня, и его пальцы чуть крепче вцепились в руль.

— Что значит «нет»? — возмутилась я, выразительно вскинув брови.

— Значит «нет».

— Ты всегда такой разговорчивый? — не унималась я, подперев щеку рукой.

— Только с особо назойливыми пленницами, — сухо бросил он, холодно чеканя каждое слово.

Я довольно усмехнулась.

— Тогда мне повезло.

Он искоса покосился на меня, тяжело вздохнув.

— Чем?

— Видимо, я особенная.

На несколько секунд в салоне повисла плотная тишина. Я уже собиралась отвернуться, как вдруг заметила, как уголок его губ под маской едва заметно, но вполне отчетливо дернулся вверх.
Попался.

— Ты сейчас улыбнулся? — тут же победно выпалила я, подавшись вперед.

— Нет, — мгновенно отрезал он, возвращая лицу маску каменного равнодушия.

— Улыбнулся! Я видела!

— Тебе показалось, Лия.

— Пупсик, ты ужасно врешь, — покачала головой я, с трудом сдерживая смех.

— А ты ужасно много говоришь, — проворчал он в ответ, бросив на меня выразительный взгляд.

— Зато со мной не скучно.

— Это я уже понял, — тяжело вздохнул он, качая головой.

Я снова отвернулась к окну, пряча довольную улыбку.

Несмотря на всё происходящее, этот глупый диалог был странно... нормальным. И именно это меня больше всего настораживало.

Я не должна была чувствовать себя так спокойно рядом с человеком, который держал меня в заложниках. Не должна была шутить с ним, ловить его реакций и уж тем прóчее — ловить себя на мысли, что мне искренне интересно, что будет дальше.

Но любопытство, как назло, оказалось сильнее страха.

Я резко повернулась к нему снова.

— А почему ты вообще носишь маску?

Его пальцы на руле побелели от напряжения. Вот теперь я точно попала в цель — ему этот вопрос явно пришелся не по душе.

— Привычка, — процедил он сквозь зубы.

— Плохой ответ.

— Другого не будет.

Я задумчиво прикусила губу, изучая его профиль.

— Значит, под ней что-то есть.

Он бросил на меня тяжелый,проваливающийся в душу взгляд.

— У каждого человека под маской что-то есть, Лия.

Я нахмурилась, уловив в его голосе странную, неожиданную серьезность.

— Философ, — фыркнула я.

— Пленница, — тут же отпарировал он.

— Похититель, — не осталась в долгу я.

— Пупсик, — неожиданно мягко, с легкой насмешкой добавил он.

Я замерла.

Он продолжал смотреть строго на дорогу, будто бы и не он только что выдал это слово.
А через секунду я уже заливисто смеялась на весь салон.

— Ты... ты только что сам себя Пупсиком назвал?! — сквозь смех выдавила я, хватаясь за живот.

Лиам на секунду прикрыл глаза, явно мысленно проклиная тот день, когда привез меня в этот дом.

— Я сказал это один раз, — процедил он, сжав зубы до желваков. — И больше никогда не повторю.

— Поздно, Пупсик, из песни слов не выкинешь, — радостно протянула я.

Я снова откинулась на сиденье, чувствуя, как внутри разливается странное, пьянящее тепло.

~~~~~~~~~~~~~~~~

Теперь интересно когда закончиться терпение у Лиама 🤣

Буду очень благодарна ,за звездочки и комментарии ,а также подписывайтесь на мой тгк:romelia_books