7. Твою мать, снова пропала!
«Мистер Х»
Я лениво крутил в руке стакан, глядя на сизый дым, зависший под потолком. Внутри меня холодный расчет постепенно сменялся нехорошим предчувствием.
— Они не в сети, Джер, — тихо сказал я, прислушиваясь к шуму угасающего за окном дождя. — Твоя кудрявая сучка умнее, чем ты думал. Она не включает технику. А блондинка со шрамом сто процентов ведет её низом. Без карт, без навигации, без мобильников. Они ушли в слепую зону.
— Я перекрою штаты! Я подниму парней в Коннектикуте! — Джереми резко вскочил, едва не опрокинув кресло, его рука потянулась к телефону.
— Сядь, — приказал я, и в моем голосе звякнула сталь. — Кого ты поднимешь? На основе чего? У нас ноль информации. Ни марки машины, ни направления. Они переиграли твою хваленую систему, брат.
Прямо сейчас мы ищем черных кошек в темной комнате. И время играет против нас.
В комнате снова повисла тяжелая, удушливая тишина, прерываемая лишь ровным гулом серверных кулеров. На экранах по-прежнему горели безликие, пустые таблицы. Девчонки словно растворились в утреннем тумане, оставив нас один на один с нашей злостью и тикающими часами синдиката.
День превратился в бесконечный, выматывающий ад, сотканный из мерцания мониторов, выкуренных сигарет и звенящей тишины.
К полудню конспиративная квартира окончательно пропахла гарью, застоявшимся виски и потом.
Джереми не отходил от компьютеров ни на минуту. Он напоминал стервятника, зависшего над пустой пустыней: глаза покраснели от напряжения, лопнувшие капилляры превратили белки в сплошную розовую массу, а на губах запеклась темная корка крови. Он больше не кричал.
Одержимость перешла в ту опасную, ледяную стадию, когда человек превращается в бездушный механизм.
Час за часом. Одно и то же.
В три часа дня Джереми вручную перетряхнул базы данных всех автомобильных прокатов от Род-Айленда до Нью-Йорка. Пусто.
В четыре — заставил логистов синдиката взломать внутренние серверы придорожных мотелей вдоль трассы I-95, проверяя списки заселившихся за последние двенадцать часов. Ни одного совпадения.
В пять часов на одном из мониторов всплыл ложный маркер: в районе Нью-Хейвена какая-то девица расплатилась на заправке краденой картой.
Джереми сорвался, мгновенно вывел на экран запись с камеры наблюдения заправки, но спустя секунду с диким рыком швырнул в стену пустой стакан. На экране была толстая латиноамериканка, у которой не было ничего общего с нашими беглянками.
Я почти весь день провел на диване, методично чистя и пересобирая свой «Глок».
Металл приятно холодил пальцы, успокаивая нервы. Наблюдать за Джереми было тошно.
Мой собственный брат, лучший ищейка сектора, весь день топтался на месте,
перемалывая тонны цифрового мусора.
— Они не могли уйти пешком, — глухо, мертвым голосом произнес Джереми около шести вечера, когда за окном начали сгущаться сумерки, а дождь сменился унылым, серым туманом.
Он сидел, обхватив голову руками.
— Блондинка хоть и дурная, но у Шарлотты физическая подготовка как у комнатной собачки. Они должны были где-то засветиться. Еда, вода, билеты... ну хоть что-то!
— Они пользуются наличкой, которую ты сам им оставил в Бостоне, — сухо ответил я, вгоняя тяжелую обойму в рукоятку пистолета до характерного щелчка. — И они не дуры, Джер. Я говорил тебе это утром, повторю и сейчас. Они поняли, как работает твой алгоритм. Они просто забились в какую-нибудь щель и ждут, пока у тебя лопнет терпенье. И, судя по твоему виду, у них это отлично получается.
Джереми медленно поднял голову. В его глазах, окруженных черными тенями от недосыпа, горела глухая, злая мания.
— Я не сдамся, — прошептал он, и его пальцы снова потянулись к клавиатуре, запуская очередной, уже десятый по счету круг сканирования пограничных зон. — Пусть прячутся. День, два, неделю. Город огромный, но выходов из него не так много. Рано или поздно им придется сделать вдох. И этот вдох зафиксирует моя система.
Наступил вечер. Серверные блоки продолжали ровно, монотонно гудеть в темноте комнаты, а экраны заливали наши лица мертвенным синеватым светом. День поисков принес нам ровным счетом ничего.
Девчонки обыграли нас всухую, превратив профессиональных убийц в сторожевых псов, лающих на пустую темноту.
Круговорот безумия замкнулся, когда за окном конспиративной квартиры начало сереть унылое ноябырское утро.
Около полуночи я просто плюнул на всё, оставил этого влюбленного идиота наедине с его мониторами и пошел спать в соседнюю комнату.
Спал я крепко, без снов, под монотонный гул кулеров из гостиной. Мне-то, по большому счету, было не так важно их найти — синдикат спишет этот сектор, мы перегруппируемся и начнем сначала в другом штате. Бизнес есть бизнес. Но вот Джер... У Джера на этой кудрявой девчонке сорвало все предохранители.
Проснувшись утром, я потянулся, нацепил чистую футболку и поплелся на кухню. Из гостиной всё так же доносился стук клавиш, только теперь более редкий, тяжелый.
Я сварил крепкий черный кофе, налил две большие кружки и вошел в комнату, залитую блеклым утренним светом. Джереми выглядел паршиво.
Кожа приобрела землистый оттенок, волосы спутались, а глаза превратились в две узкие щели, налитые кровью. Он не спал ни секунды, всю ночь выискивая свою беглую айтишницу.
Я подошел к столу и с глухим стуком поставил кружку прямо перед его носом.
— На, попей хоть кофе, — цинично хмыкнул я, делая глоток из своего стакана. — А то когда найдешь свою заучку, на свидание к ней приедешь как мертвец. Она от тебя со страху в полицию сбежит, даже без твоего пистолета у виска.
Джереми даже не огрызнулся. Он тупо уставился на дымящуюся жидкость, протянул руку и схватил кружку, обжигая пальцы. Осушил её наполовину в один глоток, тяжело дыша.
— Она где-то здесь... — сипло прохрипел он, его голос полностью сел за ночь. — Она не могла...
И в этот самый момент один из вспомогательных мониторов, который всю ночь крутил алгоритм пассивного сканирования удаленных вышек сотовой связи Коннектикута, внезапно издал пронзительный, резкий писк.
Джереми едва не поперхнулся кофе. Кружка с грохотом встала на стол, расплескивая коричневые капли по бумагам. Его пальцы с бешеной скоростью ударили по клавишам, разворачивая лог на весь экран.
Красная точка на электронной карте мигнула. Потом еще раз. Она уверенно двигалась по трассе I-95.
— Есть! — дико, торжествующе заорал Джереми, вскакивая со стула так, что тот отлетел к стене. — Есть, сучка! Попалась!
— Что там? — я мгновенно посерьезнел, наклоняясь над его плечом.
— Двусторонний триггер бэкдора! — его лицо перекосило от безумной, счастливой улыбки.
— Шарлотта залезла в сеть. Прямо сейчас, с мобильного устройства, привязанного к сотовой вышке на трассе. Скорость перемещения... около шестидесяти миль в час. Они едут на юг в сторону Нью-Йорка. Какой-то грузовик или пикап, судя по координатам и трафику!
Вся ночная усталость с Джера слетела в ту же секунду. В его глазах снова вспыхнул тот самый опасный, маньячный огонек. Охота возобновилась, и на этот раз у нас была точная цель.
— Ну поздравляю, Отелло, нашлась, — язвительно хмыкнул я, глядя на то, как у брата от радости буквально трясутся поджимающиеся пальцы. Я лениво пригубил свой кофе, наблюдая, как красная точка уверенно ползет по цифровой артерии хайвея I-95.
Джереми уже потянулся к кобуре, на ходу проверяя обойму, его дыхание стало частым и торжествующим. Он наконец-то выследил свою дичь.
И тут монитор издал противный, затяжной писк. Линия логов на секунду пошла рябью, а затем вспыхнула системная надпись: [SIGNAL LOST — INTRUSION DETECTED].
Красный маркер на карте замер, моргнул напоследок и полностью растворился.
Координаты пикапа исчезли, оставив после себя лишь пустой серый экран. Шарлотта обрубила хвост. Она поняла, что её засекли, и выжгла шлюз.
— Твою мать, снова пропала! — дико зарычал Джер, с размаху припечатав кулаком по дубовой столешнице.
Кружка с остатками кофе подпрыгнула, заливая клавиатуру и важные распечатки темной жижей, но брату было плевать.
Он вцепился пальцами в свои волосы, едва не выдирая их с корнем, и уставился в пустой монитор с такой яростью, словно пытался прожечь матрицу взглядом. Его лицо за секунду превратилось в багровую маску безумия.
— Она сожгла прокси! — хрипел он, лихорадочно вытирая рукавом брызги кофе с экрана и снова начиная колотить по клавишам. — Эта дрянь поняла, что я на хвосте! Она закрыла сессию! Где они?! В каком квадрате?!
Я спокойно поставил свою кружку на чистый край стола, даже не удивившись такому исходу. Было очевидно, что кудрявая заучка не оставит шлюз открытым настежь.
— Успокойся, психопат, клавиатуру разобьешь, — холодно осадил я его, натягивая куртку. — Она закрыла доступ, но направление мы уже знаем. Они идут по I-95 прямо в Нью-Йорк. Собирай шмотки, Джер. Хватит сидеть в этой сырости. Мы перехватим их на въезде.
Джереми не стал спорить. Он хватал вещи со стола с яростью человека, у которого отняли самое дорогое: сгреб в рюкзак запасные накопители, за пояс заткнул ствол и, даже не вытерев разлитый кофе, рванул к выходу.
Через пять минут наш тонированный «Кадиллак» уже ревел мотором, вылетая со двора конспиративной квартиры.
Джереми вел машину как безумный, выжимая из движка максимум на мокром асфальте. Ветровое стекло заливали крупные капли дождя, а стрелка спидометра уверенно переваливала за сотню.
Я сидел на пассажирском сиденье, лениво глядя на проносящиеся мимо серые промзоны Бостона. На моих коленях лежал рабочий планшет, подключенный к дорожным базам данных. И то, что я видел на экране, мне совершенно не нравилось.
— Сбавь обороты, Джер, — сухо сказал я, постукивая пальцем по стеклу планшета. — Твоя истерика нам сейчас не поможет. Из-за того, что ты всю ночь изображал страдающего Отелло у мониторов вместо того, чтобы караулить выезды из Коннектикута, мы потеряли слишком много времени.
— Заткнись! — огрызнулся он, сильнее сжимая руль так, что побелели костяшки.
— Мы знаем трассу. Они на I-95. Я выжму из этой колымаги всё, мы нагоним этот чертов пикап!
— Ты идиот или притворяешься? — я повернул голову и посмотрел на его перекошенное лицо. — Сигнал пропал сорок минут назад. За сорок минут на скорости шестьдесят миль в час они могли уехать на сорок миль вперед. Это раз. Два — они поняли, что ты их пингуешь. Шарлотта не дура. Как только она обрубила хвост, они сошли с трассы при первой же возможности. Они могли бросить машину, пересесть на пригородный автобус, уйти на электричку или вообще раствориться в любом мелком городке по пути.
Джереми резко крутанул руль, обгоняя тяжело нагруженную фуру. Машину слегка повело на скользкой дороге, но он даже не дрогнул. Его зрачки были расширены, в них застыл дикий фанатичный блеск.
— Они едут в Нью-Йорк, — упрямо процедил он сквозь зубы. — Им больше некуда бежать. Вся их жизнь, все зацепки по архиву отца блондинки ведут в Манхэттен. Они будут там.
— Возможно, — холодно согласился я, откидываясь на спинку кресла. — Но из-за твоей ночной задержки мы сейчас плетемся в хвосте. Мы потеряли инициативу, брат. Мы не контролируем их перемещения. И если они окажутся чуть сообразительнее и вместо Манхэттена свернут в какой-нибудь глухой пригород... мы потеряем их окончательно. Навсегда.
Джереми ничего не ответил, только еще сильнее вдавил педаль газа в пол. Я смотрел на бегущую под колеса мокрую серую ленту асфальта, и внутри меня крепла холодная, железобетонная уверенность: этому цирку пора положить конец.
Мне всё это чертовски не нравилось. Вся эта мышиная возня, ночные бдения Джереми, его сопли по поводу кудрявой девчонки, которая обвела нас вокруг пальца, — всё это пахло огромными проблемами с синдикатом. Мы были ликвидаторами, черт возьми, а не персонажами дешевой мелодрамы.
Я покосился на брата. Он сидел, вцепившись в руль, с пожелтевшим лицом и безумным взглядом, высматривая в тумане призрачный пикап. Меня накрыло глухое раздражение вперемешку с глухой братской заботой. Ну почему именно она?
«Как только мы их встретим, я просто пристрелю обеих», — хладнокровно подумал я, нащупывая под курткой тяжелую рукоять своего пистолета. Никаких разговоров, никаких красивых жестов и тем более никакого «возвращения в сектор». Две пули в затылок — и дело закрыто.
Я искренне переживал за этого придурка.
Пусть лучше Джереми погорюет пару недель, а потом я лично найду ему какую-нибудь новую дуру. Обычную, симпатичную пустышку из клуба, которая ни черта не шарит в компьютерах, шифровании и уж точно ничего не знает о нашей работе на синдикат.
Пусть водит её по ресторанам, пусть хоть женится на ней и рожает детей, если ему так приспичило поиграть в нормальную жизнь.
Но эти две девчонки — не жильцы. Шарлотта и её шрамированная подружка уже подписали себе приговор, когда залезли в наши протоколы. Они уже покойницы, просто сами об этом пока не знают.
—Брат, глянь на радар, вышка в районе Стэмфорда ничего не ловит? — хрипло выдернул меня из мыслей голос брата.
— Чисто, Джер. Газуй молча, — сухо соврал я, даже не взглянув на планшет.
Пусть думает, что мы еще можем их поймать живыми. Я сделаю всё чисто и быстро, когда придет время.
Мы мчались на юг под аккомпанемент бешено работающих дворников. Дорога становилась все более оживленной, и удерживать высокую скорость в потоке машин становилось труднее.
Джереми то и дело шел на опасные обгоны, подрезая минивэны и пикапы, заставляя водителей испуганно сигналить нам вслед.
Каждый такой гудок бил по моим и без того натянутым нервам. Я зажег еще одну сигарету прямо в салоне, наплевав на то, что Джер терпеть не мог дым, когда был на взводе. Сейчас мне было глубоко плевать на его комфорт.
— Притормози у съезда на Уайт-Плейнс, — скомандовал я, сверяясь с картой, которая наконец обновила дорожную обстановку.
— Если они сошли с трассы, то либо там, либо ушли глубже к Йонкерсу.
— Я не буду тормозить! Мы теряем гребаное время! — рявкнул он, даже не повернув головы. На его виске вздулась синяя вена.
— Они в Нью-Йорке, я жопой чувствую, что они уже въезжают в Бруклин!
— Да заткнись ты со своей интуицией! — я резко повысил голос, и в салоне сразу стало тихо, если не считать рева мотора. — Включи мозг, если там еще осталось что-то, кроме гормонов. Если Шарлотта обрубила хвост, она поняла, что узел под контролем. Куда пойдет человек, который знает, что его ищут в конечной точке? Он затаится. Они найдут нору и будут сидеть там, пока мы не снимем посты.
Джереми тяжело задышал, переводя взгляд с дороги на меня и обратно. В его глазах боролись слепая ярость и остатки того профессионализма, за который синдикат когда-то ценил его выше всех остальных в нашем секторе.
— Ладно, — процедил он сквозь зубы, сбрасывая скорость до разрешенных семидесяти миль. — Уайт-Плейнс. Но если мы потеряем их след там, брат ... если они проскочат мимо...
— Значит, проскочат, — холодно оборвал я его, выпуская дым в приоткрытое окно, куда тут же ворвались брызги ледяного дождя.
— Но это лучше, чем лететь вслепую на мосты, где нас самих примут копы за опасную езду.
Я отвернулся к окну, провожая взглядом безликие придорожные щиты и серые деревья. На самом деле мне было только на руку, если они затаились в каком-нибудь Богом забытом пригороде.
Меньше камер, меньше свидетелей, меньше лишних глаз. В Нью-Йорке устроить тихую ликвидацию двух девиц, за которыми тянется шлейф из ФБР и синдиката, — та еще задачка.
А вот в полупустом Уайт-Плейнс, в сырых переулках или заброшенных промзонах...
Я погладил пальцем текстурированную рукоять «Глока» в кармане. «Пара пуль, Джер. И ты снова станешь нормальным человеком. Скажешь мне спасибо. Потом. Года через два».
«Кадиллак» тяжело покатил по серым, полупустым улицам пригорода. Джер вел машину рвано, то и дело бросая резкие взгляды по сторонам. Дождь здесь казался еще зануднее, он лениво размазывал грязь по лобовому стеклу.
— Ищи глазами, Отелло, — сухо бросил я, поглядывая в боковое окно. — Если они свернули сюда, они должны были где-то бросить приметную колымагу.
Джереми молчал, вжавшись в руль. Его взгляд лихорадочно метался по обочинам, придорожным парковкам и глухим переулкам между одинаковыми кирпичными двухэтажками. Мы сделали один круг, второй, заехали вглубь захудалой промзоны у товарных путей.
Ничего. Абсолютное, глухое ничего.
Никаких следов, ни одного подозрительного пикапа. Вокруг копошились обычные работяги, дождевая вода лениво стекала в ржавые ливневки, а город жил своей унылой провинциальной жизнью. Девчонками тут даже не пахло. Они словно растворились.
— Их здесь нет... — глухо, со свистом процедил Джереми, резко крутанув руль на очередном перекрестке. Машину слегка занесло на мокром асфальте. — Мы потеряли их. Из-за твоих гребаных остановок мы упустили время! Они проскочили дальше!
— Заткнись и следи за дорогой, Джер, — ледяным тоном осадил я его, утыкаясь в экран планшета на моих коленях. Внутри росло глухое раздражение.
Тратить бензин и время на пустые покатушки по дождливому захолустью — не то, чем я планировал заниматься этим утром.
— Если они намотали твой пинкертоновский хвост на кулак, они могли вообще не заезжать в город, а пойти по дублирующим трассам.
Я уже собирался сказать ему разворачивать машину обратно к развязке на Нью-Йорк, как вдруг планшет в моих руках пронзительно, коротко пискнул.
Джереми среагировал мгновенно — он чуть не бросил руль, косясь на экран своими красными от недосыпа, дикими глазами.
— Лог! — хрипло выкрикнул он, едва удерживая «Кадиллак» в полосе. — Триггер сработал? Говори, что там!
— Тормози давай, — скомандовал я, быстро вчитываясь в бегущие строчки кода.
Джер с силой нажал на педаль, и машина с тяжелым клевком замерла у обочины. Он тут же навис надо мной, тяжело дыша прямо в ухо и впиваясь взглядом в дисплей, где лопнула очередная цифровая заглушка.
— Локальная сеть, общественный IP... — быстро заговорил я, вытаскивая сырые пакеты данных, которые Шарлотта успела пропустить через сервер за те две минуты, что была онлайн. — Это придорожное интернет-кафе на заправке в трех милях отсюда, прямо у въезда на южное шоссе.
По мере того, как строчки кода расшифровывались, лицо Джереми из багрового становилось мертвенно-бледным. На его лбу выступил холодный пот, а пальцы, сжимавшие край моего планшета, задрожали.
— Твою мать... — прошептал он, и его голос сорвался на опасный, звенящий шепот.
— Они не просто вышли в сеть, Джер... — я медленно поднял на него глаза, чувствуя, как внутри разгорается холодный, расчетливый азарт ликвидатора. — Эта кудрявая сучка... она умудрилась вытащить физический адрес нашего бруклинского распределителя. Они скачали координаты девятнадцатого склада перед тем, как обрубить связь. Они знают, где наше «сердце».
В салоне автомобиля повисла тяжелая, звенящая тишина. Дождь с силой барабанил по крыше, но я слышал только бешеное, прерывистое дыхание брата.
Ситуация в одну секунду перевернулась с ног на голову. Девчонки больше не были напуганными жертвами, которые вслепую бегут от погони. Теперь у них была цель.
Самая опасная цель в этом штате. Корнелия вела свою подругу прямо в пасть к волку, прекрасно понимая, что именно там она найдет ответы на вопросы об убийстве своих родителей.
— Ну что, Отелло... — тихо сказал я, откидываясь на сиденье и убирая планшет.
— Поздравляю. Наша мышка не просто бежит. Она бежит прямиком в нашу самую большую мышеловку. Врубай передачу. Они едут в Бруклин. И там мы их и зароем.
Джереми не шевелился. Он продолжал сидеть, вцепившись в руль, и тупо смотреть на экран планшета, словно надеялся, что строчки кода изменятся и всё это окажется ошибкой. Его желваки бешено ходили ходуном под кожей.
— А если они не пойдут? — глухо, почти беззвучно вытолкнул он из себя. В его надломленном голосе сейчас сквозила такая детская, беспомощная надежда, что меня едва не стошнило. Он до последнего цеплялся за иллюзию, что сможет решить всё мирно.
— Брат, подумай сам. Шарлотта осторожная. Она знает, чем рискует. Что, если это просто отвлекающий маневр? Что, если они скачали адрес, чтобы запутать нас, а сами уедут в Канаду?
Я на секунду зажмурился, сдерживая подступающую ярость, а затем резко, наотмашь хлопнул ладонью по приборной панели. Звук удара вышел громким, как выстрел.
— Пойдут, куда они денутся! — жестко отрезал я, поворачиваясь к нему всем корпусом и впиваясь взглядом вгоняющих в дрожь зрачков. — Вруби мозг, придурок! У них есть адрес. У них есть желание мести. Они приедут, Джер!
Я ткнул пальцем в лог на экране.
— Шарлотте может и страшно, но ведет её не Шарлотта. Ведет её бракованная . Та самая девка, у которой эта ночь отобрала всё. Ты думаешь, она со своим шрамом и стволом в кармане повернет к канадской границе, имея на руках прямые координаты тех, кто пустил в расход её семью? Да черта с два! Такие, как она, не бегают всю жизнь. Она приедет в Бруклин, чтобы сжечь там всё дотла или сдохнуть самой.
Джереми шумно, со свистом втянул ноздрями воздух. Мои слова попали точно в цель, выбивая из него остатки сомнений. В его глазах эта глупая надежда за секунду сгорела, уступив место леденящему, маньячному блеску. Отелло вернулся.
— Они приедут... — повторил он под нос, и его пальцы сжались на руле с такой силой, что кожа на костяшках натянулась и побелела.
— Именно. Они сами идут в капкан, — я откинулся на спинку сиденья и цинично улыбнулся, проверяя патрон в патроннике своего «Глока». — Так что хватит размазывать сопли по стеклу. Врубай передачу, братец. Нам нужно оказаться на девятнадцатом складе раньше, чем твоя кудрявая заучка и её бешеная подружка перешагнут его порог.
Джереми ничего не ответил. Он лишь бешено оскалился, рванул рычаг коробки передач на себя и с корнем вдавил педаль газа в пол.
«Кадиллак» взревел, срывая колеса в букс на мокром асфальте, и полетел прочь из Уайт-Плейнс — прямо на юг, к Бруклинским докам, где их уже ждала заготовленная мной могила.