5. Ну, поздравляю, Отелло,
«Мистер Х»
Холодный ночной воздух пах мокрым асфальтом, бензином и приближающейся грозой.
Я лежал на животе на плоской крыше заброшенного четырехэтажного паркинга, устроив тяжелый приклад снайперской винтовки Accuracy International в углублении плеча.
Бетон под моими локтями был ледяным, но я давно научился игнорировать такие мелочи. Моё дыхание было ровным, медленным, почти незаметным — один вдох на четыре секунды. Полный контроль над телом.
В паре метров левее меня, у самого края парапета, сидел Джереми. Он был моей «корректировкой» и правыми глазами на этой миссии. Капюшон его черной куртки был натянут до самого носа, в руках — тепловизор, а на коленях лежал тот самый планшет, на котором в фоновом режиме продолжала крутиться матрица слежки за квартирой девчонок.
Брат был уверен, что его «кудрявая мышь» и сексуальная блондиночка сейчас мирно спят в своих постелях после тяжелого дня. Джереми то и дело косился на дисплей, и на его губах блуждала едва заметная, спокойная улыбка. Он думал, что полностью контролирует их жизни. Идиот.
— Прекрати дрочить на монитор, — едва слышно, одними губами процедил я, не отрывая взгляда от оптического прицела.
— Объект зашел в переулок. Наведи фокус.
Джереми тут же подобрался, отложил планшет и прильнул к окуляру тепловизора. Его романтическая расслабленность мгновенно испарилась — включился профессионал.
— Вижу его, — отозвался брат в микрофон скрытой гарнитуры. Его голос прозвучал сухо и безжизненно. — Дистанция — триста двадцать метров. Двигается к черному выходу из клуба. Один. Без охраны.
В перекрестье моей оптики, подсвеченном мягким зеленым светом ночного видения, появился Фрэнк Миллер — тот самый чиновник, который слишком много воровал у нашего синдиката и решил продать информацию конкурентам.
Он шел по темному, заваленному мусорными баками переулку, испуганно оглядываясь назад и на ходу натягивая воротник пальто. Из его рта вырывались облачка белого пара. Мужик явно чувствовал, что за ним идут.
Я плавно повел стволом, ведя его голову в прицеле. Перекрестье замерло ровно на его левом виске.
— Поправка на ветер — два клика вправо, — монотонно надиктовывал Джереми, сверяясь с показателями портативной метеостанции.
— Дождь усиливается, бери чуть выше.
Я сделал два едва слышных щелчка барабанчиком прицела. Картинка замерла. Миллер остановился у припаркованного в тупике автомобиля и полез в карман за ключами. Идеальный момент. Он зафиксирован. Ноль движения.
— Объект на точке. Чисто, — выдохнул Джереми.
Я затаил дыхание на полувыдохе. Палец, обтянутый тонкой кожаной перчаткой, плавно, миллиметр за миллиметром, потянул спусковой крючок. Сердце сделало один глухой удар между ребрами.
Хлоп.
Тяжелый глушитель на конце длинного ствола превратил оглушительный грохот винтовочного выстрела в короткий, плотный шлепок, похожий на удар плетью.
Свинцовая пуля калибра .338 Lapua Magnum со свистом рассекла дождевые капли и преодолела расстояние до переулка меньше чем за треть секунды.
В оптике я отчетливо увидел, как голова Миллера неестественно дернулась вправо.
Черепная коробка с противоположной стороны буквально лопнула, брызнув на кирпичную стену темным веером из крови и костных осколков вперемешку с серым веществом.
Мужик рухнул на асфальт как подкошенный, плашмя, даже не успев вынуть руки из карманов. Его ноги пару раз конвульсивно дернулись в луже, и он затих навсегда.
Запах пороховой гари от затвора приятно ударил мне в ноздри. Я плавно передернул затвор, с тихим металлическим звоном выбрасывая дымящуюся гильзу на бетон крыши. Она покатилась, остывая в лужице дождевой воды.
— Цель уничтожена. Подтверждаю ликвидацию, — холодно произнес Джереми, даже не моргнув при виде этой кровавой бани на экране тепловизора.
Для него это были просто будни. Зачистка очередного хвоста синдиката. Он убрал прибор и снова потянулся к своему планшету, чтобы проверить, как там его «девочки».
Я цинично ухмыльнулся, поднимаясь с бетона и начиная быстро разбирать и паковать винтовку в жесткий кофр.
— Работа сделана, братец, — сказал я, застегивая замки кейса. — Концы в воду.
Можем возвращаться в конуру и продолжать смотреть твое домашнее реалити-шоу.
Дорога назад заняла чуть больше получаса. Черный внедорожник плавно резал колесами ночные лужи, а в салоне стола тяжелая, удушливая тишина.
Джереми крутил руль молча, уставившись на дорогу стеклянным взглядом. Ликвидация Миллера прошла как по маслу, но брата это вообще не волновало. Все его мысли были там, в уютной квартирке девчонок, где, как он думал, сейчас мирно спали его подопытные мышки.
Стоило нам переступить порог нашей конспиративной конуры, как Джереми даже куртку снимать не стал. Он прямо в мокрой обуви прошагал к рабочему столу, на ходу сбрасывая капюшон, и привычным, хозяйским движением шлепнулся в кресло.
Экран планшета, который он всю дорогу держал на коленях, тут же перекочевал на подставку. Пальцы брата привычно потянулись к клавиатуре, чтобы запустить главный сервер и вывести картинку со скрытой веб-камеры кудрявой заучки.
Я лишь цинично хмыкнул, глядя на эту манию.
— Ладно, развлекайся, шпион, — бросил я через плечо, стягивая тяжелые берцы. — А я в душ. От меня воняет порохом и дешевым доком Фрэнка.
Я зашел в ванную комнату, с наслаждением скинул пропитанную дождем одежду и шагнул под тугие, почти обжигающие струи воды.
Кафельная кабина мгновенно наполнилась густым, теплым паром. Горячая вода приятно била по плечам, смывая подвальный холод, грязь и остатки мыслей о разлетевшейся башке Миллера. Обычный контракт, чистая работа.
Я стоял, закрыв глаза и намыливая голову, под мерный, убаюкивающий шум воды. Белый шум полностью изолировал меня от внешнего мира.
И вдруг сквозь этот плотный гул доносится резкий, оглушительный грохот из гостиной.
Как будто что-то тяжелое с размаху приложили о дубовую столешницу, или перевернули металлический системный блок.
Вслед за этим послышался глухой, утробный хрип Джереми, переходящий в бешеное рычание.
Я замер с намыленной головой, и на моем лице сама собой расплылась издевательская ухмылка.
«Неужели твои зверушки там трахаются с кем-то в прямом эфире? Уф, неприятное, должно быть, зрелище для влюбленного ликвидатора», — подумал я с долей брезгливого злорадства.
Мне представилось, как Джереми сейчас сидит, вцепившись ногтями в край стола, и наблюдает, как его породистая блондиночка со шрамом развлекается на камеру с каким-нибудь местным студентиком, пока кудрявая мышь трусливо прячется под одеялом на соседней кровати. Для его раздутого эго кукловода это был бы идеальный, сокрушительный удар. Пускай посмотрит. Полезно для отрезвления.
Я не спеша повернул кран, смывая пену, и потянулся за полотенцем.
Я обмотал тяжелое серое полотенце вокруг бедер и толкнул дверь ванной. Густой влажный пар повалил в коридор, мгновенно смешиваясь с холодным воздухом гостиной.
Когда я зашел в комнату, у меня даже слова из горла не сразу пошли. Вокруг рабочего места Джереми царил полный, первобытный хаос. Тяжелое дубовое кресло было перевернуто и отброшено к стене, железная лампа со стола валялась на полу со смятым абажуром, а под ногами хрустели осколки разбитой чашки из-под кофе. Все бумаги, флешки и какие-то провода были безжалостно сметены на пол.
Сам Джереми стоял на коленях прямо перед системным блоком, его куртка была распахнута, а волосы дико взъерошены.
Он судорожно, с безумной скоростью колотил пальцами по клавиатуре, которую держал на весу.
Его дыхание было рваным, свистящим, словно у загнанного зверя. На мониторах слежки не было никакого порно-ролика со студентками. Там вообще ничего не было — ровные, глухие черные экраны с издевательски мигающей надписью: Connection lost (Связь потеряна).
Я оперся плечом о дверной косяк, скрестив руки на груди, и цинично ухмыльнулся, глядя на этот погром:
— Ну что, братец? Твои зверушки нашли себе нового папочку? Не выдержало сердце романтика?
Джереми резко замер. Его пальцы зависли над клавишами. Он медленно, очень медленно повернул ко мне голову, и я мысленно присвистнул. Лицо брата было землисто-серым, мертвенно-бледным, а в глазах горел такой дикий, первобытный ужас вперемешку с яростью, что шутить дальше расхотелось.
— Нет, блять! — бешено выплюнул он, поднимаясь с колен и с силой швыряя клавиатуру в стену. Пластик с треском разлетелся на куски. — Они просекли! Просекли, что за ними следят! Кудрявая сучка как-то заблокировала мой скрытый IP и полностью перепрошила их домашний роутер. Она пустила старый лог по кругу, чтобы обмануть систему, а сами... Я потерял связь! Их нет в квартире! Они сбежали!
Моя издевательская ухмылка мгновенно сползла с лица. Напряжение в комнате стало осязаемым, тяжелым, как свинец. Две девчонки, обычные девчонки без подготовки, обвели нас вокруг пальца, как сопливых стажеров. Пока мы лежали на крыше и зачищали Миллера, они просто собрали чемоданы и выскользнули у нас из-под носа.
— Ну надо же... — тихо протянул я, чувствуя, как внутри вместо злорадства начинает подниматься холодная, злая спортивная злость. — А блондиночка-то твоя оказалась с сюрпризом. Оторвались.
— Она не моя, придурок! — бешено рявкнул Джереми, резко разворачиваясь ко мне. Его лицо перекосило от злости, а вены на шее вздулись, как канаты. — Шарлотта... это всё она! Это она взломала шлюз! Она ушла!
Я на секунду завис, переваривая услышанное, а потом мои брови медленно поползли вверх.
В голове со свистом завертелись шестеренки, собирая картинку заново. Все эти недели я был на сто процентов уверен, что брат пускает слюни на эффектную блондинку со шрамом на щеке — ведь обычно именно такие роковые девицы были в его вкусе. А тут...
— О-о-о... нифига себе заявочка, — протянул я, чувствуя, как на губах сама собой расплывается дикая, изумленная ухмылка. Я оторвался от косяка и сделал шаг вперед, искренне наслаждаясь моментом. — Я-то думаю, че ты так трескаешься, с ума сходишь и погромы тут устраиваешь... А ты, оказывается, из-за кудрявой? Из-за этой серой мышки со справочником по программированию?
Джереми тяжело задышал, сжав кулаки так, что костяшки побелели, но ничего не ответил. Его молчание было красноречивее любого признания.
— Надо же, брат, — я цинично хмыкнул, качая подготовленной к худшему головой и закидывая полотенце повыше на бедра.
— Какое благородство. Я-то грешным делом думал, ты сразу обеих решил себе заграбастать. Думал, устроишь гарем на загородной вилле. А у тебя тут, оказывается, настоящая любовь к айтишницам.
Мой взгляд снова упал на черный, издевательски мигающий монитор. Спортивный азарт вперемешку со злостью закипал в жилах всё сильнее.
— Ну, поздравляю, Отелло, — я жестко похлопал его по плечу, отчего брат дернулся. — Твоя гениальная кудряшка только что сделала нас как детей. Пока ты любовался её фотками, она переиграла твою хваленую систему слежки. Собирайся. Раз они просекли хвост, значит, далеко уйти не могли. Будем искать твоих беглянок. И на этот раз играть по-семейному я не обещаю.
Джереми даже не посмотрел на мою протянутую руку — он резко оттолкнул меня плечом и бросился к запасному ноутбуку, который чудом уцелел во время его погрома.
— Заткнись, просто замолчи! — процедил он сквозь зубы. Его пальцы, всё еще дрожащие от ярости, снова взлетели над клавиатурой. — Нам нужно узнать, когда они вышли. Если они ушли пешком, они еще в этом районе.
Я молча отошел к шкафу, скинул полотенце и быстро натянул сухие джинсы и черную толстовку. Стеб стебом, но дело принимало хреновый оборот. Если синдикат узнает, что две девчонки без подготовки вскрыли нашу сеть и сбежали в неизвестном направлении, из охотников мы сами быстро превратимся в дичь.
— Смотри, — Джереми ткнул пальцем в экран, куда он только что вывел архив с уличной камеры над продуктовым магазином на углу их дома. — Вот. Таймкод: 04:52 утра.
На зернистой картинке сквозь стену дождя отчетливо виднелись две женские фигуры.
Они шли быстро, пригибаясь от ветра, с тяжелыми рюкзаками за плечами. Шарлотта шла чуть впереди, постоянно оглядываясь.
— Они вызвали такси на соседнюю улицу, — Джереми лихорадочно переключился на городскую систему, перехватывая управление дорожными камерами. — Так... серая Соната. Номера... есть номера! Куда он их повез? Давай же, тварь, грузись!
Программа на секунду зависла, обрабатывая маршрут автомобиля по городским развязкам, а затем выдала жирную красную линию, ведущую через весь Бостон прямо к одной точке.
— Центральный вокзал, — в один голос выдохнули мы.
Джереми подскочил с места, сгребая со стола ключи от автомобиля.
— Нам ехать туда минут двадцать. Если повезет, их поезд еще не ушел. Живо в машину!
Мы летели по мокрому шоссе так, словно за нами гнались все черти ада. Джереми выжимал из движка всё, что можно, подрезая редкие утренние легковушки и проскакивая на мигающий желтый.
Я сидел на пассажирском сиденье, молча проверяя обойму своего «Зиг Зауэра».
Охотничий инстинкт проснулся и во мне — мне до безумия хотелось посмотреть на эту кудрявую девчонку, которая устроила моему брату такой грандиозный щелчок по носу.
Черный внедорожник с визгом тормозов влетел на парковку у Центрального вокзала ровно в 05:42 утра.
Мы ворвались в главное здание, расталкивая сонных пассажиров. Джереми сразу бросился к табло расписания, а я — к охраннику у турникетов, жестко прижав его к стене в слепой зоне камер и сунув под нос раскрытое фальшивое удостоверение федералов.
— Две девчонки. Одна кудрявая, брюнетка, вторая — блондинка со шрамом на щеке. С тяжелыми сумками. Проходили здесь?
Быстро! — рявкнул я ему в лицо.
Охранник, заикаясь от страха, вытаращил глаза и судорожно закивал головой, указывая пальцем на выходы к правым платформам:
— Да... да, минуты три назад пробегали! Прямо перед вами! Взяли билеты на Нью-Йорк, побежали на четвертый путь, поезд как раз трогается!
— Четвертый путь! В Нью-Йорк! — заорал Джереми, услышав это, и первым рванул по переходу.
Мы вылетели на засыпаемую дождем четвертую платформу... и замерли.
Платформа была абсолютно пуста. Лишь пара пластиковых стаканчиков от кофе каталась по мокрому бетону от сильного порыва ветра.
А вдали, натужно стуча колесами на стыках рельсов и стремительно набирая ход, исчезал в грязно-сером утреннем тумане хвост последнего вагона.
Поезд ушел.
Мы опоздали буквально на пару минут. Джереми остановился у самого края платформы. Его плечи тяжело вздымались, руки, сжатые в кулаки, мелко дрожали, а из-под капюшона вырывался горячий пар.
Он смотрел вслед удаляющемуся составу с такой бешеной, дикой яростью, словно готов был голыми руками развернуть эти вагоны назад.
Он резко развернулся к выходу с платформы, на ходу вытаскивая ключи от машины.
— Плевать. Мы едем за ними, — процедил Джереми, и в его глазах снова вспыхнул тот самый безумный, фанатичный огонь. — На машине по хайвею мы доберемся до Нью-Йорка быстрее, чем этот чертов поезд доедет со всеми своими остановками. Перехватим их прямо на Пенсильванском вокзале.
Я замер посреди мокрой платформы, глядя на его удаляющуюся спину, и впервые за долгое время почувствовал, как по спине пробежал настоящий холод.
— Джер, стой! — крикнул я, догоняя его и хватая за плечо, заставляя обернуться.
— Притормози, твою мать! Это безумие! Ты вообще себя слышишь? Из-за какой-то девки ты готов сорваться в другой штат, бросить базу, подставить нас под удар синдиката? Нас разрежут на куски, если начальство узнает, что мы устроили самодеятельность из-за двух беглянок! Остынь, это гребаное безумие!
— А что ты предлагаешь делать?! Оставить всё как есть?! — бешено закричал Джереми, резко разворачиваясь ко мне и со всей дури сбрасывая мою руку со своего плеча.
Его крик эхом разнесся по пустой, заливаемой дождем платформе, отражаясь от железных сводов вокзала. Лицо брата исказила глухая, неконтролируемая гримаса злости. Внутри
Дождь мгновенно залеплял ему глаза, стекал по щекам, но он даже не вытирался. Он тяжело дышал, подавшись вперед, готовый вцепиться мне в глотку за любую попытку его остановить.
— Оставить их?! — продолжал орать он, делая шаг ко мне и тыча пальцем в сторону пустых рельсов. — Они знают про слежку!Кудрявая сучка залезла в наши протоколы! Думаешь, они просто тихо отсидятся в Нью-Йорке? Да они побегут в полицию, в ФБР, сольют всё, что нарыл этот гребаный бухгалтер! Нас синдикат живьем закопает, если они заговорят! И ты предлагаешь сидеть на жопе ровно?!
Я остался стоять на месте, даже не шелохнувшись под его напором. Спокойно убрал руки в карманы куртки и посмотрел на него ледяным, отрезвляющим взглядом. Его паника была опасной. Когда ликвидатор начинает руководствоваться эмоциями, а не холодной головой, он превращается в ходячую мишень.
— Я предлагаю тебе включить свои гребаные мозги, Джереми, — тихо, но жестко процедил я, чеканя каждое слово. — Ты орешь на весь вокзал, как умалишенный. Посмотри на себя. Ты сорвался с катушек из-за девки.
Я сделал шаг вперед, сокращая дистанцию, и понизил голос до опасного шепота, впиваясь в него глазами:
— Никто не говорит оставлять всё как есть. Но гнаться за ними на машине в Нью-Йорк, надеясь поймать их на вокзале-миллионнике — вот это и есть тупизм. Мы не знаем, на какой станции они выйдут. Мы не знаем, где они растворятся. Если мы сейчас бросим Бостон без приказа и облажаемся в другом штате, заказчики пустят в расход нас самих.
Я обернулся в сторону выхода с платформы, просчитывая варианты на ходу.
— Возвращаемся на базу, — твердо скомандовал я. — Спокойно пробьем со стационарного сервера, куда именно были куплены эти билеты. Задействуем связи синдиката в транспортной полиции, снимем данные с камер самого поезда. Мы найдем их, Джер. Куда бы твоя кудрявая мышка ни побежала, она оставит цифровой след. Но мы сделаем это чисто. Без твоего гребаного цирка с погонями. Понял меня? В машину — живо.
Джереми несколько секунд стоял неподвижно, шумно гоняя воздух через ноздри. Его кулаки то сжимались, то разжимались, а в глазах боролись слепая ярость и остатки того самого холодного профессионализма, которому нас учили годами.
Наконец он глухо выдохнул, и эта пауза означала только одно — я его переупрямил. Мои доводы пробили его истерику.
— Ладно, — процедил брат сквозь зубы, резко разворачиваясь на каблуках. — На базу. Но если из-за твоих гребаных рассчетов мы упустим время и потеряем их след в Нью-Йорке, брат... пеняй на себя.
— Договорились, Отелло, — не удержался я от шпильки, быстро шагая следом за ним по бетонным плитам платформы. — Меньше драмы, больше дела.
Мы добежали до машины , на ходу стряхивая с курток воду, и с грохотом захлопнули двери.
Джереми с такой силой рванул с парковки, что шины жалобно взвизгнули по мокрому асфальту. Он вел машину молча, намертво вцепившись в руль обеими руками, а я лениво откинулся на пассажирское сиденье, глядя, как дворники бешено гоняют воду по лобовому стеклу.
Внутри меня снова заворочался тот самый азарт, который я почувствовал еще на платформе. Девчонки уехали. Они думали, что Нью-Йорк примет их, спрячет в своих многомиллионных трущобах и подарит безопасность. Они понятия не имели, что поезд, в котором они сейчас сидят, уже превращается для них в ловушку на рельсах.
Нам просто нужно было сделать один правильный звонок.
Обратная дорога заняла в два раза меньше времени — в такое утро копы предпочитали сидеть по участкам и пить пончики с кофе, а не ловить превышение скорости.
Стоило нам ввалиться в конспиративную квартиру, как Джереми, даже не разуваясь, бросился к уцелевшему серверному блоку.
Бардак, который он устроил полчаса назад, его вообще не волновал — он просто перешагнул через осколки кофейной чашки и упал в кресло. Его пальцы мгновенно застучали по клавиатуре, запуская алгоритмы глубокого поиска и шифрованный канал связи с логистами синдиката.
Я на ходу наливая себе стакан виски прямо из горла бутылки. Крепкий алкоголь приятно обжег горло, смывая привкус утреннего сырого тумана.
Я лениво отошел от стола, чувствуя, как по коже всё еще разливается приятное тепло после недавнего душа, и по-хозяйски завалился на наш скрипучий кожаный диван.
Закинув ноги на кофейный столик прямо поверх каких-то раскиданных Джереми бумаг, я подпер голову рукой и принялся молча наблюдать за этим представлением.
В комнате пахло сыростью от наших промокших курток и остывающим кофе.
Единственным источником света теперь были три огромных серверных монитора, которые окрашивали лицо моего брата в мертвенно-бледные, зеленовато-синие тона.
Джереми выглядел как одержимый. Он полностью ушел в свой подпольный мир цифр, кодов и скрытых баз данных. Его пальцы летали по запасной клавиатуре с бешеной, пулеметной скоростью, заполняя экраны бесконечными строчками системных логов. Он сбрасывал Нью-Йоркские архивы, вычищал кэш и лихорадочно перенаправлял поисковые запросы на другие железнодорожные ветки, уходившие из Бостона в это роковое утро.
— Давай же, сучка, где ты... — хрипло шептал он себе под нос, даже не замечая, как кусает губы до крови.
Каждые несколько секунд на экранах мелькали новые сетки дорожных камер, списки пассажиров, тайминги пригородных электричек и экспрессов дальнего следования. Джереми цеплялся за каждую зацепку, проверял Бостонский узел во всех направлениях — на коннектикутские рейсы, на северные ветки до Мэна, на пригородные ветки. Его зрачки бешено бегали за курсором, отражая неоновый свет дисплеев.
Я наблюдал за этим марафоном с глухой, циничной усмешкой. Было в этом что-то ироничное: профессиональный охотник синдиката, пачками зачищавший государственных крыс и зажравшихся чиновников, сейчас до седьмого пота исходил из-за того, что его переиграла кудрявая девчонка с ноутбуком.
Я засунул руку в карман чистой толстовки, нащупал там пачку сигарет, достал одну и щелкнул зажигалкой. Огонек на секунду выхватил из темноты силуэт Джереми, который в этот момент яростно ударил ладонью по столу, заставив мониторы дрогнуть. Очередная база выдала отказ.
— Ищи, братец, ищи, — тихо затянулся я, выпуская струю сизого дыма к потолку.
— Разминай мозги. Рано или поздно твоя мышка всё равно наступит на нашу мышеловку.
— Давай же, сучка, где ты... где?! — хрипло цедил Джереми сквозь зубы, кусая губы до крови и размазывая ее ладонью по подбородку. Его хваленое хладнокровие трещало по швам, уступая место слепой, бессильной ярости.
Я наблюдал за этим марафоном с глухой, циничной усмешкой, глубже затягиваясь сигаретой. Было в этом что-то ироничное: первоклассный охотник синдиката сейчас до седьмого пота исходил от злости, потому что его переиграла кудрявая девчонка с ноутбуком.
Она не просто ушла — она запутала следы так, что все наши миллионные программы оказались бесполезным хламом.
— Хватит насиловать клавиатуру, Отелло, — тихо сказал я, выпуская струю сизого дыма к потолку. — Признай очевидное. Твоя мышка оказалась умнее кота. Она заманила тебя на этот вокзал, подсунула фальшивый след до Нью-Йорка, а сама... Кто знает, где они сейчас? Они могут быть на пути в Канаду или сидеть в каком-нибудь подвале в трех кварталах отсюда. Мы упустили их, брат. Полностью.
Джереми резко развернулся в кресле, и его взгляд буквально пригвоздил меня к месту. В этом взгляде уже не было ни капли той утренней усталости после душа — там осталась только глухая, звенящая мания.
— Я найду ее, понял?! — его голос опустился до опасного, ядовитого шепота, от которого по комнате словно прошел сквозняк. — От меня она никуда не денется. Ни она, ни её блондинка. Шарлотта думает, что она самая умная, думает, что эти её детские хакерские фокусы смогут её защитить? Хрен там.
Он со свистом втянул ноздрями воздух, и его пальцы снова сжались на краю стола с такой силой, что дубовая древесина жалобно хрустнула.
— Она оставит след. Рано или поздно, на заправке, через фальшивый ID, через чертов банкомат — она где-то моргнет. И когда это случится, я буду там. Я выверну этот Нью-Йорк наизнанку, я перерою каждый подвал в Манхэттене, но я заберу её обратно. Она принадлежит этому сектору. Она моя.
Я медленно опустил стакан с виски на кофейный столик, даже не поморщившись от того, с каким стуком стекло ударилось о дерево.
Наблюдать за тем, как ломается монолит твоего собственного брата, было почти физически неприятно. Из Джереми сейчас наружу лез не профессиональный ликвидатор синдиката. Из него перла чистая, одержимая животная дичь.
— Ты совсем берега попутал, Джер? — тихо, с леденящим спокойствием спросил я, поднимаясь с дивана и делая шаг к его столу.
— «Она моя»? Ты себя слышишь вообще, Отелло недоделанный? Ты говоришь о девке, которая прямо сейчас, возможно, строчит на нас заявление в управление ФБР.
Я навис над ним, упираясь разбитыми, покрытыми засохшей кровью костяшками в столешницу, прямо перед его побелевшим лицом.
— Нам плевать на твоё эго. Если синдикат узнает, что из-за твоей кудрявой айтишницы полетели все наши шифрованные протоколы, нас не просто спишут. Нас пустят на фарш. И пока ты будешь бегать по Нью-Йорку со своими безумными глазами, выискивая её дурацкую прическу в толпе, нам в спину прилетит контракт от наших же хозяев.
Я заглянул в его расширенные, дикие зрачки, вбивая каждое слово как гвоздь:
— Ищи. Вскрывай резервные серверы, поднимай старые логи, делай что хочешь. Но если ты не найдешь её цифровой след в ближайшие пару часов, мы закрываем этот цирк. Я беру свои стволы, и мы зачищаем этот сектор по моим правилам. Verstanden? (Понял?)