3. Не смей. Не смей ломаться
«Корнелия»
Утро встретило меня привычной серостью и мелкой моросью, которая, казалось, висела в воздухе, а не падала с неба.
Я стояла перед зеркалом в прихожей, механически застегивая пуговицы на строгом бежевом тренче. Мои пальцы все еще казались ледяными, сколько бы горячего чая я ни пила.
Взгляд сам собой скользнул к правому уху, чуть ниже, туда, где на щеке бледнел уродливый розовый рубец.
След от того дня, когда моя жизнь разлетелась на куски. Я привычным, отработанным движением поправила прядь светлых волос, выпуская её вперед, чтобы максимально скрыть шрам от чужих глаз.
Мне не нужны были лишние вопросы. Мне не нужна была жалость.
— Лия, ты зонтик взяла? — из кухни высунулась заспанная Шарлотта, удерживая в одной руке дымящуюся кружку, а в другой — свой неизменный планшет. Даже утром её кудряшки жили своей собственной, хаотичной жизнью.
— Взяла, Лотт, — я закинула ремень сумки на плече и слабо улыбнулась подруге.
— Постараюсь освободиться пораньше.
Посмотри пока тот реестр, о котором ты говорила. Если этот немецкий код — ключ, нам нужно знать, от какой он двери.
— Будь осторожна, ладно? После вчерашнего на кладбище... мне неспокойно, — Лотта нахмурилась, и в её карих глазах промелькнула вполне реальная, осязаемая тревога.
— Всё хорошо. Это просто будни, — ответила я, хотя внутри всё сжималось от глухого предчувствия. — Тот громила остался там, в тумане. Сегодня я обычный офисный клерк.
Я повернула ключ в замке, вы шла на лестничную клетку и плотно прикрыла за собой дверь.
Шаги гулко разносились по пустому подъезду.
Когда я проходила пролет между третьим и вторым этажами, мне на мгновение показалось, что на полу у вентиляционной решетки слабо блеснул крошечный, едва заметный глазок объектива.
Я остановилась, прищурилась, но списала всё на паранойю — обычный скол старой краски. Слишком много страха скопилось во мне за последние сутки.
Выйдя на улицу, я сразу смешалась с толпой. Поток людей в утренний час пик напоминал серую, безликую реку: сотни зонтов, уткнувшиеся в телефоны лица, спешащие на автобусы и в метро менеджеры, студенты, рабочие. Это был идеальный камуфляж.
Здесь, среди сотен чужих жизней, так легко казаться нормальной.
Я шла по мокрому тротуару, каблуки туфель мерно стучали по асфальту. Ветер швырял в лицо пригоршни холодных капель, но я упорно шла вперед, к стеклянному зданию бизнес-центра, где располагалась небольшая логистическая фирма — мое официальное место работы и мое лучшее прикрытие.
Коллеги знали меня как тихую, исполнительную Корнелию, которая пережила семейную трагедию и теперь просто пытается жить дальше.
Никто из них даже близко не догадывался, что по вечерам эта тихая блондинка превращается в одержимого детектива, развешивающего по стенам улики.
Я подошла к перекрестку, ожидая, пока загорится зеленый сигнал светофора. Вокруг меня столпились люди, прячась под куполами зонтов. Поток машин на проспекте шумел, обдавая тротуар брызгами.
И вдруг это чувство вернулось.
То самое, от которого вчера на кладбище у меня едва не остановилось сердце.
Тяжелый, липкий взгляд, который буквально прожигал мне затылок. Он пробивался сквозь всю эту толпу, сквозь шум проезжающих машин, безошибочно выцепляя именно меня.
Я резко обернулась, едва не задев зонтом стоящую рядом женщину. Глаза заметались по лицам людей, по стеклам витрин, по рядам застрявших в пробке автомобилей. Черный Ауди? Высокий силуэт в капюшоне?
Ничего. Вокруг были только спешащие прохожие, раздраженно закрывающиеся от дождя.
Загорелся зеленый, и толпа увлекла меня за собой, заставляя шагать по переходу.
Я перевела дыхание, крепче сжимая ручку сумки.
«Успокойся, Лия. Это просто город. Ты в безопасности. Вокруг сотни людей».
Я заставила себя верить в то, что это просто последствия вчерашнего стресса. Я шла на работу, впереди был самый обычный, серый будний день.
Я вошла в крутящиеся стеклянные двери бизнес-центра, и шум промокшего города мгновенно сменился сухим теплом кондиционеров, тихим гулом голосов и стуком каблуков по глянцевому мраморному полу.
Знакомая, до автоматизма заученная обстановка. На секунду мне действительно показалось, что тот удушающий взгляд на перекрестке был лишь плодом моего переутомления.
— Привет, Корнелия! Ну и погода, да? Настоящий потоп, — приветливо улыбнулась мне секретарь на ресепшене, отмечая мой пропуск.
— Привет, Хлоя . Да, осень в этом году суровая, — я выдавила из себя вежливую, отрепетированную улыбку, которую надевала каждое утро вместе с офисным дресс-кодом.
Поднявшись на лифте на седьмой этаж, я прошла к своему рабочему месту в углу просторного оупен-спейса.
Мой стол стоял у самого окна, откуда открывался вид на серые крыши соседних зданий и бесконечную ленту проспекта внизу.
Я включила компьютер, сняла тренч, аккуратно повесив его на плечики, и поправила воротник блузки, снова проверяя, надежно ли волосы прикрывают шрам.
Будни начались. Потянулась рутина, которая обычно помогала мне отвлечься: бесконечные таблицы, накладные, координация водителей-дальнобойщиков, проверка таможенных документов.
Логистика — точная наука, здесь всё подчинено строгим правилам и цифрам.
Прямо как на моей стене дома. Наверное, поэтому я так легко справлялась со своими обязанностями. Пока мои пальцы механически вбивали данные в базу, мозг продолжал крутить в голове папину записку.
DE... девять цифр... Vorsicht... Что же там спрятано?
Около двух часов дня, когда я проверяла очередной маршрутный лист, мой мобильный, лежащий на столе экраном вниз, коротко вибрировал. На мгновение сердце пропустило удар. Я быстро перевернула его.
Шарлотта: «Лия, я, кажется, нашла зацепку по коду. Кое-что всплыло в старых архивах одного немецкого фонда. Жду тебя дома, это капец. Будь осторожна на обратном пути».
Пальцы задрожали. Мне стоило огромных усилий не сорваться с места прямо сейчас.
«Спокойно, — приказала я себе. — Осталось досидеть три часа. Не привлекай внимания».
Я быстро набила ответ: «Поняла. Скоро буду»,
и заставила себя снова уставиться в монитор, хотя цифры перед глазами уже плыли.
Время после обеда потянулось невыносимо медленно. Дождь за окном то затихал, то принимался с новой силой, размывая огни включающихся уличных фонарей — сумерки сгущались слишком рано.
Когда стрелка часов наконец приблизилась к пяти, я начала быстро собирать вещи. Коллеги вокруг не спеша паковали сумки, обсуждая планы на вечер.
— Корнелия, ты сегодня прямо пулей, — добродушно заметил начальник отдела, проходя мимо. — Всё в порядке?
— Да, Александр, просто нужно успеть на встречу, — соврала я, накидывая тренч и застегивая сумку.
— Хорошего вечера. И аккуратнее там, на дорогах скользко.
— Спасибо. Взаимно.
Я покинула офис одной из первых. Внутри всё пело от предвкушения — мы наконец-то сдвинулись с мертвой точки. Лотта что-то нашла.
Настоящую ниточку, ведущую к убийцам моих родителей.
Спустившись на первый этаж, я застегнула тренч до самого верха и шагнула на улицу, раскрывая зонт.
Город уже полностью погрузился во тьму, расцвеченную ядовито-яркими неоновыми вывесками и красными стоп-сигналами сотен машин, застрявших в вечерней пробке.
Я быстро пошла в сторону автобусной остановки, стараясь держаться поближе к освещенным витринам магазинов. Людей на тротуарах было даже больше, чем утром.
Толпа толкалась, спешила, обливала друг друга брызгами из-под колес.
Я шла, погруженная в свои мысли, как вдруг боковым зрением заметила странную деталь.
Чуть поодаль от остановки, прямо у обочины, медленно, со скоростью идущего пешехода, двигался крупный черный автомобиль. Из-за сильного ливня и глухой тонировки стекол марку было не разобрать, но тяжелый, хищный силуэт машины казался смутно знакомым.
Она ехала ровно со мной в один такт, будто вела меня на невидимом поводке.
Мой шаг замедлился. Внутри похолодело. Я крепче сжала ручку зонта, чувствуя, как ладонь мгновенно стала влажной.
«Нет, это просто совпадение. В городе тысячи черных машин. Они ищут место для парковки», — попытался успокоить меня внутренний голос, но интуиция, обостренная до предела, кричала об обратном.
Автомобиль плавно притормозил в паре метров впереди меня, прямо у края тротуара, наполовину скрытый тенью раскидистого старого дерева. Щелкнул замок, и тяжелая пассажирская дверь слегка приоткрылась, выпуская в сырой воздух полоску теплого света из салона.
Я замерла как вкопанная посреди оживленного тротуара, а спешащие мимо люди раздраженно обходили меня, задевая плечами.
Из приоткрытой двери машины не доносилось ни звука, но этот открытый темный зев словно приглашал меня внутрь. И в этот момент я поняла: мои будни закончились. Прямо сейчас.
Дверь приоткрылась еще на пару сантиметров. Я буквально затылком чувствовала, как весь мир вокруг сузился до этого темного, пугающего зазора.
Сердце колотилось где-то в горле, шрам на щеке болезненно заныл от подступившего к лицу холода. Я уже была готова закричать, бросить зонт и побежать назад к стеклянным дверям бизнес-центра, как вдруг...
Из салона донесся абсолютно обычный, немного растерянный мужской голос. Из полумрака на меня высунулся парень лет двадцати пяти в нелепой кепке, сжимая в руке дымящийся вейп.
— Девушка, извините ради бога! — громко крикнул он, перекрывая шум дождя.
— Навигатор заглючил, сеть вообще не ловит в этих дворах. Не подскажете, как доехать до площади Свободы? Мне прямо ехать или на перекрестке под стрелку уходить?
Я замерла, так и не сделав шаг назад. Воздух со свистом вырвался из моих легких. Внутри всё так резко оборвалось, что на секунду у меня закружилась голова.
Это был не он. Не тот громила с кладбища. Обычный парень, обычный застрявший в пробке водитель на черном «Киа» или «Хёндае», который я в темноте и из-за сильного ливня приняла за тот самый хищный Ауди.
— Девушка? — парень обеспокоенно прищурился, всматриваясь в мое бледное лицо. — С вами всё в порядке? Вы какая-то белая.
— Да... да, всё хорошо, — хрипло выдавила я, с трудом заставляя свои онемевшие губы двигаться. Я сглотнула подступивший к горлу ком и махнула рукой вперед. — До площади... на следующем перекрестке поворачивайте направо, под стрелку. Там прямо три квартала.
— Направо? Понял, спасибо огромное! Выручили! — парень облегченно улыбнулся и потянул дверь на себя.
Пассажирская дверь захлопнулась с глухим стуком, замок снова щелкнул, и машина плавно тронулась с места, растворяясь в сером потоке проспекта.
Я осталась стоять на тротуаре, тяжело и прерывисто дыша. Люди по-прежнему обходили меня, задевая плечами и зонтами, кто-то раздраженно бурчал под нос, но я их не слышала.
Меня била крупная, неконтролируемая дрожь. Это была паранойя. Чистая, дикая паранойя, которая заставляла меня видеть убийц в каждом случайном встречном. Я с ума сходу. Нельзя так себя накручивать, иначе я просто сломаюсь раньше, чем мы найдем хоть что-то.
Я глубоко вдохнула холодный, пахнущий сырым асфальтом воздух, изо всех сил стараясь взять себя в руки.
Крепче перехватила сумку, выпрямилась и быстрым шагом направилась к подошедшему автобусу. Мне нужно домой. К Лотте. К цифрам. Там всё реально, там нет места дурацким фантазиям.
Я зашла в душный, забитый людьми салон автобуса, прижалась лбом к холодному стеклу и закрыла глаза, пытаясь унять дрожь в пальцах.
Я так отчаянно пыталась убедить себя в том, что опасность была лишь плодом моего воображения. Я так сильно хотела верить, что я в безопасности.
Автобус лениво тащился по пробкам, и к тому моменту, как я наконец добралась до своего района, ливень превратился в плотную, висящую в воздухе изморозь. Я буквально взлетела на свой третий этаж, на ходу вытряхивая ключи из кармана.
Дверь открылась почти мгновенно — Лотта караулила меня у порога. Стоило мне переступить шероховатую линию порога, как подруга тут же заперла замок на все обороты и обняла меня за плечи.
— Ну наконец-то! Я извелась вся, — запричитала она, помогая мне скинуть влажный тренч. — Ты вся дрожишь, Лия. На тебе лица нет.
— Всё нормально. Накрутила себя на улице, показалось, что выслеживают, а это был просто заблудившийся водитель, — глухо отозвалась я, проходя в гостиную и убирая со лба мокрые пряди. — Давай к делу. Что ты нашла?
Лотта тут же подобралась, её глаза за наводящими ужас кудряшками фанатично блеснули. Она схватила со стола планшет, на котором горела сложная, многоуровневая схема с немецкими заголовками, и потянула меня к дивану.
— В общем, слушай. Твой отец перед той аварией копал под строительный холдинг, помнишь? Так вот, это вообще никакой не холдинг. Это ширма. Я залезла в закрытые реестры через прокси-серверы и нашла совпадение по тому коду DE, что был в папиной записке. Лия, это шифрованный транзитный счет во Франкфурте! За неделю до катастрофы туда упали огромные деньги, и папа как-то заблокировал к ним доступ, понимаешь? Он перекрыл им кислород. И те люди, которых мы ищем...
На половине фразы Лотта резко осеклась.
В тишине квартиры её телефон, лежащий на журнальном столике, коротко и требовательно завибрировал. Звук показался оглушительным. Мы обе синхронно вздрогнули и уставились на загоревшийся экран.
Лотта потянулась к мобильному, разблокировала его, и её брови поползли вверх.
— Странно... Номер скрыт. Анонимное сообщение, — пробормотала она.
— Что там? — я подалась вперед, чувствуя, как внутри снова начинает закручиваться тугая спираль тревоги.
Подруга молча повернула ко мне экран. На белом фоне светилось короткое, на первый взгляд абсолютно безобидное предложение от неизвестного отправителя:
«Надеюсь, ты не сильно промокла под этим ливнем? Выпей горячего чая, на улице ужасно холодно — еще простынешь. Береги себя».
Мы смотрели на эти строчки, и по комнате словно прошелся ледяной сквозняк. Текст выглядел как заботливое послание от старого друга или влюбленного парня.
Вот только ни у Лотты, ни у меня не было никого, кто мог бы написать такое. И самое жуткое — сообщение пришло на личный, нигде не зарегистрированный номер Шарлотты, который она использовала только для хакерской работы.
— Лия... — голос Лотты опустился до едва слышного шепота. Она медленно подняла на меня глаза, в которых читалось полное, абсолютное недоумение. — Что это? Откуда... кто это мог написать?
Я взяла телефон из её дрожащих пальцев и сама вчиталась в строчки. Буквы казались дружелюбными, даже теплыми, но от этой неуместной заботы по коже побежали мурашки.
— Может, это твой Макс из юридического? — спросила я, пытаясь зацепиться хоть за какую-то логику. — Вы же вчера списывались по поводу документов.
— Нет, у Макса есть мой нормальный номер, а это пришло на рабочую симку, которую я вообще нигде не свечу, — Лотта нервно забарабанила пальцами по колену. — Да и с чего бы ему писать такое? Мы с ним три слова в неделю друг другу говорим.
— Тогда, может... ошибка? — я посмотрела на скрытый номер отправителя. — Ну, знаешь, робот ошибся цифрой, когда рассылал какую-нибудь автоматическую фигню. Или парень перепутал номер своей девушки. Бывает же такое? Одной цифрой ошибся — и смс улетело на другой конец города.
— Ошибся цифрой и попал на мою секретную симку именно в тот день, когда на улице ливень? — Лотта скептически выгнула бровь, хотя в её голосе все еще звенела надежда на то, что это просто глупая случайность. — Как-то слишком много совпадений для одного вечера, Лия.
— Ну а кто еще? — я раздраженно выдохнула, чувствуя, как глухое напряжение сдавливает виски. — Мы ни с кем не общаемся. Наших контактов ни у кого нет. Лотт, мы просто параноим из-за этого расследования. В этой смске нет угроз, нет требований. Обычный бред. Наверняка какой-то спам-бот или чей-то глупый подкат «наугад». Заблокируй его и забудь.
Лотта молча забрала телефон, понажимала на экран и отложила его в сторону, тяжело вздохнув.
— Да, наверное, ты права. У меня уже просто крыша едет от этих шифров и немецких фондов. Везде заговоры мерещатся, — она попыталась слабо улыбнуться, но взгляд её то и дело возвращался к потемневшему экрану мобильного.
Я видела, что Лотту по-прежнему сильно тревожит это странное сообщение, хотя меня саму трясло внутри не меньше.
Эта повисшая в комнате душная тишина давила на уши. Нужно было срочно разбавить атмосферу, иначе мы бы просто сошли с ума в четырех стенах, вздрагивая от каждого шороха.
Я поднялась со своего места и решительно направилась на кухню.
— Ладно, раз уж какой-то анонимный придурок посоветовал не простужаться, пойду поставлю чайник, — натянуто усмехнулась я, пытаясь перевести всё в шутку.
Набрав фильтрованной воды, я щелкнула кнопкой чайника. Вскоре по кухне разнесся уютный, нарастающий гул закипающей воды.
Я достала две наши самые большие кружки, бросила туда по ложке рассыпного чая с чабрецом и мятой — то, что нужно, чтобы успокоить расшатанные нервы.
Сделав горячий чай, я вернулась в гостиную, неся в руках дымящиеся чашки. Лотта всё так же сидела на диване, обняв колени, и гипнотизировала взглядом выключенный планшет со схемами.
— Так, — я решительно забрала у нее гаджет и отложила его на самую дальнюю полку шкафа, подальше от глаз. — Хватит на сегодня расследования. У нас обеих уже мозги плавятся, мы во всем видим скрытый смысл. Если продолжим, нам завтра начнет казаться, что за нами шпионит наш собственный холодильник.
Лотта подняла на меня глаза, и в них наконец-то промелькнуло слабое облегчение.
Она благодарно взяла горячую кружку, обхватив её обеими ладонями, и шумно вдохнула травяной аромат.
— Ты права. Перебор. Нужно выдохнуть, — согласилась она.
Я устроилась рядом с ней, натянув на нас обеих большой пушистый флисовый плед. Взяв пульт, я пощелкала кнопками и включила следующую серию нашего любимого сериала — легкого ситкома, под который мы обычно засыпали.
Экран телевизора весело мигнул, заполняя гостиную мягким светом, и из динамиков полилась знакомая, задорная музыка.
В первые минут десять мы еще отвлекались, механически делая глотки из кружек, но постепенно глупые шутки героев и закадровый смех сделали свое дело.
Напряжение, копившееся весь этот тяжелый день, начало понемногу отпускать.
Лотта сначала тихо хмыкнула над какой-то сценой, а через пару минут уже вовсю смеялась, забыв про свой секретный телефон и таинственного отправителя.
Я смотрела на неё и чувствовала, как внутри расправляется тугая пружина страха. Мы дома. Двери заперты. Горячий чай приятно согревал изнутри, а за окном шумел всё тот же смывающий все следы ливень.
На какое-то время мы снова стали обычными девчонками, у которых впереди были просто ленивые вечерние будни. Мы заслужили эту передышку. Мы заслужили право хотя бы на пару часов притвориться, что нашей страшной тайны не существует.
Время шло. Телевизор продолжал негромко бубнить, сменяя одну сцену другой, а за окном всё так же монотонно шумел дождь. В комнате стало совсем тепло и уютно.
Постепенно Лотта уснула первой, плавно положив голову мне на плечо. Её дыхание выровнялось, кудряшки забавно щекотали мне шею, и она наконец-то выглядела спокойной, без этой вечной тревоги в глазах.
Я аккуратно поправила плед, чтобы её не продуло, а мне спать что-то совсем не хотелось. Внутри, вопреки теплому чаю и дурацкому сериалу, ворочалось странное, липкое предчувствие. Я тупо смотрела на экран телевизора, не в силах вникнуть в сюжет.
Вдруг на журнальном столике снова слабо мигнул свет.
Без звука, без вибрации — Лотта всегда отключала их на ночь, — но в темноте гостиной этот вспыхнувший прямоугольник показался мне ослепительным. Лотте пришло еще одно сообщение.
Я замерла, почти не дыша. Мой взгляд заметался между светящимся экраном и лицом спящей подруги. Сердце снова предательски ускорило свой ход. Кто может писать ей в такое время? И почему именно сегодня?
Я долго смотрела на горящий экран и на подругу, борясь с внутренним голосом, который твердил, что лезть в чужой телефон нехорошо. Но тревога оказалась сильнее.
Не выдержала, взяла телефон. Пароль я знала — у нас нет секретов друг от друга, мы слишком много прошли вместе, чтобы прятать друг от друга блокировки на смартфонах.
Быстро введя четыре цифры, я открыла всплывающее уведомление. Отправитель был тот же — скрытый номер.
Я вчиталась в строчки, и у меня внутри всё буквально перевернулось:
«Спокойной ночи, кудряшка. Надеюсь, чай помог тебе, и ты не заболеешь».
— Твою мать, — едва слышно прошептала я, и мой собственный голос показался мне чужим, сорвавшимся на хрип.
Телефон едва не выскользнул из моих мгновенно ставших влажными пальцев. Я осторожно, стараясь не делать резких движений, чтобы не разбудить Лотту, отложила его обратно на столик.
Подруга лишь слегка пошевелилась во сне, глубже уткнувшись носом в мое плечо. Её мерное, спокойное дыхание сейчас контрастировало с тем безумием, которое творилось у меня внутри.
Я медленно подняла голову и начала оглядывать квартиру на наличие камер. Мои глаза, уже привыкшие к полумраку гостиной, лихорадочно сканировали каждый угол. Откуда? Откуда он знает?!
«Может... может, угадал? — пронеслась в голове спасительная, жалкая мысль. — Ну конечно! На улице ливень, холодно, любой нормальный человек, придя домой, заварит себе что-то горячее. Это просто совпадение. Он просто играет в угадайку, бьет наобум, чтобы запугать её!»
А если нет?
Взгляд наткнулся на датчик пожарной сигнализации на потолке. Крошечный пластиковый кругляк.
В темноте на нем мерно мигал маленький красный светодиод. Раньше я никогда не обращала на него внимания. А что, если там, внутри?.. А вентиляционная решетка над кухонной дверью? А книжный шкаф, где Лотта хранит свои дурацкие сувениры?
Каждый предмет в нашей уютной, безопасной квартире вдруг показался мне чужим и враждебным. Словно из каждой щели, из каждой темной точки на нас смотрели чьи-то холодные, чужие глаза. Глаза того, кто прямо сейчас сидит перед монитором и наблюдает, как я паникую.
«Так, Корнелия, успокойся, — мысленно приказала я себе, зажмурившись со всей силы. — Не смей. Не смей ломаться».
Но разум уже не слушался. Я чувствовала, как паника начала накрывать меня огромной, удушливой волной. Воздуха в комнате резко стало мало, сердце колотилось в ребра с такой силой, что казалось, Лотта вот-вот проснется от этого стука.
Стены квартиры словно начали сдвигаться, превращая наш дом в тесную, замкнутую ловушку. Перед глазами поплыли темные круги, а шрам на щеке запульсировал от прилившей крови.
Поняв, что еще секунда — и я просто закричу, я начала дышать глубже.
«Вдох... два, три, четыре. Задержка дыхания. Выдох... два, три, четыре».
Я повторяла про себя эту технику, которой меня учил психолог после гибели родителей.
Главное — вернуть контроль над телом. Нас нельзя застать врасплох. Охотник ждет, пока жертва начнет метаться в ужасе, совершая ошибку за ошибкой.
Я сделала еще один глубокий, осознанный вдох, чувствуя, как ледяной воздух немного отрезвляет мозг. Если в доме действительно есть камеры, значит, они установили их недавно. Пока нас не было. И они не просто знают про код — они следят за каждым шагом.
Мне нужно было проверить квартиру.
И сделать это так, чтобы тот, кто смотрит на меня через объектив, ни о чем не догадался. Камуфляж обычной испуганной девчонки должен был работать до конца, пока я не найду эту чертову линзу.
Я заставила себя подняться с дивана максимально естественно — словно просто захотела пить или пойти в туалет. Если за нами смотрят, я не должна выдавать свой страх.
Я на цыпочках пошла на кухню, но вместо того, чтобы включить верхний свет, зажгла лишь маленькую подсветку над раковиной.
Полумрак давал мне преимущество: в темноте скрытую камеру обнаружить легче — её выдает едва заметный отсвет линзы, если посмотреть под правильным углом, или крошечный инфракрасный диод ночного видения.
Мой поиск начался с кухни. Я подошла к окну, делая вид, что просто смотрю на улицу, а сама до боли в глазах всматривалась в пластиковую раму, в стыки подоконника, в горшки с Лоттиными фикусами. Ничего. Обычная земля, обычный пластик.
Тогда я перевела взгляд на вентиляционную решетку под потолком. Сердце забилось быстрее.
Я пододвинула тяжелый деревянный стул, стараясь делать это беззвучно, чтобы не разбудить подругу. Встав на него, я оказалась лицом к лицу с темным зевом вентиляции. Из кармана домашних шорт я достала телефон, включила фонарик и направила узкий луч света прямо сквозь узкие пластиковые ламели.
Я водила лучом из стороны в сторону, ожидая увидеть круглый стеклянный блик. Но там была только серая, пушистая вековая пыль и паутина. Никаких проводов. Никаких объективов.
Спустившись, я провела пальцами по стыкам кухонного гарнитура, заглянула за микроволновку, проверила розетки — иногда шпионские штучки маскируют под обычные тройники. Всё чисто.
Я вернулась в гостиную, стараясь не смотреть в сторону спящей Лотты. Теперь объектом моего внимания стал телевизор и книжный шкаф.
Камеры часто прячут среди книг или в элементах декора. Я подошла к полкам, делая вид, что выбираю книгу на ночь.
Мои пальцы медленно скользили по корешкам. Я заглядывала в просветы между книгами, осматривала корешки старых энциклопедий, ощупывала рамки с нашими совместными фотографиями.
Глаза уже болели от напряжения, я всматривалась в каждую темную точку, в каждый зазор на часах, стоявших на верхней полке. Колесики, шестеренки, цифры... и больше ничего.
Оставался потолок. Тот самый датчик дыма. Я подошла к нему, встала на цыпочки, вытягивая шею. Фонарик телефона высветил белую пластмассу.
Я знала, как выглядят пожарные датчики со встроенными камерами — у них есть крошечное нетипичное отверстие по центру.
Но этот прибор был абсолютно цельным, стандартным, покрытым тонким слоем пыли, которую никто не тревожил уже пару месяцев.
Я проверила торшеры, заглянула под журнальный столик, проверила даже плинтусы в углах комнаты.
Я искала везде, где только позволяла моя разыгравшаяся фантазия. Мои пальцы покрылись слоем пыли, коленки замерзли от ползания по полу, а дыхание снова стало прерывистым.
И... ничего. Вообще ничего.
Квартира была «чистой». Никаких жучков, никаких скрытых объективов, никаких светящихся точек в темноте. Вокруг были только наши вещи, мебель и тихий салонный свет.
Я бессильно опустилась на пол прямо посреди гостиной, обхватив голову руками. Полное отсутствие улик пугало меня еще сильнее, чем если бы я действительно нашла камеру.
Если в доме нет шпионской техники, то откуда этот анонимный ублюдок узнал про чай? Откуда он знает, что Лотта — кудрявая?
На ум приходило только одно, еще более жуткое объяснение: они не внутри дома. Они снаружи. И их оптика настолько мощная, что они могут видеть нас сквозь малейшие щели в шторах, или они взломали веб-камеру на Лоттином ноутбуке, который сейчас лежал закрытым на столе.
Я подняла глаза на окно. Тяжелые шторы были задернуты, но между ними оставалась крошечная, едва заметная сантиметровая щель. И мне показалось, что прямо сейчас сквозь эту щель из темноты улицы на меня смотрит холодный, торжествующий взгляд маньяка.