По воле богов - против закона песков

Наим проснулся с тяжелым стоном, который вырвался из его пересохшего горла. Голова гудела, а виски пульсировали в такт бешеному ритму сердца. Тело казалось ватным, каждая мышца отзывалась ноющей болью, и даже легкое движение вызывало приступ тошноты. Яркие солнечные лучи, пробиваясь сквозь резные окна, уже заливали комнату золотистым светом, заставляя Наима прищуриться. Он медленно огляделся, пытаясь сфокусировать взгляд на знакомых очертаниях. Мебель из темного дерева, тяжелые, расшитые золотом ковры, устилающие пол, и шелковые драпировки на стенах - все это было ему до боли знакомо. Он снова оказался в роскошных покоях Шадира, где в последнее время проводил так много времени, что они стали ему привычнее собственной скромной обители.

Сбросив тонкое шелковое одеяло, Наим медленно, с усилием поднялся на ноги. Голова закружилась, и ему пришлось опереться рукой о прикроватную тумбочку, чтобы не упасть. Потерев лицо ладонями, он огляделся в поисках Шадира, но наследника нигде не было. Его взгляд скользнул по богато украшенной комнате, но нигде не обнаружил следов присутствия хозяина. Тогда парень, пошатываясь, направился к двери, надеясь найти ответы за ее пределами.

Выйдя в пустой коридор, слуга по привычке огляделся по сторонам. Длинный, сводчатый проход, обычно оживленный слугами и стражей, сейчас был абсолютно безлюден. Ни стражи, ни слуг - лишь звенящая, давящая тишина, которая казалась неестественной и тревожной. Это показалось ему странным, ведь рабочий день давно начался, и дворец обычно кипел жизнью. Но даже во дворе, откуда доносились звуки из открытых окон, царила полная тишина, нарушаемая лишь легким свистом ветра.

- Где все? - пробормотал Наим, хрипло и все ещё сонно.

- Наим! - раздался голос со стороны. Обернувшись, парень увидел Абиля, который с привычной, добродушной улыбкой приближался к нему стуча сандалями по мраморному полу. - Ты в порядке? Выглядишь бледным.

- Голова раскалывается, что случилось? - спросил Наим, снова оглядывая пустое пространство.

- Не переживай, начальника прислуги вызвали в тронный зал, - объяснил Абиль, что немного успокоило Наима. - Остальные в саду и столовой, как обычно. Просто сегодня все немного раньше.

- А где Шадир? - спросил тот с нескрываемым напряжением, ожидая ответа.

- Он на аудиенции, благодаря тебе Гаэля удалось остановить, - пояснил Абиль с приятной, гордой улыбкой, которая озарила его лицо. - Твои действия имели большое значение. Пойдем поедим, тебе нужно восстановить силы.

После полученных ответов, Наим наконец смог расслабиться. Головная боль, словно по волшебству, начала постепенно отступать, уступая место легкому головокружению. Он принял предложение товарища перекусить, чувствуя, как голод начинает просыпаться. Вместе они направились в столовую, где, как и ожидалось, собрались все слуги, оживленно беседуя за скромным, но аппетитным завтраком.

***

С гордо поднятой головой и уверенной осанкой Шадир приблизился к массивным дверям тронного зала. Его шаги звучали твердо и размеренно, отражаясь от высоких стен дворца, украшенных золотыми барельефами и изысканными фресками, повествующими о славных деяниях предков. Стражники, стоявшие по обе стороны входа, сразу же привлекли внимание наследника. Их лица были напряжены, а взгляды метались между собой, выдавая внутреннее волнение, которое не могло ускользнуть от зоркого взгляда Шадира. Он заметил, как их пальцы нервно сжимали рукояти копей, а дыхание становилось прерывистым.

- Сообщите фараону о моём приходе, - распорядился тот. Вот только никто из мужчин не отреагировал, что заставило Шадира вскинуть брови в неозвученном вопросе.

- Вы что забыли кто перед вами стоит? - громко спросила Самина, заставив стражников вздрогнуть, а после переглянуться. Спустя какую-то секундную паузу, оба будто по команде протянули руки к двери. Раздался скрип и казалось это прозвучали ворота, самого ада, за которыми расположился тронный зал, окутанный полумраком, который лишь усиливал ощущение тревоги. Охватившее всех напряжение было настолько осязаемым, что даже обычно невозмутимая Самина, чьё лицо всегда оставалось маской спокойствия, слегка напряглась, и только Шадир осмелился войти в обитель фараона.

Ступая по отполированному до зеркального блеска полу, Шадир не прошел и пары метров, как внезапно остановился. Казалось, сама земля не пускала его дальше, удерживая невидимой силой. Холодный взор его янтарных глаз, способных различать мельчайшие детали, устремился к трону. И то, что он увидел, было необъяснимо. На украшенном драгоценными камнями и инкрустированном золотом кресле, который по праву принадлежал лишь одному человеку, сидел не фараон.

И вот сидящий на троне отнял руку от головы, и его ресницы медленно приподнялись. Глаза, отмеченные тем же наследным блеском, что и у самого Шадира, впились в него, хищным взор. На лице сидящего появилась какая-то радушная, но от этого не менее зловещая улыбка, а затем раздался до боли знакомый, чарующий голос, который Шадир не спутал ни с каким другим.

- Здравствуй брат!

- Уратум! - произнес парегь, и в его голосе застыл тот же холод, что и в его янтарных глазах. Это было не приветствие, а скорее констатация факта, произнесенная с едва сдерживаемой яростью. В этот момент раздался глухой звук закрывающейся двери, отрезавшей тронный зал от прочего мира и оставившей братьев один на один друг с другом.

- Где фараон?! - громко спросил Шадир, заставляя эхо собственного голоса зависнуть где-то под потолком.

- Разве это сейчас важно? - со скукой спростл Уратум, медленно поднявшись на ноги.

Слова произнесенные с каким-то безразличим, застряли комом в горле Шадира. Ладони парня невольно сжались в кулаки, побелевшие от напряжения, или от осознания произошедшего. Но внешне он оставался спокоен, лишь легкая дрожь пробежала по его губам, не отводя взгляда от брата, вернувшегося из небытия, как призрак из прошлого. Если тот так хладнокровно, с такой ледяной уверенностью заявлял о себе, значит, ответ на заданный вопрос, был очевиден. Шадир сам не заметил, как сглотнул, сухой комок в горле мешал дышать, прежде чем заговорить.

- Ты убил его?

- Мы невиделись почти десять лет, разве уход отца сможет омрачить наше воссоединение? - спросил Уратум, и в его голосе прозвучала какая-то загадочная нотка. Ответа не последовало, и тогда парень с грациозной легкостью, спустился к брату покидая отцовский трон. Сандалии его стукнули по мраморному полу, и Уратум, пересекая полосы солнечных лучей, не спеша зашагал. Золотые украшения на его руках и шее сверкнули, отражая свет, тонкие полы безупречно чистого одеяния, сотканного из тончайшего льна, заструились по стройной фигуру, а длинные пряди выгоревших на солнце волос, расположились на плечах. Лишь когда он приблизился и замер прямо перед Шадиром, они напрямую взглянули в глаза друг друга, и в этих взглядах читалась вся история их детства, их братской привязанности, а теперь - и бездонной пропасти, что разделила их.

- Думаешь, почему великий Ра позволил мне пролить кровь владыки? - спросил Уратум, и в его голосе прозвучала насмешка, заставив Шадира свести брови. - Богов не существует, Шадир, есть лишь люди, что сами строят свою судьбу.

- Что ты собираешься делать? - так же холодно, почти безжизненно спросил тот.

- Я займу трон отца и исправлю его ошибки, - с искренней, почти детской улыбкой произнес Уратум, и эта улыбка показалась Шадиру чудовищной, нелепой в этой ситуации. - Надеюсь, ты поможешь мне в этом.

После Уратум отпрянул, словно отбросив ненужную вещь, и спокойной, легкой походкой, будто прогуливаясь по саду, направился к трону, пока Шадир молча, раздумывал над его словами. Фараон мертв, а это значит, наступила смена его правления, смена эпох, которую не мог предугадать никто из обитателей дворца, никто из тех, кто жил под сенью его власти. Было это плохо или нет, нужно ли или наоборот, уже не имело значения, когда залогом стала сама жизнь.

- Что ты скажешь Каиру? - громко спросил Шадир, заставив брата замереть на месте. - Думаешь он тебя поддержит?

- Ему придется, ведь отступать я не стану, - пояснил тот, и вновь улыбнулся в своей привычной манере. Но Шадир не стал ждать, пока брат займет как бы законное место на троне. Он развернулся, и, не торопясь, направился к двери. Когда Уратум, наконец, занял кресло, величественно возвышаясь над залом, Шадир распахнул двери и удалился, не удостоив взглядом так называемого нового владыку земель Египта.

- Звезда династии! - раздался голос со стороны, тут же заставивший Уратума покоситься на говорившего. Джати, до этого стоявший в тени одной из колонн, не спеша показался из своего укрытия. Он склонил голову в знак уважения, но глаза его, древние и мудрые, вскинулись на молодого человека, оценивая, изучая. Так же он был не единственным, кто показался взору принца. Из-за небольшой двери, искусно скрытой в дальнем углу тронного зала, вышел начальник прислуги. Его лицо было хмурым, и он чуть заметно поклонился восседающему на троне человеку, будто нехотя признавая его власть.

- Освободите Вахида! - вдруг приказал Уратум, заставив стариков тут же напрячься. - А того, кто желал смерти моему брату, казнить.

- Но, разве не стоит сначала провести суд? - машинально спросил начальник прислуги, казалось пытаясь найти хоть какую-то зацепку, хоть какой-то аргумент против этого внезапного решения.

- Мой отец, никогда не давал выбора людям, и это было единственным верным решением за все его годы. - начал Уратум, громко и четко. - Гаэль понесет свое наказание без суда, и будет первым, кто положит начало новому правлению.

- Как пожелаете, - с довольной улыбкой произнес джати, не в силах оторвать глаз от человека, которого он, буквально вознес до уровня богов. Этот парень, без сомнения, должен был стать новой звездой, что приведет царство к небывалым высотам, в этом мужчина был уверен как никогда. Стоило лишь взглянуть в его лицо, в его горящие глаза, чтобы понять - перед ним не просто правитель, а нечто большее.

Начальник прислуги, напротив, ощутил, что все произошедшее повлияет на ход истории не в лучшую сторону. Уратум, сын наложницы фараона, изгнанный ребенок, что скитался в песках, и человек, обманувший доверие повелителя, теперь мог привести всю династию к краху. В глазах старика читалась тревога, предчувствие грядущих бурь, которые могли поглотить все, что было построено веками. Он видел в Уратуме не звезду, а скорее падающий метеор, несущий разрушение.

***

Тяжелый кашель, сорвавшийся с губ Нэахима, мгновенно вернул Тотэйя в реальность. Юноша вздрогнул и отпрянул от окна, поспешно приблизившись к кровати. Его взгляд упал на бледное, осунувшееся лицо наследника, и он услышал тяжелый, надрывный стон, исходящий от принца. Быстро наполнив блюдце лечебным отваром, источающим горьковатый травяной аромат, Тотэй поднёс его Нэахиму. Наследник с трудом, но самостоятельно сделал несколько глотков, и его дыхание постепенно выравнивалось, становясь более глубоким и размеренным. Однако глаза так и не открывались - значит, придется ждать, пока силы организма полностью восстановятся.

- Сын любимый отцом, поправляйся скорее, - тихо произнёс Тотэй, сдавленным голосом, в котором слышалась глубокая усталость. Ночные бдения и неустанные заботы о наследнике лишали его сна и сил, но хоть небольшие улучшения уже были заметны, и это давало надежду. Отставив блюдце на прикроватный столик, слуга хотел было немного расслабиться, как вдруг раздался скрип открывающейся двери, нарушивший тишину комнаты. На пороге появился Вахид - как призрачный луч наступающего дня, пробивающийся сквозь полумрак. Прищурившись от света и опираясь на мебель, он медленно огляделся, и Тотэй, подскочив, словно пружина, поспешил к нему. Поддержав друга под руку, юноша тут же всмотрелся в его измученное, осунувшееся лицо, на котором читались следы долгого заточения и тревоги.

- Ты как? - спросил слуга.

- Нормально, - с трудом выдавил Вахид, чуть хрипло и слабо. Парень поднял глаза на царское ложе, где среди развивающихся прозрачных занавесок, сотканных из тончайшего шелка, лежал Нэахим. Тотэй помог ему опереться на себя, и вместе они медленно, шаг за шагом, приблизились к кровати. Вахид опустился рядом, а его дрожащие руки коснулись прохладной ладони наследника. Он сжал её своими пальцами, поднёс к губам и так нежно поцеловал, что на глаза тут же навернулись слёзы, затуманивая взор.

- Нэахим! - выдавил Вахид, с такой пронзительной нежностью и отчаянием, что казалось, сердце вот-вот разорвется от переполняющих его чувств. Он и не знал, что думать, ведь никто ничего не говорил о состоянии принца. Парень молился, чтобы жизнь его любимого была вне опасности, взывал ко всем богам, от мала до велика, чтобы они уберегли Нэахима от злой участи. И казалось, все его просьбы были услышаны: Нэахим дышал, и это было главное, чего так сильно хотел Вахид.

Глядя на развернувшуюся перед ним картину, Тотэй невольно прикусил губу. Теперь юноша понял, почему Наим так рьяно был убежден в невиновности Вахида. Он знал, что их связывает, знал об этих глубоких чувствах, но никому не сказал. И вот Тотэйю стало не по себе, какое-то неприятное, щемящее ощущение зародилось в груди. Дабы избавиться от него, парень прошел на террасу, где свежий утренний воздух немного развеял тяжелые мысли. Взгляд сразу упал на безоблачное, лазурное небо, а затем на пустой двор, залитый мягким светом восходящего солнца. Вот только, не успел он как следует оглядеть пространство внизу, как внимание слуги привлекли открывающиеся ворота, где сразу показалась дюжина всадников. Мужчины, облаченные в плотные одежды и накидки, защищающие от песка, верхом на мощных лошадях въехали во двор, что мгновенно изумило парня.

- Кто это? - выдавил Тотэй, с каким-то изумлением и тревогой глядя на незваных гостей, чьи фигуры выделялись на фоне первых лучей утреннего солнца. Только после его вопроса, Вахид, ещё ослабленный после долгого заточения, медленно поднялся с опоры и направился к террасе. Приблизившись, он нахмурился, морщины на лбу углубились, будто пытаясь разглядеть вдалеке знакомые черты или понять, кто же осмелился нарушить покой дворца в столь ранний час.

- Разбойники Красного утёса.

- Что?! - громко изумился Тотэй, расширив глаза от неожиданности. Он сразу смерил Вахида ошарашенным взглядом, кащалось надеясь, что тот сейчас же опровергнет собственные слова. - Что они здесь делают?

- Я не знаю, зачем они прибыли во дворец, - признался Вахид, с искренней растерянностью и лёгким недоумением. Он обменялся взглядом с Тотэем, и в их глазах читалась общая тревога. Они вновь обратили внимание на прибывших, которые, казалось, притягивали взгляды не только их двоих.

Сновающие по коридорам слуги, так же были изумлены, при виде незнакомцев, что замерли во дворе, на своих верных скакунах. Даже Наим заметил присутствие незваных гостей. Вместе с Абилем они замерли на веранде, наблюдая за всадниками, чьи взгляды были устремлены прямо на дворец, а в глазах читалась решимость и скрытая угроза, что заставляло кровь стынуть в жилах.

- Кто эти люди? - спросил Наим.

- Разбойники, - без колебаний ответил Абиль, не сменив своего серьёзного и сосредоточенного лица.

- Но почему они здесь? - решил узнать слуга, с нескрываемым изумлением. Однако прежде чем Абиль успел ответить, Наим вновь обратил внимание на крепких мужчин, восседающих на лошадях. Их фигуры казались вырезанными из камня - широкие плечи, мускулистые руки, уверенная осанка. Ветер играл с их накидками, поднимая пыль с земли, а глаза одного из них, казалось, светились таинственным лунным отблеском, который невозможно было спутать ни с чем другим. Этот холодный, почти мистический блеск пронзил Наима насквозь, и он почувствовал, как ладони вспотели, а сердце забилось быстрее.

- Сифир? - выдавил он, едва слышно, казалось боясь, что произнесённое имя нарушит хрупкую тишину. Но его шёпот будто разнесся по двору, и мужчина, на которого он смотрел, мгновенно перевёл внимание на слугу. Их глаза встретились и этот момент Наим ощутил, как ноги сами понесли его к ступеням, ведущим во двор.

Но только он появился на виду, все внимание разбойников, как по команде, обратилось к нему. В воздухе повисло напряжение, но не прошло и мгновения, как разбойник Красного утеса спрыгнул с седла, ловко передав поводья своей лошади одному из товарищей. Его длинная коричневая накидка, скрывающая лицо, едва касалась песка, а из-под капюшона выбились черные пряди, обрамляя знакомое лицо. Взор мужчины снова перешел на изумленного слугу, и стоило ему сделать лишь шаг, как эта походка, эти широкие плечи и гордая осанка заиграли привычными движениями, которые Наим помнил с детства.

В груди что-то сжалось, и Наим, не раздумывая, сорвался с места. Он сам не заметив, как налетел на мужчину, как его руки обхватили крепкую шею, а ноги потеряли опору, и парень повис на нем, словно ребенок.

- Наим! - сдавленно произнес тот, оплетая руки вокруг тонкой талии юноши. Сифир оторвал слугу от земли, прижав его еще сильнее к себе, и просто обнял, так крепко и тепло, что Наим просто не смог сопротивляться. Он уткнулся лицом в плотную накидку, пропахшую ветром и песком, и вдохнул знакомый запах, который очень давно засел в его памяти.

- Я скучал! - признался парень, и голос его дрогнул от нахлынувших эмоций.

- Я тоже, - ответил Сифир, вдыхая аромат благовоний в длинных темных волосах Наима. Казалось, они могли простоять так целую вечность, ничего не делая и почти не говоря, просто наслаждаясь моментом воссоединения. Но Наим вовремя пришел в себя. С неохотой отпрянув, он поймал взор мужчины в свой, и с нескрываемым вопросом уставился на старого друга.

- Но почему ты здесь? Ты же сбежал из дворца! - спросил парень, лишь сейчас приметив на себе вопросительные взгляды разбойников, что молча наблюдали за развернувшейся ситуацией. - Ты стал разбойником?

- Всё не так просто, как кажется, я потом тебе всё объясню, - чуть напрягшись, пояснил Сифир, то ли не желая говорить при свидетелях, то ли боясь осуждения. Его голос звучал глухо, и Наим почувствовал, как в нем проскользнула нотка тревоги. Но даже если тот ничего не хотел говорить, Наим уже начал ощущать что-то неладное. Куча вопросов, один за другим, принялись разрывать его голову, и слуга невольно отступил на шаг, чувствуя, как нарастает внутреннее беспокойство.

Но не прошло и пары минут, как внимание прибывших, и в том числе Наима, привлек джати. Старик внезапно вышел во двор, вместе с Абилем, обведя внимательным взглядом всадников, а после и слугу. Его глаза, казалось, видели насквозь, и тот сразу поклонился, выказывая уважение советнику. Разбойники же, наоборот не шелохнулись, и продолжили сидеть в сёдлах. Джати, не обращая внимания на их неподвижность, медленно подошел ближе, стуча посохом по камням двора, создавая ритмичный аккомпанемент напряженной тишине.

- Вас уже ожидают, следуйте за мной, - прозвучал голос старика, сухой и властный. Эти слова мгновенно заставили мужчин спрыгнуть с лошадей, чьи копыта глухо стукнули по вымощенной камнем дорожке. Не задавая лишних вопросов, они, как тени, направились к величественным стенам дворца. Однако, прежде чем провести гостей в тронный зал, джати обернулся.

- Наим, пошли! - позвал он, и юноша, стоявший чуть поодаль, вздрогнул. Спорить он не стал, лишь покорно опустил взгляд. Как только мужчины двинулись за стариком, слуга с опаской пристроился к ним, а точнее - к Абилю, который не отставал от советника.

- Что происходит?

- Ты о чём? - переспросил Абиль, его взгляд скользнул по Наиму, но тут же вернулся к спине советника, делая вид, что ничего не замечает.

- Во дворце что-то произошло? - с тревогой в голосе поинтересовался юноша, обводя взглядом крепкие спины разбойников, скрытые под грубыми накидками, из-под которых иногда выглядывали рукояти кинжалов.

- С чего ты взял? По-моему, всё как обычно, - с легкой, почти незаметной улыбкой ответил Абиль. Хотя он и старался казаться невозмутимым, Наим был уверен - что-то изменилось. Дворец, обычно наполненный гомоном слуг и звоном оружия стражи, теперь казался мертвенно тихим. Он ещё не встретил ни одного стражника, и нигде не было видно Гаэля, чье присутствие обычно ощущалось повсюду. Дворец словно затих, погрузившись в зловещую тишину, а появление разбойников, и вовсе оставалось полной загадкой. Даже Абиль вёл себя необычно - спокойно и как-то легко, будто предвкушая что-то.

Наконец показались массивные двери тронного зала и первая стража. Мужчин спокойно пропустили внутрь, и Наим почувствовал ещё одно странное ощущение. Раньше, переступая порог этого места, он ощущал леденящий холод и сковывающий страх, но теперь эти чувства сменились легкой тревогой и чем-то ещё, пока неясным. Разбойники замерли, застыв на месте, и слуги, стоявшие за их спинами, тоже остановились. Все как один устремили взгляды на трон, возвышающийся в центре зала, и Наим последовал их примеру. Щурясь от яркого света, падающего сквозь резные окна на цветное стекло и золотое убранство, что ослепляло своим великолепием, Наим будто потерял дар речи. Высокая фигура поднялась с трона, подставляя лицо солнечному свету, и наконец собравшиеся смогли разглядеть молодого парня с янтарными, живыми глазами, что пленили внимание каждого.

- Дисай?! - изумился Наим, чувствуя как сердце сжалось предчувствуя что-то невероятное.

- Разбойники Красного утёса, приветствую, - произнес тот, властно и гордо вскинув голову, как коронованный правитель.

- Что происходит? - выдавил Наим, не скрывая своего потрясения, лихорадочно метая глаза по залу, пытаясь ухватиться за хоть какую-то нить реальности.

- Смена власти, - неожиданно произнес Абиль, его тон был спокоен, почти безразличен, что еще больше выбило Наима из колеи. - Перед тобой не Дисай, а звезда династии, пятый наследник почившего фараона.

- Почившего?! - выдохнул Наим, не веря своим ушам. Он вновь уставился на парня, который, что не замечая всеобщего смятения, уже невозмутимо опустился на трон. На его губах играла какая-то странная, почти хищная улыбка, от которой по спине Наима пробежал холодок. Казалось, время вокруг застыло, превратившись в вязкую, неподвижную субстанцию. Звуки притупились, а дыхание и вовсе исчезло, оставив лишь давящую тишину. Атмосфера изменилась в одно мгновение, будто кто-то перевернул страницу целой истории, и даже воздух наполнился ощущением неизбежности, и чем-то пугающим.

Власть, что так долго, казалось, вечно, правила этим дворцом, теперь сменилась. Наступил переворот, эра нового повелителя, и Наим стал одним из немногих, кто только сейчас, с леденящим ужасом, осознал истинный смысл всех тех ужасающих событий, что предшествовали этому моменту. Неужели все это дело рук Дисая? Разве такое возможно? Мысль эта была настолько чудовищной, что разум слуги отказывался ее принять, но холодная логика шептала, что другого объяснения просто нет.