Глава 37
Не находя себе места, из-за клокочущей в груди тревоги, Наим не спешил возвращаться в свою комнату. Рабочий день уже подошел к концу, но утренняя новость о казни Сифира, не давала юноше здраво мыслить. Он буквально не знал, что ему делать в этой ситуации. Желание спасти наемника было неоспоримо, но как ему действовать, когда дворец кишит стражей, а лунный диск сверкает ярче солнца, бросая на каменные полы причудливые тени. Он не мог просто пробраться в подземелье, и даже если бы это сработало, сил справиться со стражей недостаточно.
Тогда-то Наим и заметил джати, советника фараона, что не спеша двигался вдоль колонн, словно разгоняя тьму своим присутствием. Этот человек был первым лицом при дворе, не считая самого правителя, и даже наследники воспринимали его, как равного. Его слово имело вес, и Наим знал это не по наслышке. Возможно, если он все расскажет и объяснит, то сможет спасти Сифира? Попытаться стоило, и Наим, почувствовав прилив решимости, не раздумывая бросился на встречу советнику, желая немедленно с ним поговорить.
- Достопочтенный джати! - позвал слуга, привлекая внимание мужчины. Едва Наим приблизился, как сразу склонился в уважительном поклоне, пытаясь сохранить порядок ума, несмотря на тревогу внутри тела. - Прошу, выполните мою просьбу!
- Ты решил, что желаешь получить в награду? - спросил тот сухо, без малейшего интереса.
- Да!
- Хорошо, я слушаю тебя. Подними голову, - разрешил тот, протянув ладонь, будто приглашая к беседе. Наим повиновался его приказу, выпрямил спину и тут же вперился взглядом в суровое, морщинистое лицо мужчины. Глаза Джати, казалось, видели его насквозь, и Наим почувствовал, как по спине пробежал холодок.
- Достопочтенный джати, отмените казнь наёмника! - вдруг попросил тот, заставив мужчину нахмурится.
- Что?! - изумился советник смерив суровым взглядом юного слугу.
- Он пришёл во дворец из-за меня...- но Наим не успел закончить, как его слова были прерваны громким стуком барабанов. Он прозвучал, как грохот над головой, и разразился эхом по всему дворцу, введя слугу в ступор и насторожив джати.
- Тревога! Пленник сбежал! - громкий голос кого-то из солдат, разнес весть, а звук барабанов в мгновение усилился, привлекая внимание всего дворца.
***
Нэахим, медленно и нехотя, покинув свое роскошное ложе, устланное мягкими тканями и золотой вышивкой, прошелся к широкой террасе. Отсюда открывался вид на залитый лунным светом внутренний двор, где обычно царила тишина и покой. Но сегодня эта умиротворенность была нарушена. Он сразу же услышал громкие, встревоженные голоса, резкий, пронзительный звук барабанов, возвестивший о тревоге, и даже увидел первых мужчин, что, сжимая в руках факелы, пронеслись мимо.
- В чём дело? - спросил любимый отцом, нахмурив брови выдавая зарождающееся беспокойство. Буквально тут же, словно вынырнув из клубящегося полумрака, из-за тонких занавесок, появился Вахид.
- Подняли тревогу, говорят наёмник сбежал, - доложил слуга.
- Каир будет в не себя от ярости, - с явным раздражением произнес Нэахим, скрестив руки на груди, будто уже предвидел предстоящую сцену. Он уже знал какой будет реакци брата, и прекрасно понимал, что ни он, ни могущественный фараон, не будут в восторге от этой новости.
Тем временем глухой рокот барабанов, вырвал и Шадира из объятий сна. Сбросив легкое, прохладное покрывало, он медленно огляделся, будто этот тревожный гул был слышен только ему одному. С явным недовольством, отразившимся на его лице, Шадир направился к окну, желая выяснить причину этой внезапной ночной суматохи.
Суетливые, хаотичные движения стражников, снующих по двору, его совершенно не впечатлили, а их громкие, возбужденные голоса и вовсе пробудили его окончательно. Однако, прежде чем украшение двора успел вернуться в свою мягкую постель, в его покои вошла Самина. Женщина, сцепив руки в замок в знак покорности, тут же низко поклонилась, но Шадир, погруженный в свои мысли, не обратил никакого внимания на проявленное к нему уважение.
- Украшение двора, наёмник сбежал, - сообщила она, не поднимая глаз.
- И стоило ради этого поднимать такой шум? - недовольно пробурчал наследник, не скрывая в тоне своего голоса равнодушие.
***
Распахнув тяжелую, скрипучую дверь темницы, Каир тут же заметил тело стражника, вокруг которого замерли в напряжении двое других. Мужчины с бледными, испуганными лицами старались не показывать своего нервного состояния, но при виде благого сына, его властного присутствия, все они невольно сжались. Каир, чьи глаза горели ледяным, холодным взглядом, оглядел грубые камни, мелкий песок под ногами, и только когда тусклый лунный свет проник в темницу, проливая призрачный свет, он сжал руки в кулаки.
- Обыскать каждый угол дворца, найти его!
- Есть! - раздался хор голосов, прокатившийся по мрачному пространству. Стражники, до этого стоявшие плотной, непроницаемой стеной за спиной наследника, разбежались, будто испуганные крысы, спеша скрыться от суровых, пронзительных глаз Каира.
Тут же, будто заметив нечто странное, что привлекло его внимание, наследник фараона вошёл в темницу, заставив двоих оставшихся мужчин расступиться. Казалось, он собирался осмотреть тело убитого стражника, но нет, его привлекло кое-что другое. В углу, где в последний раз сидел наёмник, в сером, тусклом свете что-то блестело, словно подзывая мужчину к себе.
Опустившись на колено, Каир протянул руку к едва заметной вещице и осторожно расположил её на своей ладони. Тонкое украшение, которое знать обычно крепила к поясу, было простым и невзрачным, что затрудняло понимание, кому оно могло принадлежать. Любой другой человек, так и не разобравшись, не придал бы этой мелкой улике никакого значения, но Каир был из тех, кто не входил в их число. Сжав фибулу в плотном кулаке, благой сын на максимальной скорости прокрутил в голове все образы людей, ранее посещавших эту темницу, и выбрал один из наиболее вероятных.
- Стража! - с рыком позвал он поднимась. - Задержите великолепного сына, и немедленно доставьте в тронный зал.
***
Укрывшись в тени пышного дворцового сада, Сифир старался стать единым целым с раскидистыми деревьями и густыми кустарниками, затаившись и не привлекая к себе ни малейшего внимания. Его темная одежда, сотканная из грубой ткани, сливалась с ночными тенями, а сам он, словно хищник, выжидал момент. Он видел, как мимо проносились стражники, их факелы выхватывали из мрака блеск хопешей и напряженные лица, а внутри дворца уже поднялся невообразимый шум. Гул голосов, смешанный с грохотом барабанов, нарастал, как стена, отрезая ему путь к долгожданной свободе, к той жизни, что ждала его за всеми бартерами этого места.
Но, казалось, его отчаянное стремление покинуть эти стены почувствовал кто-то еще. Некая тень, бесшумная и стремительная, приблизилась так внезапно, что Сифир, пытаясь молниеносно среагировать, резко развернулся, готовясь к схватке. Однако, едва он успел замахнуться, как его запястье сдавили с такой силой, что пришлось оскалиться от боли и неожиданности. Сквозь сумрак и слабый, мерцающий лунный свет, наемник тут же разглядел лицо торговца, который почти навис над ним, с ухмылкой на губах.
- Алилим! - прошипел Сифир, с трудом вырывая руку из грубой, цепкой хватки.
- Что, немного не рассчитал? - спросил тот, показательно обводя взглядом новую группу стражников, мелькнувших вдали. - Дворец фараона кишит стражей, даже больше, чем врата Дуата в час великого суда. Такими темпами ты отсюда не выберешься, даже если будешь ползти на коленях.
- Ты плохо меня знаешь, - прорычал Сифир, одарив его суровым, пронзительным взглядом, который торговец, казалось, не оставил без внимания.
- Наоборот, тебя-то я как раз знаю очень хорошо, - подметил Алилим насмешливо. Затем мужчина стянул с плеча свою видавшую виды тканевую холщовую сумку, потертую от долгих странствий, и бросил ее прямо к ногам наёмника. - Переоденься!
- Предлагаешь мне стать торговцем? - недоумевающе спросил Сифир, глядя на мешок с недоверием.
- Ты же хочешь покинуть дворец? - спросил он с хитрой ухмылкой, словно предлагая игру. - А я наконец верну тебе долг за свою жизнь, когда ты спас меня от головорезов в пустыне.
- Нашёл, что вспомнить, - цокнул Сифир, покосившись на мешок. Выбора у него не было, и мужчина, вздохнув, все же решил принять помощь торговца. Пока он раздевался, меняя свою темную, свободную одежду, идеально подходящую для скрытности, на более плотную и неудобную, но подходящую для маскировки, Алилим то и дело посматривал в его сторону. Рельефы крепких мышц и сильных рук не особо волновали торговца, как лицо, которое Сифир постоянно скрывал за маской. Меняя свой прежний образ безжалостного убийцы на более неприметный, ему пришлось избавиться и от нее. Тут же лунный свет, пробившись сквозь листву, осветил лицо Сифира, лицо, привычное для суровых египетских песков, закаленное ветрами и солнцем. Вот только лишь сейчас Алилим заметил изъян, который мужчина так тщательно скрывал. Шрам, глубокий и старый, пересекший его губы под прямым углом, выглядел как самая настоящая боевая рана.
- Носишь маску, чтобы не пугать детишек? - решил пошутить торговец, когда Сифир набросил на плечи накидку цвета песка, которая теперь делала его похожим на одного из многих путников.
- Ты сказал, что выведешь меня! - напомнил Сифир, игнорируя заданный вопрос.
- Да, мы отправляемся сейчас, нужно успеть исчезнуть до того, как выставят стражу на наружной стене, - пояснил торговец. Как только все приготовления были готовы, Сифир и Алилим огляделись, и когда путь остался открытым, они не спеша вышли из своего укрытия, продолжая таится в тенях извилистых деревьев и кустов.
Караван состоял всего из нескольких лошадей и повозок, груженных товарами. Торговцы уже расположились на привычных местах, и осталось лишь Алилиму занять свою лошадь. Как только мужчина ловко запрыгнул в седло, Сифир последовал его примеру, вскарабкавшись на стоящего рядом скакуна.
- Где гарантия, что тебя не станут проверять? - с подозрением спросил наемник, с подозрением скользнув по лицам торговцев, настороженным взглядом.
- Я хороший друг благого сына, а также доверенный информатор фарарна, - похвастался Алилим, вздернув поводья. - Я пользуюсь привилегиями, которые ты, мой дорогой Сифир, пока не можешь себе позволить.
Лошадь Алилима тронулась, и мужчина направился вперед, давая указание выдвигаться оставшемуся каравану. Сифир не стал отставать, и, пытаясь вести себя непринужденно, слившись с группой торговцев, последовал за ними.
Караван обогнул внутренний двор, и всадники сразу обратили внимание на спешащих покинуть дворец мужчин. Алилим со спокойной улыбкой приблизился к одному из них, стоявшему у ворот, и что-то бросил ему, небрежно, словно это была мелочь. Слова торговца вызвали улыбку на лице служивого, и тот лишь кивнул, пропуская их дальше. Как он и говорил, их не стали проверять, ведь отношение египтян к Алилиму давно было выстроено на доверии. Его имя было известно повсюду, от шумных, пыльных торговых площадей, до тихих, забытых уголков мира, куда редко ступала нога человека.
Алилим славился не только своим острым, как клинок, умом и умением находить самую ценную, порой опасную информацию, но и как торговец редкими, порой экзотическими товарами. Ходили слухи, что в его караванах, можно было найти и нечто более мрачное - живой товар, людей, чьи судьбы были проданы. Именно это и привело Сифира к его каравану, в тот день, когда их пути впервые пересеклись. Но судьба, как это часто бывает в этих бескрайних просторах, внесла свои коррективы. На мирный караван, груженный драгоценностями и шелками, внезапно налетели разбойники. И Сифир, оказавшийся невольным свидетелем этой кровавой сцены, не мог остаться в стороне.
Покинув массивные стены дворца, Сифир, словно пойманный невидимой сетью, вдруг замер. Его взгляд, обычно острый и цепкий, вернулся к величественному зданию, где ещё доносились последние звуки барабанного боя. Необъяснимое, почти физическое влечение заставило его захотеть вернуться, переступить порог, который он только что оставил позади. Впервые с момента своего появления у царских врат, наёмник на мгновение усомнился в правильности своего решения, в верности выбранного пути.
- Если хочешь остаться, я скажу что наёмник пробрался в повозку, и верну тебя обратно, - с лёгкой улыбкой предложил Алилим, подводя свою лошадь ближе.
- Я ещё вернусь сюда, - твёрдо произнёс Сифир, так сжимая поводья, что заскрипели перчатки.
- Интересно, что же тебя привлекает в этих стенах? - усмехнулся торговец, подмечая необычную иронию ситуации. Наёмник - человек вольный и свободный, как ветер. Таким не нужны ни власть, ни богатство, ни дворцовые интриги. Они живут для себя, ради себя, и гордятся этой независимостью, этим правом выбирать свой путь. Алилим повидал немало таких вольных убийц, чьи лица были высечены ветрами и битвами, но ни один из них даже не взглянул в сторону дворца фараона так, как сейчас смотрел Сифир - с той странной смесью тоски и решимости, словно видел там не просто камни и золото, а нечто сокровенное, что навсегда изменило его цели.