Глава 32
Ранее утро для начальника прислуги началось с привычных, отточенных годами дел. Первые лучи солнца, едва коснувшись песчаных дюн, окрасили дворец в тёплые золотистые оттенки, пробуждая его величественные колонны и резные барельефы. Но к привычным обязанностям добавилась новая - едва светило взошло, во двор въехали торговцы на покрытых пылью повозках, гружёных рабами и товарами. Встреча с ними проходила по установленному порядку, зависящему от количества привезённых юношей и девушек.
Начальник прислуги, мужчина средних лет с суровым, выветренным лицом, привычно нахмурился, осматривая молодых рабов. Его взгляд был острым и проницательным, словно он мог прочесть судьбу каждого из них. Поочерёдно они поднимали головы, встречая взгляд мужчины, который не только оценивал их внешность, но и тщательно изучал мускулы, осматривая каждую царапину и шрам, прикидывая, сколько работы они смогут выполнить во дворце фараона. Тем временем Алилим же стоял в стороне, молча и терпеливо ожидая, пока начальник прислуги завершит осмотр.
- Новых слуг привезли? - вдруг спросил Наим, подходя к перилам балкона, где застыл Тотэй. Парни на секунду обменялись взглядами, полными невысказанных мыслей, а после вернули внимание торговцам, словно притягиваемые невидимой силой к происходящему внизу.
- Алилим во всей красе, - подметил Тотэй невольно поёжившись. - Когда он во дворце сразу не по себе становится.
- Это точно, - согласился Наим, покосившись на мужчину. Слыша их разговор, Абиль, сам не заметил, как оглядел торговца с головы до ног. Алилим был крепким мужчиной, его широкие плечи скрывала синяя плотная накидка, защищавшая от палящего солнца и вездесущего песка. Он стоял с гордо поднятой головой, ожидая оценки своего товара, выражая уверенность и некую надменность. Иногда он бросал быстрые, цепкие взгляды из стороны в сторону, будто ожидая нападения с любой стороны, показывая свою постоянную настороженность, присущую тем, кто привык жить на грани. Но лишь когда его глаза устремились в сторону балкона, где застыли парни, повеяло чем-то странным, почти осязаемым холодом.
Тотэй тут же дрогнул, словно от внезапного порыва ветра, и, отойдя прочь, забрал с пола корзину грязного белья, решив вернуться к работе. Наим отреагировал точно так же, избегая зрительного контакта с мужчиной, тоже скрывшись из виду. И лишь Абиль не шелохнулся. Торговец впился в него взглядом, достаточно серьёзным и холодным, чтобы ощутить его всем телом, будто ледяное прикосновение. Но Абиль лишь скрестив руки на груди, вскинул голову, спокойно и даже вызывающе отреагировав на пристальный интерес Алилима. В его глазах не было ни страха, ни покорности, лишь некая скрытая сила, которая, казалось, могла противостоять любому давлению. Он не отвёл взор, и в этом молчаливом противостоянии взглядов, длившемся всего несколько мгновений, почувствовалось нечто странное.
После того как начальник прислуги, одобрил свежепривезенных рабов, Алилим, не теряя ни минуты, отправился на аудиенцию к фараону. Правитель Египта, чья власть простиралась от золотых песков пустыни до плодородных берегов Нила, вел дела со многими людьми, но с Алилимом у него сложились особенно доверительные отношения. Этот человек, чьи глаза видели множество земель и чьи руки касались бесчисленных сокровищ, не только снабжал дворец редкими и ценными товарами, от благовоний до драгоценных камней, но и поставлял информацию, которую было крайне сложно добыть.
Пройдя несколько коридоров, украшенных фресками, изображающими деяния богов и фараонов, торговец без труда достиг тронного зала. Стража, держащая в руках копья, тут же распахнула перед ним массивные двери и Алилим беспрепятственно переступил порог, ощущая прохладу мраморного пола под своими сандалиями.
Фараон, величественный и невозмутимый, восседал на троне, вырезанном из цельного куска черного гранита и украшенном золотом и лазуритом. Он беседовал с Каиром, о недавних событиях, возможно, о военных походах или о строительстве новых храмов. Но стоило появиться Алилиму, чья фигура выделялась среди придворных своей уверенностью, как все внимание тут же переключилось на него. Торговец с достоинством, присущим человеку, знающему себе цену, приблизился, а затем поклонился в знак глубокого уважения правителю Египта, и его сыну.
- Повелитель!
- Алилим, легка ли была твоя дорога? - спросил фараон, подняв руку, украшенную массивными золотыми кольцами. Этим жестом он позволил торговцу выпрямиться, освобождая его от необходимости продолжать поклон, который мог бы показаться чрезмерным.
- Великий Ра благосклонен к путникам, проблем не возникло, - ответил Алилим, мельком взглянув на Каира, чьи глаза сияли любопытством. Наследник уже подошел к нему и, протянув руку, положил ее на широкое плечо гостя, приветствуя старого друга. Алилим ответил тем же, и мужчины, коснувшись друг друга, обменялись улыбками, в которых читалось взаимное понимание.
- Давно не виделись, - произнёс Каир, отметив долгое отсутствие торговца.
- Как Нил разливается и отступает, так и торговец уходит и возвращается.
- Я рад твоему возвращению, - признался наследник с легкой улыбкой.
- Алилим есть новости? - спросил фараон, его голос приобрел более деловой тон, прерывая их скромный диалог. Торговец не мог проигнорировать вопрос повелителя, ведь именно за новостями он и был призван, и машинально дал ответ, готовый поделиться всем, что узнал в своих дальних странствиях.
- Я столкнулся с караваном из Синая, они говорят, что нубийцы активно скупают оружие.
- Они готовятся к войне? - решил уточнить Каир, заметно напрягшись.
- Их ряды малочисленны, но они заключили перемирие с разбойниками у Красного утёса, - сообщил торговец более серьёзным голосом. Услышанное заставило фараона напрячься, собственно, как и Каира, что перевел внимание на отца.
- Разбойники с Красного утёса, серьезная проблема, в последнее время их число перевалило за пару сотен, - рассказал благой сын.
- Они ещё ни разу не переступали границы Египта, - произнёс фараон чуть пораздумав. - Что нубийцы могут предложить в обмен на их помощь?
- Уверен не много повелитель, скорее всего у этих людей свои цели, - пояснил Алилим. Фараон, хоть и был слегка озадачен последними известиями от торговца, но не подал виду. Его лицо оставалось невозмутимым, лишь легкая тень пробежала по глазам, прежде чем он отпустил сына и гостя, избавив их от необходимости отвечать на вопросы. Каир и Алилим, едва покинув тронный зал, где тяжелые двери с глухим стуком закрылись за ними, зашагали по длинному, богато украшенному коридору, обмениваясь многозначительными взглядами.
- Умеешь приносить добрые вести, - с сарказмом заметил Каир.
- Я много путешествую, а в мире, много людей знаешь ли.
- Твои вести важны, уверен, фараон их оценит.
- Лучше ты расскажи, что нового во дворце, - с неподдельным интересом спросил Алилим. Но стоило Каиру вспомнить недавние события, как его лицо омрачилось, на лбу пролегла глубокая морщина, а губы сжались в тонкую линию.
Лоджия была просторной, с колоннами, увитыми цветущими лианами, и открывала великолепный вид на дворцовый сад, утопающий в зелени и благоухании цветов, именно здесь старые друзья решили продолжить диалог. Гиэль нервными движениями, словно предчувствуя что-то недоброе, наполнил кубки из глиняного кувшина, украшенного искусной резьбой, и отступил в тень, когда сын фараона и торговец заняли свои места в мягких креслах, обитых дорогими тканями. Сделав пару глотков терпкого, ароматного вина, Каир без утайки посвятил гостя в последние новости. Он рассказал о наёмнике, что под покровом темноты, пытался убить Шадира и навредить Яфеу. Также он сообщил о недавнем убийстве, которое потрясло дворец, и о своих подозрениях относительно слуг, ранее работавших в храме. Рассказ наследника фараона буквально потряс Алилима, заставив его насторожиться, и он глубоко задумался над услышанным, невольно поглаживая подбородок.
- Ты выяснил кто его послал? - спросил торговец, глядя на собеседника.
- Ещё нет!
- Странно всё это, если его не нанимали, то должна быть причина почему он заявился, - предположил Алилим.
- Я бы лично прикончил Шадира, но он непредсказуем, - с досадой проворчал Каир, откидываясь на спинку резного кресла. Его взгляд, обычно холодный и расчётливый, сейчас был омрачён раздражением. Свою неприязнь к братьям он никогда не скрывал, да и не видел в этом смысла. Торговец, знал царскую семью с давних пор и ещё подростком не раз становился свидетелем их бесконечных ссор, наблюдая за ними, как за диковинными зверями в клетке.
- В моих кругах крутится много народу, дай взглянуть на него, может я выясню, что его сюда привело, - намекнул Алилим, изогнув губы в едва заметной улыбке. Он поправил складки своего льняного одеяния, а глаза, привыкшие выискивать выгоду в любой ситуации, блеснули интересом.
- Он в темнице, смотри когда хочешь, страже я сообщу, - позволил тот, вновь делая глоток вина. - Помнишь о чём я тебя просил, в нашу последнюю встречу?
- Новостей нет, никто и знать не знает про пятого сына фараона, - машинально сообщил Алилим, чуть серьёзнее, устремив взгляд вдаль, словно он пытался прочесть невидимые письмена на горизонте. - Похоже он и впрямь погиб.
- Одной проблемой меньше! - Каир усмехнулся, и в его глазах мелькнул холодный блеск. Он отставил кубок на мраморный столик, и звонкий звук эхом разнёсся по лоджии.
- Ты же не для себя просил разузнать о нём, а для Яфеу? - решил уточнить торговец, внимательно наблюдая за собеседником. Стоило Каиру нахмуриться, и глубокая морщина пролегла между его бровями, подтверждая догадку. Он и без того знал, что Каира не волновала судьба пятого брата, но признаться Алилим не мог, что просьба узнать хоть какую-то информацию выбила его из колеи. Однако даже к ней он отнёсся всерьёз и осторожно пытался хоть что-то разузнать. Но слухов о нём не было даже в самых дальних уголках Египта, словно о призраке, которого никогда не существовал, растворившись в песках времени.
- Есть ещё что-то, верно? - заинтересованно спросил Алилим, поднеся к губам кубок.
- А ты проницателен. Да, фараон решил свести одного из нас с принцессой Азенет.
- Оу-у, - с улыбкой протянул собеседник, заставив тем самым Каира усмехнутся. - Полагаю, никто из вас не горит желанием стать супругом принцессы?
- Воля фараона - закон, - напомнил Каир, давая понять, что так или иначе его слово после слова отца, не имеет никакого значения.
Мужчины просидели на лоджии до самого вечера, вспоминая былое и обсуждая старые воспоминания. Они даже не заметили, как солнце начало клониться к закату, и Алилиму пришлось остаться во дворце на ночь. Обычно торговцы использовали ночное время для пересечения территорий разбойников, дабы сохранить товар в целости, но сегодня их приютил дворец, окутанный прохладой и тишиной наступающей ночи.
Утомленный вином, Алилим неспешно бродил по пустынному коридору, освещенному мерцанием факелов. Его взгляд скользил по стенам, украшенным древними фресками, когда он заметил впереди тонкую фигуру в белоснежном синдоне. Слуга оживленно беседовал со стражником, чья массивная фигура казалась нелепой рядом с хрупким юношей. Алилим, прислонившись к ближайшей колонне, чья поверхность была прохладной и гладкой под его ладонью, невольно стал свидетелем их разговора.
- Тебя давно не было, неужели работы так много? - с усмешкой, что кривила его губы, спросил стражник, поправляя широкий пояс. Однако его веселье не нашло отклика в лице слуги, чьи черты оставались холодными и отстраненными. - Абиль, парни скучают, может, составишь нам компанию вечером?
- Не могу, дела, - отмахнулся Абиль, его тон был лишен всякой теплоты, и он уже собирался уйти, будто желая поскорее скрыться. Но стражник не собирался отпускать его так просто. Он схватил слугу за руку, и крепкие пальцы сомкнулись на тонком запястье. Хватка была резкой, заставив Абиля напрячься и остановиться, глядя на своего обидчика серыми глазами, в которых мелькнула тень раздражения.
- Да ладно тебе, повеселимся немного!
- Отпусти, - потребовал Абиль, его голос был низким и твердым, а рука сжалась в кулак до побелевших костяшек. Но его реакция лишь позабавила стражника, подогрев его интерес, и на его лице появилась хищная ухмылка.
- Я ведь могу и заставить тебя, ты это понимаешь? - намекнул стражник, его голос стал ниже, а взгляд - более требовательным. Его настойчивость раздражала Абиля, что было заметно по его лицу, на котором проступила легкая бледность, и по его напряженному телу, готовому к рывку.
Алилим, подслушав этот диалог, усмехнулся, изогнув губы в тонкой линии, он плавно вышел из своего укрытия, словно тень, отделившаяся от стены. Торговец приблизился к Абилю со спины, и стражник даже не сразу осознал его присутствие, продолжая давить на слугу. Лишь когда крепкая, сильная рука Алилима сжала запястье мужчины, заставив того отшатнуться от неожиданности, Абиль вздрогнул. Он успел лишь мельком взглянуть на торговца, чье лицо было скрыто в полумраке, но тот резким движением прижал его к себе. Абиль почувствовал, как по спине пробежал ток, а сильная рука мужчины повисла на нем, как тяжелый шарф, сковывая движения и лишая возможности сопротивляться.
- Сегодня он развлекает меня, - внезапно заявил Алилим, вскинув глаза на стражника. Улыбка исчезла с его лица, а брови нахмурились при виде этой сцены. Заявление было достаточно громким, чтобы его не проигнорировать, и стражник, зная, кто такой Алилим, решил не вмешиваться. Бросив последний, недовольный взгляд на Абиля, он удалился прочь, под пристальным взором торговца.
Как только стражник скрылся из виду, Абиль резко оттолкнул Алилима, и тот слегка покачнувшись ловко устоял на ногах, оказавшись под настороженным взглядом слуги. С губ мужчины сорвался легкий смешок, низкий и дразнящий, а игривый взгляд буквально впился в Абиля. Он изучал его лицо - такое красивое, что могла бы позавидовать любая наложница, с тонкими чертами и высокой линией скул, но такое холодное, что стены казались теплее. Серые глаза смотрели с нескрываемым подозрением, как в их первую встречу, а тонкие губы плотно сжатые, казались не подвластны улыбке.
- Мы же с тобой не знакомы, а ты смотришь на меня так же, как любой слуга в этом дворце, - пояснил Алилим. Он пытался припомнить, привозил ли он раба с таким незабываемым лицом, с такой необычной смесью хрупкости и внутренней силы. Но память мужчину никогда не подводила, и он был уверен, что точно не причастен к прибыванию Абиля во дворце.
- Верно, не знакомы, - согласился Абиль ровным, лишенным эмоций голосом, смерив мужчину отстраненным взглядом, словно тот был лишь одним из многих теней, мелькающих в коридорах.
- Тогда почему, твоё лицо мне запомнилось с той встречи? - спросил торговец, уже более серьёзно. - Мы виделись, ещё раньше?
- Не припомню, - отмахнулся Абиль, его плечи слегка дрогнули, и он не спеша развернулся. Не удостоив так называемого собеседника последним взглядом, слуга направился прочь, ощущая на себе взгляд Алилима. Тот буквально готов был прожечь в нем дыру, пытаясь вспомнить эту походку, этот голос и это очаровательное лицо, которое, казалось, было высечено из мрамора.
- Мы точно виделись, давно, - произнёс мужчина, нахмурив брови. Но стоило ему это произнести, как слуга всё же обернулся, бросив лишь мимолётный взор на мужчину. И почему-то в этот момент торговца пробило мелкой дрожью, словно холодный ветер пронесся по его телу. В памяти всплыл старый, давно забытый, размытый образ, что он никак не мог распознать, словно туман скрывал его черты. Кому он принадлежал, оставалось загадкой для Алилима, но надолго ли? Он чувствовал, что нить воспоминаний вот-вот оборвется, или, наоборот, приведет его к разгадке, которая могла изменить всё.
Взгляд Абиля, такой короткий и отстраненный, тем не менее, зацепил что-то глубоко внутри Алилима, что-то, что дремало годами. Это было не просто узнавание, это было предчувствие, что этот юноша, этот слуга, был связан с его прошлым гораздо сильнее, чем он мог себе представить. И это предчувствие, смешанное с винным дурманом, разжигало в нем любопытство, которое было сильнее любого желания.