Глава 30
Натянутая до предела спина отца, казалась несокрушимой скалой, которой не страшен никакой ветер. Каждый мускул был напряжен, словно готовясь к удару, но при этом сохраняя величественную неподвижность. Взгляд фараона был устремлен в безмятежную даль безоблачного неба, где лишь редкие, легкие облачка напоминали о бренности всего земного. Его мысли витали где-то за его пределами, в неведомых мирах, недоступных пониманию простых смертных. Даже когда Каир, вошел в тронный зал, правитель не шелохнулся, демонстрируя глубокое, почти осязаемое разочарование последними событиями, омрачившими его царствование.
- Убийство в моём дворце. Как ты это объяснишь? - голос фараона, обычно властный и звучный, приобрел стальные, леденящие нотки, как отзвук погребального колокола.
- Я найду убийцу! - поспешно ответил сын.
- В последнее время ты разочаровываешь меня, Каир, - тут же произнес фараон, и в этих словах звучала не столько упрек, сколько глубокая печаль. Медленно, с достоинством, он обернулся, и его пронзительный взгляд, острый, как клинок, остановился на Каире. - Ты выяснил, кто подослал этого наёмника?
- Ещё нет! - процедил Каир сквозь стиснутые зубы, чувствуя, как внутри него клокочет ярость и бессилие.
- Сначало он нападает на моих сыновей, подвергая опасности мою кровь, а теперь убийство стражника во дворце, на моей земле, - перечислил фараон, и каждое слово походило на удар бича. - Разберись со всем, пока я сам не принял меры.
- Как прикажете, отец, - поклонившись, отозвался Каир. Дальнейшее присутствие было излишним, и он поспешил покинуть величественный, но теперь давящий своей атмосферой тронный зал. Сразу за его пределами, в полумраке коридора, он столкнулся с Гиэлем, что не мог не заметить раздраженное, холодное выражение, застывшее на лице старшего сына фараона.
- Кто нашёл тело? - машинально, почти не глядя на него, спросил Каир.
- Слуга по имени Наим!
- Приведи его ко мне, немедленно! - рыкнул он на прощание, и тут же, не теряя ни секунды, направился прочь. Склонив голову вслед удаляющемуся принцу, Гиэль незамедлительно отправил стражу на поиски слуги. Прятаться Наиму не было смысла, и спустя некоторое время, его привели прямо в покои старшего наследника фараона.
Обстановка в покоях Каира разительно отличалась от всего, что видел Наим. Это был мир роскоши и власти, но в то же время пропитанный строгой дисциплиной. Всюду была дорогая, искусно резная мебель из темного дерева, украшенная изысканными узорами, напоминающими о древних богах и мифических существах. Тяжелые, бархатные занавеси глубокого индиго контрастировали с белоснежными, что скрывали царское ложе от посторонних глаз, создавая атмосферу таинственности и уединения. Роскошные ковры темных, насыщенных тонов, с вытканными золотыми нитями узорами, тянулись от массивных дверей к просторной террасе, где, окутанный утренним светом, и находился Каир.
Мужчина строго расположился в глубоком бархатном кресле, и сразу же смерил суровым, пронзительным взглядом подошедшего юношу, словно пытаясь прочесть его мысли. Робко и нерешительно Наим приблизился, сжав пальцами тонкую ткань своего льняного синдона. Он не смел поднять головы, боясь встретиться с леденящим взором благого сына, который, казалось, мог прожечь насквозь. Страх сжал его легкие, перекрывая доступ к воздуху, а тело охватило дрожью, мурашками, что скользили по коже, будто не зная, куда деваться от этого всепоглощающего ужаса.
Каир внимательно оглядел слугу с ног до головы. Его взгляд зацепился за галштук, туго обхватывающий тонкую, почти детскую шею, будто ошейник, подчеркивая ее хрупкость. Дрожащие руки, сжимавшие синдон, были испещрены царапинами и мозолями - немые свидетельства тяжелого, изнурительного труда, который выпал на долю юноши за время пребывания во дворце. Его бледное лицо было спокойным, но глаза, полные тревоги, метались по комнате, избегая прямого взгляда Каира.
- Ты нашёл тело? - голос Каира прозвучал резко, словно удар хлыста, заставив слугу вздрогнуть всем телом.
- Да!
- Ты был один? - последовал второй вопрос, выбивший остатки воздуха из легких. В голове Наима пронеслись обрывки воспоминаний о том происшествии, но он никак не мог вспомнить, был ли кто-то рядом. Он помнил лишь всепоглощающий страх, сковавший его тело ледяным холодом, парализуя каждую мышцу.
- Да... - вылавил Наим.
- Ты, что-нибудь видел или слышал?
- Нет! - ответил юноша, сглатывая ком в горле, который мешал ему дышать.
- Свободен, - вдруг произнес Каир, ознаменовав конец допроса. Это слово вернуло Наиму возможность дышать полной грудью, и он, не задерживаясь, покинул покои благого сына, почти бегом.
Как только дверь за его спиной закрылась с легким скрипом, Каир погрузился в глубокие раздумья, нахмурив брови. Но накатившую тишину нарушил Гиэль, вышедший из своего укрытия.
- Мальчишка напуган, как видите! - намекнул тот, поклонившись с легкой усмешкой.
- Увиденное всегда вызывает страх, у непривыкшего к смерти человека, - отмахнулся Каир, сводя на нет все подозрения слуги.
- Но он солгал вам, как мне известно, там был ещё один человек, - с легкой улыбкой намекнул Гиэль. Его слова невольно привлекли внимание Каира, заставив мужчину покоситься на собеседника, и тот не стал затягивать с пояснениями. - Вахид, он тоже видел тело!
- Так приведи его, - распорядился Каир.
- А что делать с мальчишкой? Солгать наследнику фараона сродни преступлению, - напомнил Гиэль, бросив мимолетный взгляд на Каира в ожидании ответа.
- Сейчас мне нужно найти убийцу, а не наказывать прислугу за естественный страх, - пояснил тот, отмахиваясь от и вновь устреиляя взгляд вдаль.
Гиэль не стал задерживаться и тут же отправился выполнять приказ. Едва он вышел за порог царских покоев, как его внимание привлекли стражники, занявшие положенное место у дверей.
- Приведите Вахида! - отдал он распоряжение. - И Наима посадите в темницу, приказ благого сына!
- Слушаемся! - в один голос отозвались мужчины. Покинув свой пост, они разошлись, не сговариваясь, поделив приказы. Один тут же скрылся в глубине дворцового коридора, направившись в южную сторону дворца, а второй без колебаний и задержек исчез в направлении внешнего, где работала большая часть слуг второй ступени.
Схваченный под руку крепким стражником, Наим буквально насильно спустился по лестнице, ведущей в подземелье дворца. В нос сразу ударил знакомый запах тины и влаги, а прохлада, засевшая в самой тьме, прошлась по коже, словно ледяные пальцы. Сопротивляясь, слуга пытался высвободить руку из крепкой хватки мужчины, но тот, непоколебимо, вёл его в сторону одной из камер, не обращая внимания на жалкие попытки.
- Отпусти его! - раздался голос Тотэйя. Юноша, упорно следуя за стражником в компании Абиля, стал свидетелем того, как их общего друга насильно поволокли в темницу. Товарищи не могли остаться в стороне и настигли стражника уже у двери камеры, которую тот готов был распахнуть.
- Приказ благого сына, не мешайтесь! - отрезал стражник.
- Какой ещё приказ? Что он сделал? - возмутился Тотэй.
- Любое неповиновение должно быть наказано, - бросил стражник через плечо, скользнув взгляжом по Тотэйю с едва заметным презрением. Резко открыв дверь, он буквально втолкнул Наима в темноту, насильно загнав его в небольшое пространство. Парень рухнул на твёрдый песок, тут же зашипев от боли, когда острые камешки впились в кожу.
- Ты пёс Анубиса, а не человек!
- Ещё слово и присоединилься к нему, - пригрозил стражник, злобно покосившись на Тотэя.
- Рискни, имей ввиду начальник прислуги сразу потребует объяснений, урод, - рыкнул юноша, вперившись в него взглядом. Однако стражник был неумолим. Он приблизился к Тотэйю, резким и угрожающим движением. Нанеся удар кулаком ему в живот, мужчина заставил Тотэйя вскрикнуть и сжаться от нестерпимой боли, скрутившей тело.
- Прекрати! - вскрикнул Абиль, быстро подбежав к мужчине. Однако стражник отмахнулся от него, как от назойливой мухи, сильным взмахом сбив Абиля с ног. Тот сразу оказался на полу, а стражник, схватив Тотэйя, не раздумывая, втолкнул его в распахнутую дверь темницы, где юноша тут же рухнул на твердую землю.
- Тотэй! - обеспокоенно позвал Наим видя, как товарищ с болью обхватил живот. - Держись Тотэй!
- Грязные рабы! - недовольно буркнул стражник, запирая тяжелую, окованную железом дверь. Он повернул ключ, так рьяно, что казалось, хотел его сломать, и лишь после этого, с отвращением, взглянул на Абиля. Тот уже поднялся на ноги, и, вперевшись суровым, пронзительным взглядом в мужчину.
- Я тебя не трогаю лишь по причине того, что ты полезная вещь, - с отвратительной ухмылкой пояснил стражник, приблизившись к парню. С какой-то хищной жадностью он тут же вгляделся в его серьезное, но безупречное лицо, будто оценивая всю его красоту, как товар на рынке. Однако эти слова лишь сильнее напрягли Абиля, заставив его сжать руки в кулаки до побелевших костяшек.
- Не машайся, и этой ночью я подарю тебе незабываемую ласку, - с мерзкой улыбкой произнес стражник, уже протягивая грубую, мозолистую руку к слуге. Вот только Абиля тошнило от каждого сказанного слова, и он показательно отвернулся, тем самым отвечая на нежелательное прикосновение. Намек был понятен без слов, и мужчина, раздраженно цокнув языком, направился прочь, покидая стены подземелья. Абиль не стал провожать его взглядом, и сразу бросился к двери камеры, ударив по ней кулаками с отчаянием.
- Наим, Тотэй!
- Абиль, всё нормально, - отозвался Наим, с легкой тревогой в голосе, которая, однако, не могла скрыть усталости.
- Почему благой сын отдал такой приказ? - машинально спросил Абиль, вслушиваясь в каждое слово с той стороны.
- Не важно, найди начальника прислуги!
- Ладно, держитесь там, - попросил Абиль прежде чем уйти. Как только его голос стих, Наим тяжело вздохнул, и сквозь густую темноту покосился на Тотэйя, который, зашипев от боли, попытался сесть.
- Вот урод... - выдавил юноша, чувствуя, как острый болевой спазм сжал всё внутри.
- Зря ты полез, - произнес Наим, помогая товарищу выпрямиться. Как только тот ощутил спиной холодную, шершавую стену, с губ сорвался тяжелый вздох, эхом прокатившийся в окружающей их кромешной тьме.
- Что ты натворил?
- Почему ты всегда думаешь, что я что-то сделал? - изумился Наим. Однако разглядеть хмурое, недовольное лицо собеседника труда не составило, и парень сразу понял Тотэйя без слов. Опустив напряженные плечи, Наим присел рядом с другом, вытянув ноги. Он снова прокрутил в голове утренний диалог с наследником фараона, пытаясь понять причину своего наказания, но ответ так и не находился, словно ускользал сквозь пальцы. И с губ невольно сорвался обреченный вздох, привлекший внимание Тотэйя.
- Только не говори, что не знаешь.
- Он допрашивал меня по поводу тела убитого стражника, - рассказал Наим.
- Каир, что подозревает тебя? - с нахмуренными бровями спросил Тотэй, но Наим не знал ответа, как и причины своего заточения в этой сырой, холодной камере. Парни погрузились в молчание, не желая заполнять его бессмысленными разговорами. Каждый размышлял о происходящем, но делиться мыслями не спешил, погруженный в свои собственные мрачные предчувствия. Вскоре дверь камеры со скрипом отворилась, привлекая их внимание. В проеме тут же возникла массивная фигура начальника прислуги. Суровый взгляд мужчины, привыкшего к порядку и дисциплине, скользнул сначала по Наиму, затем по Тотэйю, словно оценивая их состояние.
- Тотэй пойдём! - произнес мужчина. Слуга, не споря, с легким шипением поднялся на ноги, и покинул камеру, где его встретило встревоженное лицо Абиля, стоявшего в коридоре. Начальник прислуги снова запер дверь на тяжелый ключ, лязгнувший в замке, привлекая к себе внимание обоих слуг.
- А Наим? - тут же спохватился Тотэй.
- Его сюда отправили по приказу благого сына, а тебя - по глупости, - раздраженно буркнул начальник, и взяв свою толстую трость он не раздумывая, ударил Тотэйя по лбу.
- Ай! - вскрикнул тот, потирая ушибленное место.
- Думай, что делаешь, мальчишка, - недовольно проворчал начальник прислуги, глядя на рассерженное лицо Тотэйя.
- Разве мы ничего не можем сделать, - решил вмешаться Абиль. Его слова заставили мужчину, бросить быстрый, полный усталости взгляд на массивную деревянную дверь, за которой, как они знали, находился их друг, но открывать её он явно не собирался, давая понять, что здесь, его возможности исчерпаны.
- Наим ничего не сказал?
- Нет, похоже, благой сын считает, что это он убил стражника, - произнёс Тотэй, всё ещё потирая ушибленное место на своём лбу. Услышанное не обрадовало начальника прислуги, и он заметно нахмурился, сведя брови на переносице.
- Но Наим не мог этого сделать, благой сын заблуждается, - возмущённо заверил Абиль.
- Каир не из тех, кто обвиняет без раздумий. Его слово - закон, и если бы он был уверен в причастности Наима, он бы не стал держать его здесь, в темнице, а отвёл бы напрямую к фараону, - решил разъяснить начальник прислуги, заставив юнцов переглянуться.
- И, что мы будем делать? - машинально спросил Тотэй.
- Ничего, - отрезал мужчина, его тон был окончательным и не допускающим возражений. Он развернулся и, не глядя на них, направился к массивной каменной лестнице, ведущей вверх.
- Но мы не можем сделать вид, что ничего не произошло, вина Наима даже не доказана! - возмутился Абиль, с протестом. Как только он произнёс эти слова, мужчина замер и обернулся, остановив внимание на Абиле. Сейчас во дворце царила настоящая суматоха. Помимо четырёх сыновей фараона, чьё присутствие само по себе создавало напряжение, ещё и прибытие принцессы накладывало на слуг больше работы. Покои нужно было готовить, приёмы организовывать, а слуги, измотанные бесконечными поручениями, буквально валились с ног ещё до конца рабочего дня. Рук катастрофически не хватало для выполнения даже самых базовых задач. Каждый был на счету, и начальник прислуги, человек, привыкший к порядку и контролю, понимал это как никто другой.
- Я здесь не чем не могу помочь!
- Почему? Ваше слово тоже имеет вес, - настаивал Абиль, будто пытаясь пробиться сквозь стену.
- Да, но не такой, как у наследников фараона, - внезапно произнес мужчина косясь на парней. - Галштук тоже не просто вещь.
- Галштук? - удивленно переспросил Тотэй, его брови поползли вверх, а в голосе слышалось искреннее недоумение.
- Этот предмет значит даже больше, чем ваши браслеты, - намекнул мужчина, почти шепотом. Его слова словно окутали присутствующих ледяным покровом, от которого по коже пробежали мурашки, но парни уловили скрытый смысл, почувствовав, что за этим кроется нечто большее, чем просто сравнение. Начальник прислуги, бросив на них последний хмурый взгляд, в котором читалось предупреждение, удалился, словно выполнив свою миссию до конца.
- Точно, старик верно сказал, нам нужен Шадир! - осенило Тотэйя, когда он хлопнул себя по лбу, будто только что прозрел.
- Это глупо, думаешь он освободит Наима? - неуверенно спросил Абиль, скрестив руки на груди, словно пытаясь защититься от этой безумной идеи.
- Выбора нет, не к фараону же идти!
- Ну, попробовать стоит, правда я не уверен, что у нас это выйдет, - признался Абиль с тяжелым вздохом, опустив плечи. Парни были готовы немедленно отправиться к третьему наследнику, но их планам не суждено было сбыться. Едва они покинули подземелье, как начальник прислуги, будто поджидая, обрушил на них лавину непосильной работы. Он, словно хищная птица, неусыпно следил за каждым их шагом, не давая им ни малейшей возможности отвлечься.
***
Солнце, завершив свой дневной путь, медленно опускалось за горизонт. Его последние лучи, словно прощальный поцелуй, окрасили небосвод в багряные тона, прежде чем золотой диск окончательно скрылся из виду, уступая место бархатной темноте. В этот момент массивные, украшенные резьбой двери царских покоев распахнулись с тихим скрипом, и Вахид, с прямой спиной и невозмутимым лицом, приблизился к террасе. Его взгляд сразу же остановился на спине благого сына, чья фигура вырисовывалась на фоне угасающего неба. Лишь оценив ширину плеч и напряжение в теле Каира, Вахид покорно склонил голову, выражая глубокое уважение царственной особе.
- Прошу прощения за ожидание, благой сын, - произнёс Вахид, ровно и спокойно. Ещё днём он получил распоряжение явиться к Каиру, но обстоятельства не позволили ему сделать это сразу. Заставлять ждать наследника фараона было недопустимо, но Каир, несмотря на своё высокое положение, спокойно принял просьбу слуги, проявив неожиданную снисходительность. Медленно повернувшись, благой сын окинул его взглядом, в котором не было ни раздражения, ни упрёка, лишь понимание, словно он читал мысли Вахида.
- Вы желали меня видеть? - спросил слуга не поднимая головы.
- Да, хотел узнать... - Каир так и не задал волнующий его вопрос. Он будто уже знал, что Вахиду нечего скрывать, и не было смысла что-либо спрашивать у человека, который лишь случайно наткнулся на тело. - Я знаю, что ты видел тело стражника.
- Да, я был там! - подтвердил Вахид.
- Почему Наим скрыл твоё присутствие? Он сказал, что был один.
- Страх бывает непредсказуемым, благой сын, уверен, он и сам не помнит, что я оказался там, - прояснил слуга без тени сомнения.
- Мне тоже так показалось, - признался Каир, вновь взглянув на парня. Он словно хотел увидеть привычный всем страх или волнение, ведь никто не мог сдержать эти эмоции при диалоге с ним. Но Вахид был открытой книгой, его лицо не выражало ни малейшего беспокойства, он не боялся этого человека и спокойно это показывал.
- Не боишься меня? - с лёгким удивлением спросил Каир, чуть приподняв брови. Лишь после его слов слуга вскинул голову и, вопреки правилам, взглянул в лицо наследника фараона, столкнувшись с его янтарным взором, который обычно заставлял других опускать глаза.
- Вы брат моего принца, как я могу вас боятся или ненавидеть? - смело и спокойно ответил тот. Сказанное почему-то позабавило Каира, и он улыбнулся слуге, на секунду вспомнив, что и впрямь является старшим братом Нэахима.
- Смелое заявление, - отметил Каир, и в его голосе прозвучало новое, едва уловимое уважение. - Вахид, то нападение, ты ведь защитил Нэахима.
- Всё было иначе, благой сын, - пояснил слуга, вспоминая события минувших лет. - Это любимый отцом спас мне жизнь.
- Эта версия отца, я же видел всё своими глазами, - намекнул Каир, невольно вспомнив то событие, словно оно произошло вчера. Конечно, он прибыл на помощь под конец, но отчётливо запомнил, как юный, ещё неопытный слуга, рискуя собственной жизнью, встал стеной перед Нэахимом, дабы принять на себя удар наёмника, предназначавшийся сыну фараона.
- Отец поступил не справедливо, - вдруг произнёс Каир, вспомнив, каким суровым наказанием для Вахида всё закончилось.
- Воля фараона не оспорима, - произнёс слуга, поклонившись, и Каир, кивнув ему, дал позволение уйти. Вахид направился к двери под его взглядом, но он не спешил, как многие, не бежал, а просто ушёл, прекрасно зная, что ему нечего опасаться. Однако что-то всё же остановило слугу, и он оглянувшись, тут же встретился с направленным взором Каира.
- Вас боятся не потому, что вы сын фараона и первый наследник, - внезапно произнёс тот, заставив Каира напрячься. - Вы человек, что не скажет спасибо таким людям, как я, и не заметит их боли.
Произнеся это Вахид с легкой улыбкой, покинул комнату, оставив после себя лишь эхо слов, затерявшихся в углах. Вскоре и Каир вышел из своих покоев, словно желая проветрить не только комнату, но и собственные мысли, тяжелые и запутанные, как клубок ниток. Он бродил по темным, пустым коридорам, где каждый шаг отдавался гулким эхом, пытаясь найти ответы на свалившиеся проблемы, что давили на него непосильным грузом. Было ли это испытанием богов, проверкой на достоинство отцовского трона, или просто стечением обстоятельств? Каир не знал, и эта неизвестность терзала его душу.
Его размышления прервались, когда ноги сами, будто ведомые невидимой силой, привели его к лоджии. Под звездным небом, усыпанным мириадами мерцающих точек, в лунном свете, что серебрил окружающее пространство, замерла тонкая, почти призрачная фигура. Сквозь прозрачные, колышущиеся от легкого ветерка занавески Каир без труда разглядел хмурое, усталое лицо и короткие светло-русые пряди волос. Карие глаза смотрели вдаль, в бездонную черноту ночи, а тонкие, изящные пальцы крутили в руке золотой браслет, изучая его словно замысловатую головоломку, которую Тотэй, казалось, пытался разгадать, наблюдая за звездами. Холодный ветер проходил по рукам, колошил тонкий синдон, оседал на волосах, но юноша в упор не замечал его, как и пристального взгляда Каира со стороны.
На мгновение Каир вернулся к разговору с Вахидом, вспомнив его холодные бирюзовые глаза, что без тени страха смотрели на него, не дрожащий голос, легкий и звенящий, с коим тот отвечал на все вопросы, и последние слова, сказанные на прощание. Но теперь перед ним был Тотэй - юноша, который когда-то непоколебимо сидел в его покоях, сбивая жар, который потерял сознание в купальне на его руках, и который был наказан за неловкое столкновение в коридоре. Казалось, прошло много времени с тех пор, как они пересекались, и эта мысль кольнула Каира. Он почти не слышал его голоса, а об улыбке и говорить не приходилось - ее никогда не было на лице Тотэйя. Даже сейчас Тотэй, не замечая его присутствия, лишь хмурился от усталости, бросая взгляд то на ночное небо, то на золотой браслет в руках.
Каир, подобно тени, бесшумно скользнул к лоджии, прячась за тонкой, полупрозрачной занавеской, которая едва колыхалась от легкого ночного бриза. Даже этот легкий ветерок, казалось, всколыхнувшийся от его движения, не привлек внимания Тотэйя. Слуга, с усталым вздохом надев на руку массивный браслет, тихо чихнул, поежившись от прохлады.
- Простыть ещё не хватало из-за этого придурка стражника, - пробурчал юноша, с раздражением, и в памяти невольно всплыли холодные, мрачные стены темницы. Он тут же зашипел, потирая живот, который вновь свело болезненным спазмом от недавнего, грубого удара. - Бросать в темницу без раздумий, хоть бы руки у него отсохли.
Исподтишка услышанные возмущения слуги сразу озадачили Каира. Его острый взгляд тут же отметил небольшой, лиловый синяк и несколько тонких царапин на руке слуги. Скрываться дальше он не стал и неспешно вышел из-за занавески, легкой, почти бесшумной походкой приблизившись к каменным перилам, покрытым тонким слоем пыли.
- Ты был в темнице? - вдруг спросил он, неожиданно и резко, заставив Тотэйя подскочить на месте. Юношу словно током ударило, и он отстранился так резко, что казалось, был готов подпрыгнуть от испуга. На его лице, освещенном лунным светом, отразились все эмоции: ужас, страх, изумление, слившиеся в единый, ошеломленный шок.
- А-а... - выдавил он, впившись расширенными глазами в возникшую из ниоткуда фигуру наследника. Тело по инерции, натренированное годами службы, тут же напряглось, руки сложились в замок, и последовал неловкий, чуть неуклюжий поклон, полный смущения. - Благой сын...
- Я задал тебе вопрос, - тут же повторил Каир, оценивал легкую панику слуги, которая была видна в каждом его движении.
- Это... это недостойно вашего внимания, - выдавил Тотэй, пытаясь собраться с мыслями и осознать присутствие наследника. Но Каира его реакция лишь позабавила, и мужчина, легко вздохнув прохладный ночной воздух, устремил взор в бездонное, звездное небо.
«Вот я влип. Его здесь не хватало, ляпнул бы лишнего - остался бы без головы», - мысленно ругал себя Тотэй, чувствуя как в груди заколотилось сердце, прекрасно понимая, что каждое неосторожное слово могло привести к неминуемой беде.
- Спасибо! - как гром среди ясного неба прозвучал голос Каира, нарушив тишину ночи. Он буквально ошарашил юношу, лишив его всех мыслей и заставив вскинуть ошарашенные глаза, полные недоумения. - За твою помощь тогда!
«За помощь?» - повторил Тотэй, нахмурив лоб, пытаясь понять смысл этих слов. Однако он тут же прозрел, вспомнив ситуацию в покоях Каира, и легкий румянец тронул его щеки. Снова склонив голову, Тотэй невольно прикусил губу, будто принимая его благодарность своим молчанием, не зная, что ответить. На этом слуга не стал задерживаться и, медленно покинув лоджию, поспешил скрыться в глубине дворцового коридора, не бросив даже взгляда в сторону наследника фараона.