"Технический сбой магии"

Ужин в Большом зале Хогвартса всегда был событием. Не потому, что еда была особенно изысканной (хотя домовые эльфы старались, и их жаркое могло заставить прослезиться даже тролля), и не потому, что обстановка располагала к светским беседам (пять сотен парящих свечей, зачарованный потолок с настоящим звёздным небом и золотые тарелки создавали скорее атмосферу торжественного бала, чем уютной столовой). Ужин был событием потому, что это был единственный момент дня, когда все четыре факультета Хогвартса собирались вместе и делали вид, что не ненавидят друг друга.

В этот вечер, однако, даже самые заядлые ненавистники из Слизерина и самые принципиальные борцы за справедливость из Гриффиндора сидели с одинаково отсутствующими лицами. Причина была проста: среда. Середина недели. До выходных ещё три дня, а профессор Снейп на зельях уже успел снять пятнадцать баллов с Гриффиндора — пятнадцать, Карл! — за то, что Невилл Долгопупс случайно превратил своё зелье от прыщей в зелье от бородавок (разница, по словам Снейпа, была «очевидна любому, у кого мозги не на месте носа»).

Гарри Поттер сидел между Роном Уизли и Гермионой Грейнджер и методично отправлял в рот картофельное пюре, не чувствуя вкуса. Перед глазами всё ещё стояло лицо Снейпа, когда тот орал на Невилла: «Долгопупс, если бы я хотел, чтобы в моём котле росла картофелина с ушами, я бы вызвал тебя на практический экзамен!» Гарри вздрогнул. Иногда ему казалось, что Снейп специально проводит зелья по вечерам, чтобы студенты шли спать с кошмарами о кипящих котлах и взрывающихся ингредиентах.

— Ты слышал? — спросил Рон, жуя ножку курицы с такой скоростью, будто опаздывал на поезд. — Говорят, Филч всю ночь шнырял по третьему этажу. Миссис Норрис разбудила весь факультет Пуффендуй своим мяуканьем.

— Филч всегда шныряет, — отозвался Гарри без особого интереса. — У него это работа. Шнырять и ненавидеть детей.

— Нет, ты не понял, — Рон наклонился ближе, понизив голос до заговорщического шёпота, что в его исполнении звучало примерно как скрежет несмазанной телеги. — Он не просто шнырял. Он стучал по стенам. Клал ухо на камни. Один первокурсник из Когтеврана видел, как Филч стоял на коленях перед стеной и что-то шептал. Как будто молился.

Гермиона оторвалась от «Истории магии» Батильды Бэгшот — книгу она принципиально перечитывала каждый ужин, чтобы «освежить материал», хотя знала её наизусть уже после второй главы — и посмотрела на Рона с тем выражением, которое означало: «Ты идиот, но я тебя всё равно выслушаю».

— Может быть, у него просто болели колени? — предположила она. — Филч уже старый. У него артрит.

— Артрит не заставляет людей молиться стенам, — возразил Рон. — По крайней мере, не в Хогвартсе. Может, он нашёл что-то? Секретную комнату? Сокровище?

— Единственное сокровище, которое может найти Филч, — это брошенный носок, — буркнул Гарри. — И то он вычтет из твоих баллов за то, что носок не на месте.

Разговор прервался, потому что в этот момент произошло сразу несколько событий.

Во-первых, профессор Дамблдор поднялся из-за стола и открыл было рот, чтобы сказать что-то — возможно, объявить о начале ежегодного Хэллоуинского пира, возможно, напомнить, что в Запретный лес по-прежнему ходить нельзя (это напоминание не работало уже триста лет), а возможно, просто потому, что ему захотелось лимонную дольку.

Во-вторых, профессор Снейп, который сидел слева от Дамблдора, вдруг резко повернул голову в сторону стены за преподавательским столом. Лицо его, обычно напоминавшее маску скорби и презрения, приняло выражение лёгкого недоумения — что на Снейпа было похоже на то, как если бы у статуи вдруг дёрнулся глаз.

В-третьих, стена за преподавательским столом начала пульсировать.

Гарри выронил вилку.

Рон перестал жевать.

Гермиона захлопнула книгу с таким звуком, будто выстрелила из арбалета.

— Это... — начал было Рон, но не закончил, потому что пульсация усилилась.

Большой зал замер. Полторы тысячи студентов, от первокурсников, которые ещё не успели обзавестись цинизмом, до семикурсников, которые, казалось, ничему не удивлялись, — все они смотрели на стену за спиной у Дамблдора. Свечи на потолке задрожали. Звёзды на зачарованном небе начали мерцать в неестественном ритме.

Стена стала голубой.

Точно такой же голубой, как та, которую видел Филч прошлой ночью. Только теперь это видели все. И паника не заставила себя ждать.

Кто-то из младших курсов завизжал. Кто-то из старших выхватил палочку. Драко Малфой на Слизерине побледнел так, что сравнялся цветом со своими волосами.

— Спокойствие! — голос Дамблдора прозвучал негромко, но его услышал каждый. Директор стоял с палочкой наготове, но выглядел скорее заинтригованным, чем напуганным. — Мы не впервые сталкиваемся с необъяснимыми явлениями в этих стенах. Помните, как в прошлом году Птивз устроил погоню за собственным ухом?

Напоминание о Птивзе, который всё ещё где-то носился по коридорам со своим оторванным ухом, сработало плохо. Студенты продолжали пялиться на голубую стену, на которой теперь появлялись белые полоски. Полоски росли. Заполнялись. Двигались слева направо с механической неумолимостью.

— Это похоже на загрузку, — прошептал Гарри, и сам удивился своим словам. Откуда он знал, на что это похоже? Он же вырос у магглов, у Дурслей. Дадли проводил часы перед компьютером, играя в какие-то стрелялки. Гарри иногда подглядывал в щёлочку. Он видел экран загрузки. Он знал это голубое свечение.

— Что значит «загрузка»? — спросил Рон, который вырос в мире, где письма доставляли совы, а самая сложная техника — это волшебная палочка.

— Это... неважно, — отмахнулся Гарри, не сводя глаз со стены.

Полоски догнали друг друга. Экран (потому что это был уже не камень, а именно экран — плоский, гладкий, неестественно синий) мигнул. На нём появились слова: «Windows 95. Добро пожаловать».

А затем экран исчез. Исчез так же внезапно, как появился. На его месте снова была каменная стена — старая, выщербленная, покрытая паутиной по углам.

Но она была не совсем такой, как раньше.

Потому что в центре стены теперь была дыра.

И из этой дыры на стол преподавателей вывалилась женщина.

Падение было эффектным. Женщина приземлилась прямо в графин с тыквенным соком, расплескав его на мантию профессора Макгонагалл, которая сидела справа от Дамблдора. Графин разбился. Тыквенный сок тёк по столу ручейками, которые почему-то напомнили Гарри сцену из фильма ужасов, который он однажды случайно посмотрел у Дурслей.

— Чёрт, — сказала женщина на чистом английском языке, но с акцентом, который Гарри никогда раньше не слышал. — Где, блин, выход? Я же ясно сказала: «Отдел кадров, городской офис, четвёртый этаж». А это что за... — она огляделась, и её глаза округлились. — ...цирк?

Тишина в Большом зале стала такой плотной, что её можно было резать ножом — тем самым ножом, который лежал рядом с нетронутой бараньей ногой на столе Гриффиндора.

Женщина была невысокой, плотной, с короткой стрижкой мышиного цвета и лицом, которое могло принадлежать кому угодно — продавщице в магазине, библиотекарю, налоговому инспектору. Но самым примечательным в ней был бейджик. Пластиковый бейджик на цепочке, прицепленной к воротнику блузки.

На бейджике было написано: «Ольга. HR-менеджер».

Ниже — название какой-то компании, которое Гарри не успел прочитать, потому что Ольга уже поднялась на ноги, отряхнула блузку от тыквенных семечек и уставилась на Дамблдора.

— Вы кто? — спросила она тоном, не предполагающим вежливого ответа. — Где мой кулер? Почему здесь пахнет... древностью?

Дамблдор, который за свою долгую жизнь видел много странных вещей — от воскресших тёмных лордов до трехголовых псов, — впервые за долгое время не нашёлся с ответом.

— Я директор этой школы, — сказал он наконец, расправив плечи. — Альбус Дамблдор. И я хотел бы спросить вас, как вы...

— Школа? — перебила Ольга. Она огляделась по сторонам, и её взгляд упал на студентов, многие из которых сидели с открытыми ртами. Взгляд Ольги не выражал удивления. Он выражал раздражение. Глубокое, профессиональное раздражение человека, который только что въехал на своей машине в чужой гараж и теперь не может выехать обратно. — Это что, интернат? Почему так много детей? У нас корпоративный офис, здесь не должно быть детей.

— Это школа волшебства, — подал голос профессор Снейп. Его голос сочился ядом. — Хогвартс. И я настоятельно рекомендую вам объяснить, каким образом вы...

Ольга перевела взгляд на Снейпа. Посмотрела на его длинные чёрные волосы, на его чёрную мантию, на его крючковатый нос и на его выражение лица, которое обычно заставляло первокурсников искать убежище в женском туалете.

— А вы, видимо, завхоз, — сказала Ольга. — У нас в офисе тоже был такой. Вечно ходил чёрт знает в чём и сверкал глазами. Где ваша спецодежда? Где инвентарь? Где журнал учёта расходных материалов?

Снейп открыл рот. Закрыл. Открыл снова.

За слизеринским столом кто-то истерически хихикнул. Гарри поклялся, что это был Блейз Забини, но не был уверен на сто процентов.

— Я профессор, — прошипел Снейп с такой силой, что у ближайших свечей пламя наклонилось в сторону. — Северус Снейп. Преподаватель зельеварения. Декан факультета Слизерин.

— Профессор? — Ольга фыркнула. — Ну да, конечно. А я королева Англии. Слушайте, мне некогда играть в ваши игры. У меня план по подбору персонала на этот месяц горит. Итак, — она полезла в объёмистую сумку, которую, как оказалось, держала под мышкой, и извлекла папку с документами. — У меня к вам претензии по результатам инспекции помещения. Читайте.

Она протянула папку Снейпу. Снейп не взял. Тогда Ольга просто сунула папку ему в руки и начала говорить нараспев, как будто читала инструкцию в сотый раз:

— Пункт первый. Магический фон превышает допустимые нормы. Наши принтеры из-за этого печатают документы с кривыми буквами, а кофемашина выплёвывает кофе с привкусом серы. Требуется устранить магический фон до уровня фонового излучения офисного здания.

— Что значит «устранить магический фон»? — спросил Дамблдор, в голосе которого впервые за много лет прозвучала нотка растерянности.

— Убрать вашу магию, — терпеливо объяснила Ольга, как объясняют ребёнку, почему дважды два — четыре. — Отключить. Починить. Сделать так, чтобы она не мешала работе оргтехники. Это непонятно?

— Магию нельзя «отключить», — вмешалась Макгонагалл, промокая свою мантию платком. — Магия — это не электричество.

Ольга посмотрела на неё так, будто та только что сказала, что земля плоская и держится на трёх слонах.

— Дальше, — продолжила Ольга. — Пункт второй. В помещении отсутствует офисная мебель. Сорок две единицы должны быть предоставлены до завтрашнего утра. Сорок две, я не оговорилась. В акте осмотра чётко указано: двадцать столов, двадцать стульев, один стол для переговоров и один кулер.

— Кулер? — переспросил Дамблдор. — Это какое-то магическое устройство?

— Это устройство для воды, — отрезала Ольга. — Холодной и горячей. Для сотрудников. Чтобы они могли пить. Неужели ваши... волшебники... пьют только из фонтанчиков?

— У нас есть совы, — с достоинством сказала Макгонагалл. — И эльфы, которые подают воду во время трапез.

Ольга вздохнула с таким выражением, будто разговаривала с умалишёнными.

— Пункт третий, — сказала она. — Назначить ответственного за кулер. Кто-то должен менять бутыли, следить за чистотой и заполнять журнал обслуживания раз в две недели.

И тут случилось нечто странное.

Снейп, который всё ещё держал папку в руках, посмотрел на Ольгу с выражением, которое Гарри никогда раньше не видел на его лице. Это была смесь любопытства, недоумения и... надежды? Нет, не может быть. Северус Снейп и надежда? Это всё равно что креветка и велосипед.

— А вы... — медленно начал Снейп, — вы говорите, что этот... кулер... раздаёт воду?

— Холодную и горячую, — кивнула Ольга. — А что?

— Бесплатно?

— Конечно, бесплатно. Это же кулер. Это часть офисного обеспечения.

Снейп сглотнул. Гарри заметил, как дёрнулся его кадык — резко, судорожно, как будто Снейп пытался проглотить что-то очень горькое.

— И где его поставить? — спросил Снейп.

Ольга взглянула на него с новым интересом.

— В зоне отдыха, — сказала она. — Или в коридоре. Главное, чтобы был доступ. И чтобы сотрудники могли налить себе воды в любое время, не отвлекаясь от работы.

— В любое время? — Голос Снейпа сорвался на скрипку. — Даже ночью?

— Кулер работает круглосуточно, — подтвердила Ольга. — Там же не человек сидит. Это же просто устройство.

Гарри почувствовал, как по его спине пробежал холодок. Рядом Рон замер с поднесённой ко рту ножкой курицы. Гермиона выронила книгу.

Что-то происходило. Что-то очень странное.

— Я... — Снейп запнулся. — Я согласен быть ответственным за кулер.

В зале стало тихо. Настолько тихо, что было слышно, как падают перья с сов на потолке.

— Что он сказал? — прошептал Рон.

— Он сказал «я согласен», — ответил Гарри, чувствуя, что реальность начинает давать трещину.

— Снейп? Согласен на что-то, что не связано с вычитанием баллов и издевательствами над студентами?

— Кажется, да.

Драко Малфой на Слизерине побледнел ещё сильнее. Он переводил взгляд со Снейпа на Ольгу и обратно, и в его глазах читалась паника человека, который только что понял, что карта мира, которую он знал всю жизнь, оказалась нарисована на салфетке в дешёвой закусочной.

Ольга кивнула, сделала пометку в своём блокноте (откуда он взялся? Гарри поклялся, что ещё секунду назад его не было) и сказала:

— Отлично. Тогда кулер доставят через час. Ваша задача — подписать паспорт оборудования, провести ввод в эксплуатацию и следить за тем, чтобы никто не мыл в кулере ноги. У нас был прецедент. Не спрашивайте.

— Что значит «подписать паспорт оборудования»? — спросил Снейп, но Ольга уже разговаривала с Дамблдором, который пытался наложить на неё заклинание подчинения.

— Финита инкантатемум! — взмахнул Дамблдор палочкой. Красиво, с вывертом.

Ничего не произошло.

Ольга даже не моргнула.

— Инкарцеро! — попробовал Дамблдор снова. Из его палочки вылетели верёвки, обвили Ольгу... и упали на пол, как дохлые змеи.

— Экспеллиармус!

Ничего.

— Что вы делаете? — спросила Ольга, глядя на Дамблдора как на идиота. — Машете палочкой? У меня на это нет времени. И вообще, предупреждаю: на меня магия не действует. Я защищена Трудовым кодексом. Пункт 7, статья 236: «Работник не подлежит магическому воздействию в рабочее время».

— Но это не рабочее время! — возразил Дамблдор. — Вы не на работе!

Ольга посмотрела на него с безграничным презрением.

— Я HR-менеджер, — сказала она. — Для меня работа никогда не заканчивается.

— Думаю, нам стоит выпить чаю и спокойно всё обсудить, — предложил Дамблдор, переходя на запасной план, который срабатывал с ним всегда — и с троллями, и с министрами магии.

— Чай? — Ольга скривилась. — У вас есть кофе?

— У нас есть тыквенный сок, — сказала Макгонагалл.

— Глинтвейн, — добавил профессор Флитвик из-за стола. — По четвергам мы иногда делаем глинтвейн.

— И огненный виски, — подал голос Хагрид, сидевший в конце стола. — Хороший, выдержанный. Двенадцать лет.

Ольга посмотрела на великана с бородой, который говорил про виски, и её лицо на секунду потеряло своё привычное выражение раздражённой усталости.

— Знаете что, — сказала она. — Давайте сначала разберёмся с кулером. Потом посмотрим.

Час спустя, как и было обещано, в Хогвартс прибыл кулер.

Это было величественное зрелище.

Из портала — того самого, что открылся в стене за преподавательским столом — выехала тележка, гружёная пластиковым ящиком размером с небольшого дракона. На тележке сидел гоблин. Не тот гоблин, которого студенты привыкли видеть в Гринготтсе — в строгом костюме и с непроницаемым лицом. Этот гоблин был в синей рабочей робе с надписью «Доставка» на спине, жевал жвачку и совершенно не выглядел ни строгим, ни непроницаемым.

— Куда ставить? — спросил гоблин, спрыгивая с тележки. — Только быстрее, у меня ещё три адреса. И если кто-то меня заколдует, я подам жалобу. У нас профсоюз.

Снейп, который всё это время стоял в сторонке и делал вид, что ему абсолютно всё равно, вышел вперёд.

— Сюда, — указал он на угол зала, рядом с колонной, украшенной барельефом сражения Мерлина с драконом. — Там розетка есть? — спросил гоблин. — Ему же нужно электричество.

Снейп замер.

— Что такое... электричество?

Гоблин посмотрел на него с сочувствием, которое бывает только у существ, привыкших иметь дело с клиентами, которые не знают элементарных вещей.

— Электричество — это то, что заставляет работать электронику, — объяснил он. — Ток. Напряжение. Ватты, амперы, розетки. Есть у вас такое?

— У нас есть магия, — сказал Снейп с вызовом.

— Магией кулер не работает, — отрезал гоблин. — Он работает от сети. Если нет розетки, я его не оставлю. У меня инструкция.

Дальнейшее было похоже на переговоры дипломатов. Снейп утверждал, что Хогвартсу восемьсот лет, и в момент постройки никто не предусматривал электрических розеток. Гоблин парировал, что это не его проблемы. Снейп предложил использовать заклинание для создания искусственного тока. Гоблин сказал, что не доверяет магии, потому что «в прошлый раз, когда вы, волшебники, пытались починить кофемашину, она начала разговаривать на санскрите и требовала человеческих жертвоприношений».

В конце концов вмешался Филч, который, как выяснилось, знал о розетках больше, чем кто-либо в Хогвартсе. Он провел гоблина в подсобное помещение за стеной, где когда-то, во времена, когда Хогвартс начал сотрудничать с маггловским миром, была установлена одна-единственная розетка — для пылесоса, который Филч купил тайно и который до сих пор хранился в шкафу, потому что Филч так и не научился им пользоваться.

Кулер подключили.

Ольга подошла к Снейпу с листом бумаги.

— Паспорт оборудования, — сказала она. — Подпишите здесь, здесь и здесь. Поставьте дату. Фамилию. Инициаль.

Снейп взял ручку. Гарри заметил, как дрожат его пальцы. Северус Снейп, который заставлял дрожать целые факультеты, сам дрожал перед кулером.

— Всё, — сказал Снейп, поставив последнюю закорючку. — Что дальше?

— Дальше проведите ввод в эксплуатацию, — сказала Ольга. — Налейте воды. Проверьте, что холодная — холодная, горячая — горячая.

Снейп подошёл к кулеру. Взял пластиковый стаканчик из пачки, прилепленной к боку устройства. Нажал на синюю кнопку. Полилась вода — прозрачная, холодная, звенящая.

Снейп налил полный стакан.

Поднёс к губам.

Сделал глоток.

И улыбнулся.

Это была не та улыбка, которую иногда можно было заметить на лице Снейпа — кривая, ядовитая усмешка, предвещающая вызов к доске или внезапный опрос по зельям. Это была настоящая улыбка. Расслабленная. Искренняя. Человеческая.

Его тонкие, бледные губы раздвинулись в непривычной дуге. Глаза, всегда такие холодные и проницательные, вдруг стали мягкими. На щеках появился слабый румянец. Северус Снейп, Тёмный лорд в отставке, шпион двойного назначения и самый ненавистный преподаватель Хогвартса за последние сто лет, стоял посреди Большого зала и улыбался, как ребёнок, который только что попробовал мороженое в первый раз.

В зале воцарилась абсолютная, вселенская тишина.

Гарри слышал, как бьётся его собственное сердце. Слышал, как скрипит перо, которое кто-то выронил на пол. Слышал, как муха — в октябре, откуда? — бьётся о потолок.

А потом Гарри повернулся к Рону и прошептал:

— Я видел страшные вещи, Рон. Я видел, как возрождался Волдеморт. Я видел, как василиск вылезает из трубы. Я видел дементоров, летящих над озером. Но это... это в топе. Это самое жуткое, что я когда-либо видел.

Рон не ответил. Рон смотрел на Снейпа с выражением человека, у которого только что умер хомячок — нет, не умер, а превратился в летучую мышь и улетел в закат.

Гермиона прикрыла рот рукой. Глаза её были выпучены.

Драко Малфой, который в этот момент пил тыквенный сок, поперхнулся, закашлялся, побагровел и рухнул на пол, потеряв сознание. Никто не бросился ему помогать. Все смотрели на Снейпа.

На Снейпа, который пил воду из кулера и улыбался.

Это длилось всего пять секунд.

Потом Снейп, видимо, осознал, что произошло, и его лицо приняло привычное выражение — маска ледяного презрения, под которой скрывалось ещё большее презрение.

— Этого не было, — сказал он.

— Нет, было! — хором закричали несколько сотен студентов.

— Этого не было, — повторил Снейп, и его голос приобрёл ту стальную нотку, которая обычно предшествовала массовому вычитанию баллов. — Мне показалось, что я ослышался. Сейчас кто-нибудь получит внеочередное задание по зельям, и тогда мы посмотрим, кто что видел.

Но Ольга уже достала свой телефон — обычный маггловский телефон, который, по идее, не должен был работать в Хогвартсе, где магия блокировала любую электронику.

— Сфотографировала, — сказала она довольным голосом. — Отправила в корпоративный чат. Начальник сказал: «Лучшее, что я видел за этот год». Вы теперь звезда интернета, завхоз.

— Я профессор! — взревел Снейп, но было поздно.

Ольга уже развернулась и направилась обратно к порталу, который пульсировал голубым светом в стене.

— Завтра в девять утра я жду отчёт об устранении магического фона и список мебели, — бросила она через плечо. — И не вздумайте колдовать над кулером. У нас на него гарантия.

Она шагнула в портал и исчезла.

Стена снова стала стеной.

Но кулер остался.

Кулер стоял в углу Большого зала, сверкая свежим пластиком, и, казалось, насмехался над всем магическим миром.

Снейп стоял с пустым стаканчиком в руке и смотрел на устройство с выражением, которое нельзя было описать иначе, как «затаённая страсть».

Гарри посмотрел на Рона. Рон посмотрел на Гарри.

— Я хочу домой, — сказал Рон.

— Мы и так дома, — ответил Гарри.

— Тогда я хочу в другое место. Где нет кулеров. И улыбающихся Снейпов.

— Таких мест больше не осталось, — мрачно сказал Гарри.

И он был прав.

С этой минуты Хогвартс изменился навсегда. И изменения эти были только началом.

Потому что портал, соединивший мир магии с миром офисной бюрократии, закрываться не собирался. Наоборот — он только начинал работать на полную мощность.

Но об этом — в следующей главе.