Паучьи лапки
Этой ночью Жан оказался в темноте: сыро, прохладно, пахло гнилью. Где-то капала вода, звук отдавался эхом, теряясь вдалеке. Пол под ногами был скользким и неровным, будто камень, покрытый многолетней слизью. Единственным источником света оказался мох на стенах — бледный, фосфоресцирующий, разлитый неровными пятнами. Он не разгонял тьму полностью, но позволял видеть очертания. Своды пещеры уходили вглубь.
По ощущениям Жан все еще был в своих штанах и рубашке для сна , наблюдая, как там, в глубине, горели восемь красных огоньков. Они висели на разной высоте, неподвижные, немигающие. Жан смотрел на них и чувствовал, как по спине ползут холодные мурашки. Он знал, что спит, поэтому было чуть менее страшно.
— Кто ты? — спросил он. Голос прозвучал громко, но эхо его не подхватило.
Вокруг всё зашевелилось. Стены задрожали, воздух стал тяжелее. Где-то близко скрежетнул камень, потом ещё раз, будто что-то огромное меняло позу, расправляло конечности, пробовало опору. И вдруг раскрылись цветы на стенах. Будто призрачные, покрытые неоном, они горели синим, фиолетовым и белым, заливая пещеру странным сиянием. В этом свете Жан осознал, что красные огоньки - это глаза.
Огромный, размером с небольшой дом паук. Тело чёрно-коричневое, мохнатое, будто покрытое старой корой или сухой землёй. Восемь лап, каждая завершалась остриём, как наконечник копья. Они двигались плавно, звенели, касаясь пола кончиками и переставлялись с жуткой грацией. Он приближался неспешно, позволяя себя разглядеть. Все восемь глаз горели алым,хелицеры, огромные, с капающей зелёной жидкостью, шевелились. Голос чудища раздавался не изо рта, а откуда-то из глубины.
— Вот же ж наглец, — пророкотал в пещере женский, но чудовищный низкий тон, вибрирующий, заставляющий воздух дрожать. — Сам звал меня, а теперь спрашивает, кто я.
— Я? Звал? — Жан попятился, но спина упёрлась в стену.
— Ну не я же. — паук остановился в нескольких шагах. Лапы чуть согнулись, голова склонилась набок, и огоньки глаз перестроились — два смотрели прямо, остальные шарили по сторонам. — Ты чертил свои каракули, а потом твой.... я так понимаю, помощник ослепил меня. Что хотел и как будешь расплачиваться?
— Но я... Я не специально! — Жан поднял руки, будто это могло защитить, — Я не хотел...
— Случайно?! — Голос стал громче. Стены дрогнули. С потолка посыпались мелкие камушки. — Случайно воззвал ко мне? К великой Матери Пустоты? Я — Джала, Высший хищник. А ты... — она склонила голову ниже, и Жан почувствовал на лице горячее дыхание, пахнущее пеплом. — Ты кто вообще такой?
Паук сделал ещё шаг и замер. Все восемь глаз уставились на Жана. Не двигались, не мигали, смотрели будто в самую душу, сквозь кожу и кости. Монстр принюхался.
— Господин... — сказала Джала, и голос её изменился — стал мягче, тише, почти благоговейным. — Это вы?
Жан огляделся. Рядом никого не было, только он и паук.
— Ты мне, что ли? — выдавил он сквозь пересохшее горло.
— Господин, хватит шутить! — В голосе Джалы послышалась тревога. Одна лапа приподнялась, замерла в воздухе, будто хотела коснуться его, но не решилась. — Что вы здесь делаете? Я думала, вы погибли. Все думали. А вы...
Она замолчала. Глаза её сузились.
— Или не вы? — прошептала она.
— Я... Жан... Вроде как обычный человек.
Джала смотрела на него долго. Очень долго. Жана всё сильнее охватывал ужас: «Ну сейчас нападёт, сон закончится, и дело с концом».
— Обычный, — повторила она, и в этом слове прозвучало столько же сомнения, сколько и насмешки. — Обычный человек открывает дверь в Бездну?
Она наклонилась сильнее, и Жан почувствовал, как два её глаза, самые большие, центральные, буквально сканирует его, проходится по лицу, плечам, рукам.
— Ты пахнешь им, — сказала Джала. — И это... невозможно. А иначе...
Она отстранилась. Лапы переступили, будто она не знала, что делать дальше.
— Так что, — осторожно спросил Жан, — ты меня съешь или как?
Парень уже побыстрее хотел уйти. Джала издала звук, Жан не сразу понял, что это смех. Низкий, скрежещущий, похожий на кашель умирающего зверя.
— Съесть? — переспросила она. — Если ты тот, кто я думаю , я скорее себе лапу отгрызу, чем посмею. А если нет... — Она помолчала. — Если нет, то ты либо кто-то дорог ему, либо моя новая игрушка.
— Какой обнадёживающий выбор, — пробормотал Жан.
Разговор оборвался сам собой. Жан вдруг почувствовал, как пол уходит из-под ног. Не буквально, внутри всё поплыло, закружилось, и тёмные своды пещеры качнулись перед глазами. Голова заболела резко, с пульсирующей болью, отдающей в виски. Тело стало тяжёлым, будто налитым свинцом.
— Что... — успел выдохнуть он и начал оседать на камень.
Джала шевельнулась. Быстро, несмотря на размеры. Её огромные хелицеры — те самые, которые могли перекусить его пополам, не заметив, аккуратно, почти нежно сомкнулись на его плече. Укол, тепло и темнота. Очнулся Жан рывком, будто вынырнул из воды. Сердце колотилось, дыхание сбилось. Он сел, огляделся, не понимая, где находится.
— Где я? Всё там же?
— А где должен был быть? — раздался знакомый низкий голос.
Жан протёр глаза. Джала сидела на том же месте, поджав лапы, и смотрела на него всеми восемью глазами. На мгновение он забыл, кто это, и страх ударил снова — как в первую секунду встречи.
— Я думал, я просыпаюсь, — выдохнул он.
— Ты не во сне, — рассмеялась паучиха. — Ты в Бездне.
Жан замер. Слова не складывались в картину.
— На самом деле? — переспросил он. — Мне это не снится?
— Конечно нет. Ты сам сюда заявился. А теперь говоришь какие-то глупости.
Жан попытался вспомнить. Как он сюда попал? Он помнил как лёг в кровать. Помнил, как чертил круг, но ещё задолго до этого. Помнил, что закрыл глаза... и всё. Видимо, он сам уже не понимает, когда использует магию... И как именно...
— Я помню, ты укусила меня, — сказал он осторожно. — Зачем?
— Я впрыснула в тебя частичку своей энергии. — Джала чуть склонила голову, и в её голосе послышалась будничная, почти скучающая интонация. — Ты начал умирать. Твоё нынешнее тело не предназначено для Бездны.
Жан опустил глаза и посмотрел на руки. Они были в следах — красных, болезненных, похожих на ожоги. Но прямо на глазах отметины бледнели, стягивались, исчезали.
— Спасибо, — выдавил он,- А как мне вернуться?
— Вернуться? — Джала будто удивилась. — Откуда ж я знаю. Ты сам сюда пришёл, стало быть, и возвращаться придётся самому.
— Но я даже не знаю как, — голос Жана дрогнул.
— Ты что, совсем ничего не помнишь? — Джала чуть шевельнула лапами, и светящийся мох на стенах замерцал в ответ. — Видимо, у тебя эта... как там её... модное такое слово... амнезия, во!
Страх перед огромным пауком понемногу отступал. Его место занимал другой страх — перед ситуацией в целом. Бездна, выхода нет, и эта странная паучиха, которая разговаривает с ним как старая подружка, не видевшая друга лет сто.
— На самом деле, скорее всего, ты про мою прошлую жизнь, — сказал Жан. — У меня есть отрывки воспоминаний оттуда. Но нынешний я практически ничего не помню.
— А, так вот почему ты такой слабый, — протянула Джала. — И чуть не помер.
Жан вспомнил Нигхта. Его снисходительный взгляд, слова «Ты не боец», как парень чувствовал себя ничтожеством на площадке. Внутри кольнула схожая обида.
— Вообще-то у меня талант к магии, — похвастался он в ответ.
— Талант? — Джала чуть склонила голову, и её глаза блеснули. — Я вижу уровень твоей магии. Ты тут с таким «талантом» помрёшь.
Жан осел, втянул голову в плечи и почувствовал, как к щекам приливает жар. Стыд за хвастовство. За то, что снова повёл себя как ребёнок.
— Может, ты знаешь, как мне хотя бы подсказку найти? — спросил он тихо. — К возвращению.
— Понятия не имею,- резко ответила та и развела лапки.
Жан сидел на холодном камне, обхватив голову руками.
— Выхода нет, — повторил он. Голос звучал глухо, безжизненно. — Совсем нет.
Джала не двигалась. Только глаза её — все восемь — мерцали в полумраке, следя за каждым его движением.
— Выход есть всегда, — сказала она. — Но не для тех, кто сидит и плачет.
— Я не плачу, — огрызнулся Жан, не поднимая головы.
— У тебя душа отчаянно рыдает. — Джала чуть склонила голову. — Слушай меня. Раз смог забраться сюда — сможешь и выйти. Ты как никак мой господин в прошлом.
Жан поднял лицо. Глаза были красными — не от магии, а от слёз, которые он так и не позволил себе пролить.
— Я не он, — сказал он. — Я был его другом, и то в прошлой жизни.
— Ну когда-нибудь вспомнишь, тем более место подходящее,- преободряла паучиха,- А пока нужно хотя бы научиться выживать.
— Зачем? — спросил Жан. — Если выхода нет, какой смысл?
— А если выход есть, но ты слишком слаб, чтобы его найти? — парировала Джала. — Если он прямо перед тобой, но у тебя не хватает сил шагнуть в него?
Жан замолчал. Внутри всё клокотало — отчаяние, злость, страх. Он хотел закричать, забиться головой о стену, разрыдаться в голос. Вместо этого он медленно поднялся. Похлопал себя по щекам. Ладони как и лицо обожгло, но это помогло — мысли прояснились.
— Хорошо, — сказал он. Голос прозвучал хрипло, но твёрже, чем минуту назад. — Хорошо. Я согласен.
— На что? — спросила Джала.
— На любое твоё предложение. Всё равно делать нечего, а сидеть в пещере под юбкой паучихи и ждать, пока она меня защитит — это не вариант.
Джала издала тот странный звук, который Жан уже начинал узнавать - сухой скрежещущий смех.
— Под юбкой, — повторила она. — У меня нет юбки.
— Это фигурально, — буркнул Жан.
— Всё равно смешно. — Она чуть приподняла передние лапы, и в полумраке Жану показалось, что она кланяется, или насмехается.— Тогда пройдёмся?
Жан выдохнул. Плечи опустились, но не от усталости, а от принятия. Он здесь застрял, и единственный способ выбраться — стать сильнее. И то не факт, что поможет.
— Да. С чего начнём?
Джала медленно обошла его, оставляя на камне едва заметные следы.
— С того, что ты перестанешь быть жертвой, — сказала она. — Бездна чует слабых. Ты пахнешь страхом, и эту вонь надо смыть.
— Как?
— Перестань бояться.
— Это не так просто.
— Тогда будет больно.
Жан сглотнул.
— Звучит... не очень приятно.
— Это Бездна, — сказала Джала. — Здесь ничего не бывает приятно. Пошли.
Она развернулась и медленно двинулась в темноту, лапы переступали бесшумно, только когти иногда царапали камень. Жан постоял секунду, глядя ей вслед. Потом поднял голову, расправил плечи — и шагнул за ней в темноту и неизвестность. Где-то в груди, под слоем страха и отчаяния, загорелся маленький, но упрямый огонёк. Уверенность или лучше сказать надежда. Жан не знал, как это чувство назвать, но цеплялся за него, как за единственную нить, связывающую его с возвращением.
Джала опустилась на задние лапы, и Жан инстинктивно отшатнулся. Огромное тело паучихи зашевелилось, заскрежетало, а потом начало сжиматься, складываться, будто невидимая рука сминала гигантскую мохнатую тушу в комок. Светящийся мох на стенах замерцал ярче, отбрасывая странные тени. Жан зажмурился а когда открыл глаза — перед ним стояла девушка.
Невысокая, где-то метра полтора с небольшим. Вся в песке и пыли, худая или лучше даже сказать тонкая, с резкими линиями плеч и ключиц, выступающих под кожей. Кожа почти белая — не аристократично-бледная, как у Коралин, а болезненно-прозрачная, будто свет изнутри просвечивал её насквозь. Лицо притягивало взгляд и заставляло вздрагивать. Глаза жёлтые, с вертикальными зрачками, как у кошки или змеи, веки подведены чёрным, резко, почти агрессивно, отчего взгляд казался ещё тяжелее. Губы — бордово-коричневые, как запёкшаяся кровь, даже клыки чуть выступали, видимо у нелюдей свои понятия моды. Волосы светлые, длинные, прямые, падали на плечи и спину тяжёлым блестящим плащом до поясницы.
Одета она была странно. Вместо платья или блузки — несколько широких лент из тонкой, почти паутинной ткани, которые обматывали её тело, прикрывая самое необходимое, но оставляя открытыми плечи, талию, живот и ноги. Ленты были серыми, как бинты старой мумии. Из-за спины торчали четыре паучьи лапы. Они были тоньше, чем у большого паука, почти изящные, но с хитиновыми сочленениями и теме же острыми концами, которые мягко покачивались в воздухе. Лапы не касались пола, они подрагивали за спиной, иногда складываясь, иногда распрямляясь. Красиво, но странно и пугающе.
— Так лучше? — спросила Джала. Голос стал почти человеческим, более высоким, но с лёгким шипением на гласных,— А то приходится наклоняться чтобы тебя услышать.
— Эм... да, — выдавил Жан, стараясь не пялиться на её лапы. — Слушать точно удобнее.
— Тогда внимай. — Джала села на камень, скрестив ноги, и жестом пригласила его сделать то же самое. — Перед тем как выйдем ты должен знать. Бездна — это территория монстров Ада. Сюда не добирается даже власть королей.
— В смысле? Это разве не тоже самое, что Ад?
— Не совсем. Ад - это соединённые королевства дюжины верховных демонов, самых сильных и могучих. А Бездна - пустошь, где обитают самые страшные монстры, с которыми могут справиться разве что короли, обычные демоны здесь не выживут. Хоть места и соседствуют, но тут свои законы.
— И какие? — спросил Жан, садясь напротив.
— Закон силы. — Джала загибала пальцы — длинные, с острыми ногтями. — Пустыни с редкими оазисами. Вулканы, где в огненной лаве живут твари, которым всё равно, что они горят. Озёра, где вода жрёт плоть быстрее кислоты. Везде чудовища, везде опасно, тут нет цивилизации как таковой.
— А ты?
— А я — одна из сильнейших. Здесь, в моём логове, безопасно. Но даже у меня есть соперники, просто у каждого своя негласная территория. Пересекаемся редко, но если пересекаемся — либо злобно расходимся, либо дерёмся до смерти.
Жан сглотнул.
— А есть вариант попросить помощи у королей Ада? Может они тоже увидят во мне своего, как ты, раз уж они рядом?
Джала посмотрела на него как на умалишённого.
— Тебя даже слушать не станут. Ты тут никто. — она усмехнулась. — Скорее всего вообще убьют по пути, если сунешься в их земли. А я не сунусь, не хочу сгинуть.
— Даже ты?
— Даже я. — Джала пожала плечами, и ленты на её груди шевельнулись. — Я сильная, но короли, защищающие свои земли сильнее. Поэтому я научу тебя выживать здесь.
Жан кивнул. Внутри всё сжалось, но он заставил себя выдохнуть. Если уж демонам здесь опасно, то что же будет с ним?
— Ладно.
Джала вывела его из пещеры. Жан не сразу понял, что они вышли, просто в какой-то момент стены расступились, потолок исчез, и он оказался под открытым небом. Вокруг простиралась пустыня. Земля здесь была высохшей, потрескавшейся, покрытой сетью глубоких трещин, уходящих в никуда. Чуть-чуть песка, чуть-чуть пыли, а в остальном просто ломаная, серая корка, будто древнее дно пересохшего океана. Кое-где из разломов торчали острые камни, похожие на окаменевшие клыки, а вдали угадывались силуэты холмов, слишком правильных, чтобы быть естественными.
Солнца не было, но небо сияло. Бледно-жёлтое, почти белое у горизонта и густо-золотое в вышине, оно не грело, не слепило. Жан стоял и смотрел: на трещины, которые убегали к горизонту, на камни, похожие на руины, на небо без солнца. И вдруг поймал себя на мысли, что здесь, в этом высохшем, почти мёртвом мире, есть что-то... красивое. Как будто веяло умиротворением.
— Странно, — сказал он вслух.
— Что странно? — спросила Джала.
Она стояла рядом, в своём человеческом облике, и её лапы за спиной чуть покачивались, будто ловили ветер, которого не было.
— Очень красиво. Будто пустыня в Египте.
Джала посмотрела на него долгим взглядом. В её желтых глазах мелькнуло что-то похожее на удивление.
— Может, ты не такой чужой здесь, как я думала, — сказала она. — Не знаю, что такое «Египте», но Бездна не дарит покоя просто так. Если тебе здесь спокойно — значит, ты её часть.
— Но я же человек, — возразил Жан.
— Это только слово. — Джала повела плечом, и лента на её груди сползла на миллиметр. — Бездне лучше знать.
Она шагнула вперёд, и её босые ступпи оставили на растрескавшейся земле едва заметные следы.
— Пойдём, — сказала она. — Это место может и для кого-то красивое, но опасное. Здесь ты можешь умереть от жажды быстрее, чем от когтей.
— Здесь есть вода? — спросил Жан, пытаясь вспомнить, когда пил в последний раз.
— Где-то есть, — уклончиво ответила Джала. — Но не здесь. Пошли.
Она двинулась вперёд, и Жан, бросив последний взгляд на пещеру, которая оказалась выдолблена из огномного валуна, и довольно последовал за ней. Они шли по растрескавшейся земле уже минимум полчаса. Небо сияло всё так же ровно, без намёка на движение, а пустыня тянулась во все стороны, и казалось, что конца ей нет. Было жарко, как знойным летом, но терпимо. В процессе паучиха рассказала историю из прошлого, а Жан внимательно слушал, отвлекаясь разве что на неизменный пейзаж.
— Я была ещё молодой, на меня напал пустынный лев, я уже готовилась к смерти, когда с неба упала звезда. Это был павший ангел Анафиил, он откинул и меня и моего обидчика, а после появился и король Велиал. Не знаю из жалости или от скуки, но он убил льва, позволив мне жить, и погладил по голове. А потом и ангела с собой забрал. С тех пор я трепетно отношусь к демонам и навсегда запомнила запах своего спасителя. Господин иногда заходил навещать меня, его королевство рядом с Бездной. Он всегда ласково трепал меня по голове и каждый раз был рад, что я всё ещё жива.
Джала шагала впереди, её паучьи лапы за спиной покачивались в такт движению. Жан почти перестал пялиться, начал привыкать. И тут земля под ногами дрогнула. Парень не успел испугаться, всё произошло слишком быстро. Из ниоткуда, из трещины между камней, вырвалось нечто. Огромное, серое, с множеством конечностей, похожих на корни или щупальца, и с пастью, которая раскрывалась во все стороны, обнажая ряды кривых зубов. Монстр не рычал — он издавал низкий, вибрирующий звук, от которого закладывало уши.
Чудовище набросилось, а Жан даже не успел отшатнуться. Одна из паучьих лап за спиной Джалы молниеносно выбросилась вперёд, сверкнула острым концом, и монстр тут же развалился на две части, хлынула зелёная кровь. Половинки с глухим стуком упали на землю, дёрнулись пару раз и замерли. Джала даже не сменила эмоцию.
— Всего лишь песчаный червь, — сказала она буднично. — Молодой совсем, от этого и смелый, хотя в данном случае скорее глупый.
Жан смотрел на распластанные части тела и чувствовал лёгкое отвращение. Страх был, но какой-то вялый, будто так и должно было быть. Он ждал, что сердце выпрыгнет из груди, но оно билось ровно. Только руки чуть дрожали. Джала наклонилась, подцепила пальцем один из кусков, оторвала поменьше и протянула Жану.
— Ешь.
Жан шокировано уставился на кусок серой плоти. На ней виднелись какие-то прожилки, и пахло от неё сыростью, кислятиной, чем-то неприятным. Даже до переезда к Коралин парень питался слишком хорошо, чтобы сейчас есть червей.
— Я не голоден, — сказал он.
В тот же миг живот предательски заурчал. Громко, требовательно, так, что Джала усмехнулась.
— Не голоден, — повторила она насмешливо. — Ешь, сказала же.
Жан взял кусок, спорить с ещё более опасным монстром смысла не было. Плоть была тёплой и скользкой на ощупь. Он зажмурился, зажал нос и откусил. На вкус ничего особенного, слегка недожаренная говядина, если не думать о том, откуда она взялась. Жевалась она не дольше обычного мяса, и горло проглотило без сопротивления. Жан открыл глаза, Джала смотрела с одобрением.
— Молодец, — сказала она. — Первый шаг к выживанию — перестать брезговать. Пошли дальше.
Она развернулась и двинулась вперёд, не глядя на поверженное чудовище. Жан бросил последний взгляд на две серые половинки, подступила тошнота.
— Пошли, — повторил он и пошёл следом стараясь забыть.
Жан шёл, переставляя ноги почти механически. Мысли путались, в голове гудело — то ли от усталости, то ли от переизбытка впечатлений. Пустыня тянулась бесконечно, небо сияло, и казалось, что он здесь уже целую вечность. И вдруг — холодок, как будто его обдули из вентилятора. На мгновение в глазах потемнело, Жан резко обернулся. Он не успел подумать и инстинктивно начертить круг, которому его научил Фабиан, в воздухе. Магия отправилась в сторону страха, а там оказалась муха, которая тут же взорвалась. Остатки существа осыпались гарью на землю.
Обычная муха. Ну, не совсем обычная— размером с кулак, с жужжанием, похожим на дрель. Она висела в трёх метрах над землёй, явно собираясь то ли ужалить, то ли просто полюбопытствовать. Жан смотрел на свои руки. Они слегка тряслись, но не от слабости. Магию с корявым кругом он уже использовал, но тут он просто рисовал в воздухе, еще и впервые сам атаковал. Смесь гордости от сделанного и страха бурлила в груди.
— Это я сделал? — удивлённо спросил он.
— Ты сделал, — с улыбкой подтвержила Джала,- Хищник просыпается.
— Неплохо. — переспросил Жан. — Я... я даже не хотел. Я просто почувствовал, и...
— Этого достаточно, — закончила за него Джала. — Не надо объяснять. Я знаю.
Она подошла ближе, разглядывая его с новым интересом.
— Тот, прошлый ты, — сказала она, — просто взглядом бы её убил. А ты почему так долго что-то рисовал?
— Долго? Секунда прошла,- удивился Жан,- Я круг рисовал.
— Для Бездны это слишком долгая атака. Ты же демон, зачем тебе лишняя морока, ты должен атаковать силой мысли.
— Я же говорю, я не он. Но хотел бы так научиться.
— Научишься, — спокойно ответила Джала. — Но не сразу. Может и вспомнишь заодно.
Она повернулась и пошла дальше, махнув рукой.
— Пошли. Скоро стемнеет, а ночью в пустыне лучше не оставаться.
Жан посмотрел на свои руки ещё раз. Потом на тёмное пятно, которое осталось от мухи.
— Жуть... Интересно, а как тут темнеет? Солнца то нет, луны, наверное, тоже? Может, — сказал он тихо, — здесь я наконец научусь пользоваться тем, что во мне сидит?
Он поднял голову, посмотрел в постепенно тускнеющее небо и пошёл за Джалой. Внутри нарастал азарт. После прогулки по пустыне они вернулись в пещеру. Светящийся мох встретил их знакомым бледным свечением, и Жан, сам не заметив как, опустился на камень. Ноги гудели, голова кружилась.
Джала принесла откуда-то из закромов еду — ещё один кусок мяса, завёрнутый в паутину, которая легко отлеплялась. Видимо, пещера продолжалась вниз под землю. Жан не стал спрашивать, из какого монстра его ужин, закрыл глаза, зажал нос, прожевал и проглотил. Вкус всё так же напоминал недожаренную говядину. Вода из деревянной плошки тоже оказалась вполне обычной. Джала устроилась напротив, поджав ноги, и её паучьи лапы за спиной чуть шевельнулись.
— Драться будешь со мной?
Жан не успел испугаться.
— Чего?
Джала двинулась быстрее, чем он мог осознать. Её лапа, одна из тех, что торчали из-за спины, ударила его в плечо, и Жан отлетел к стене. В спину впились острые камни, воздух вышибло из лёгких. Он сполз на пол, пытаясь схватит ртом хоть каплю кислорода.
— Вставай, — сказала Джала.
Он встал, и тут же пропустил новый удар. А потом ещё и ещё.
— Постой! Это уже дикость какая-то!- вскрикнул он ртом с переломанной челюстью.
Конечно, Жан понимал, что тут будет тяжелее, чем с Нигхтом, но бить в упор сразу после еды - это уже перебор. Ответа не было, Жан летал по пещере как тряпичная кукла. Его бросало о стены, о пол, о каменные выступы. Он пытался блокировать, уворачиваться, но лапы Джалы были везде — сверху, снизу, с боков. Он не видел их, только чувствовал удары. В какой-то момент он услышал хруст своей собственной кости. Рука повисла плетью, и он закричал от боли.
— Не ори, — равнодушно сказала Джала. — Дерись.
Жан опустил глаза. Рука... выпрямлялась. Кость сама встала на место, мышцы стянулись, боль постепенно уходила. Через пару секунд он мог шевелить пальцами, ещё через несколько рука работала как новая. Раны и ссадины тоже затянулись, челюсть вправилась.
— Что... — выдохнул он.
— Твоё тело чувствует себя здесь как дома, — сказала Джала. — Плюс моя энергия, которую я в тебя впрыснула. Восстанавливаться будешь быстро, так что не бойся сломаться, а остаться слабаком.
Недолго думая она ударила снова. Жан пролетал, падал, вставал, ловил удар, снова падал, снова вставал. Было чудовищно больно, длилось это так долго, что казалось, парень вот-вот сойдёт с ума от нескончаемых страданий. Но в какой-то момент он не понял, когда, но сумел подставить руку. Лапа Джалы ударила в его предплечье. Удар то поймать удалось, а вот выстоять - нет, и Жан снова отправился в полёт, ломая по пути кости.
— Один, — сказала Джала. — Один заблокированный удар. Это уже что-то.
Она отступила, пока Жан потихоньку вставал и восстанавливался. Когда Джала подошла ближе, парень инстинктивно дёрнулся, ожидая удар, паучиха лишь засмеялась, чем обидела парня. В качестве награды она принесла откуда-то из закромов своей пещеры что-то, напоминающее ягоды. Крупные, размером с апельсин, ярко-красные плоды. На этот раз Жану не пришлось притворяться и он с удовольствием съел что-то похожее по вкусу на арбуз и карамель сразу. Посидеть и отдохнуть получилось недолго, паучиха снова начала разговор.
— Это тебе в качестве подарка. Такие плоды редко встретишь, это наш местный деликатес. Ну, раз поел, давай дальше.
Жан снова дрогнул и прикрыл грудь руками. Джала в этот раз попыталась сдержать смех. Она села на камень и протянула Жану комок паутины. Серый, плотный, с торчащими во все стороны нитями.
— Распутай.
Жан вытер рот, взял комок в руки, потянул за одну нить — она прилипла к пальцу, дёрнул — прилипла сильнее, попробовал распутать руками — нити путались ещё больше, липли друг к другу и сплетались лишь плотнее.
— Да что ж такое... — пробормотал он, пытаясь отодрать паутину от ладони.
— Не так, — лениво сказала Джала. — Руками здесь не поможешь. Используй свою силу.
— Как? — спросил Жан.
— А я знаю? — Джала зевнула, обнажив острые зубы. — Ты же талант, вот и придумай.
Жан сидел на полу, скрестив ноги, как Джала до этого, и сжимал в руках клубок паутины. Пряжа была странной — мягкой, но упругой, чуть липла к пальцам. Джала расположилась напротив и смотрела на него с ленивым любопытством.
— Распутывай давай, — сказала она.
Жан начал. Перебирал нити пальцами, пытаясь найти конец, но паутина путалась только сильнее. Он тянул одну нить, а за ней тянулись три другие. Он пытался расплести узел — пальцы скользили, и на месте одного узла появлялось два.
— Руками не получится, — сказала Джала, зевнув. — Ты же сказал, что маг. Используй свою силу.
Жан попробовал снова. Перебирал нити, крутил клубок, даже подносил к глазам, пытаясь разглядеть секретную петлю, но вновь ничего. Паутина только сильнее спутывалась, а пальцы начинали болеть. Он закрыл глаза, вспомнил книги, которые читал, и фильмы, которые смотрел . Герои там колдовали жестами, словами, иногда просто желанием. Он попробовал мысленно приказать паутине распутаться, клубок даже не шелохнулся. Тогда он вспомнил, как маги там тянули энергию из груди, из ладоней, из сердца. Он положил клубок на пол, вытянул руки и попробовал почувствовать то тепло. Тепло не приходило, клубок лежал неподвижно. Джала вздохнула, откинулась назад, прикрыла глаза.
— Долго ты, — пробормотала она будто засыпая, и в процессе постепенно снова превращалась в паука - из щёк выступили хелицеры, кожа начала покрываться шерстью, а ногти острели.
Жан попробовал ещё раз. В какой-то момент ему в нос попала мелкая пушинка — то ли от паутины, то ли просто пыль из воздуха. Он чихнул, резко и громко. И в тот же миг одна из ниточек на клубке чуть отслоилась, будто этот случайный рывок воздуха сдвинул её с места. Жан замер, попытался чихнуть снова, поняв принцип. Ничего не вышло, только зря нос пощекотал. Джала в этот момент уже почти заснула — веки её тяжелели, голова чуть склонилась набок, а размер начал увеличиваться.
Жан разозлился. Не на неё, но на странный принцип обучения и ситуацию в целом. Он сжал клубок в руках, с силой, почти с ненавистью. От этого клубок сжался, спрессовался, а нитка, которая чуть отслоилась, тут же прилипла обратно, будто испугалась.
— Да чтоб тебя! — прошептал Жан и сжал клубок ещё сильнее. Тот стал плотным, как камень, и даже не думал распутываться.
Парень выдохнул, понял, что так не работает. Злость только всё портит. Он закрыл глаза, попытался успокоиться, дышал медленно, глубоко, и вдруг подумал: «Я сейчас в совершенно другом мире, возможно ответ есть в самой Бездне?»
Он перестал пытаться силой, перестал вспоминать книги и фильмы, просто уселся поудобнее и попытался ощутить атмосферу вокруг, закрыв глаза. Сначала ничего, потом — будто лёгкое дуновение коснулось его щеки, хотя ветра не было. Это что-то другое, странное, невесомое, неосязаемое. Жан посмотрел вокруг и увидел кучу нитей. Не паучьих, а разноцветных, движущихся. Какие-то было красными, какие-то синими, какие-то чёрными, но все они сливались в едином потоке и двигались так, будто движение воздуха вдруг стало заметно глазу. Парень наблюдал и пытался понять хоть что-то.
Этот поток сначала обходил Жана стороной, но в какой-то момент пару линий начали проходить и насквозь, осторожно, будто проверяли впустит ли. Жан расслабил плечи, отпустил всё оставшееся напряжение, и они потекли свободнее. Его тело стало легче, будто он сбросил груз, о котором даже не подозревал. На его коже начали проступать чёрные узоры, а глаза покраснели. Парень этого не видел, так как был слишком сосредоточен на том, что чувствовал внутри. А потом он просто потянул за нить двумя пальцами, не глядя, не думая, спокойно. Клубок распутался. Нити разошлись сами, ровно, красиво, без единого узла. Пряжа заструилась сквозь пальцы, и упала аккуратной линией.
— Получилось! — вырвалось у Жана почти криком.
Джала, уже полностью вернувшаяся в облик паука дёрнулась от неожиданности, проснулась и постепенно снова стала девушкой с лентами. Она посмотрела на распутанный клубок, потом на него.
— О, — сказала она. — Почувствовал наконец?
— Да!- восхищённо ответил Жан,- Я вижу эти линии, что это? Магия?
— Это энергия Бездны, она наполняет всё вокруг, тебя в том числе. Осталось только научиться это использовать.
Жан приободрился. Довольный собой он даже на время забыл про то, что где-то там в другом мире Коралин наверняка не находит себе места, Эмиль приходит будить его в пустую комнату, Нигхт стоит в саду один, а подружка Ника ожидает хотя бы весточку.