Чужой взгляд
Костёр почти прогорел, только красные угли ещё дышали теплом. Лао сидел на земле, прислонившись спиной к дереву, и смотрел в небо. Велиал — рядом, на плоском камне, вытянув длинные ноги. Над его головой не было привычной черной короны.
— Скучно, — сказал Лао.
— Тебе всегда скучно, — ответил Велиал, помешивая угольки.
— Потому что мы ничего не делаем. Сидим, смотрим на звёзды. Сколько можно?
— Наслаждайся моментом пока можешь. Зато у нас много времени на обдумывание дальнейшей стратегии.
Лао повернул голову, посмотрел на друга.
— Ты когда-нибудь отдыхаешь? Ну, по-настоящему? Чтобы просто... не быть королём. Не думать о войне.
— Я отдыхаю, когда ты молчишь.
Лао усмехнулся.
— О, кстати, — молодой человек вдруг оживился, сел прямо. — Я тут подглядел одну штуку у волшебников. Они используют магию с помощью кругов. Смотри, что я умею.
Он перехватил обгоревшую палку и начал чертить на земле. Линии выходили кривыми. Круг был овальным, сплюснутым с одного бока. Символы наползали друг на друга, один так и остался недописанным — палка просто не захотела вестись дальше. (Жан подумал что это очень похоже на его уроки)
— Ужасно, — прокомментировал Велиал, даже не глядя.
— Зато работает, — отмахнулся Лао.
Он закончил, отбросил палку, ткнул пальцем в центр корявого круга. Из земли вырвался столб огня — яркий, золотой, высотой в два человеческих роста. Вспыхнул, обжёг воздух и погас через секунду. Только искры ещё плясали в темноте. Велиал даже не шелохнулся.
— Ну как? — спросил Лао, довольный.
— Ты мог бы чертить аккуратнее.
— А зачем? — Лао пожал плечами. — Работает же.
— Потому что ты хотел создать огненную вспышку, а вышла магия призыва.
— Что?- удивленно спросил Лао, пока Велиал откинулся назад,- Ты ведь даже не разбираешься в кругах, тебе они не нужны, откуда знаешь?
Угли зашевелились, покраснели. Вновь вспыхнуло пламя и из него появилось существо ростом аж два с половиной метра, сложен, как боец или кузнец — широкие плечи, узкие бёдра, грудь, состоящая из одних мышц, перетянутых раскалёнными прожилками. Кожа его была не красной и не оранжевой — она была багровой, но в глубоких трещинах везде, где двигались суставы, пульсировал жидкий огонь. Голову венчали не рога, а три длинных, загнутых назад шипа из того же алого камня, от которых шёл жар. Глаза — два уголька, горящих белым, без зрачков, но с таким вниманием, что казалось — он видит не только тело, но и мысли. Он был прекрасен в своей брутальной мощи. И страшен.
— Кто посмел? — голос его звучал грубо и ужасающе — низкий, резонирующий, заставляющий воздух дрожать. — Кто посмел призвать меня этим... этим...
Он опустил взгляд на круг, на корявые, рваные линии, на символы, наползающие друг на друга, и его лицо исказилось гримасой отвращения.
— Позорище! — прорычал он. — Какая безрукая тварь начертила это? Это не круг, это оскорбление! Я должен испепелить наглеца на месте! Меня Ифрита - высшего короля духов огня...
Он поднял руку, готовясь ударить, и тут его взгляд упал на Велиала. Ифрит замер. Его рука опустилась, плечи чуть сгорбились в позе повиновения, глаза расширились, и горящий в них белый свет стал тусклым, скорее серым.
— Велиал, — сказал он уже совсем другим голосом — не рычал, а почти шептал. — Прошу прощения у Великого Короля Тьмы,- и поклонился.
Велиал смотрел на него спокойно, не двигаясь с места, но жутко и надменно.
— Мой друг ошибся в расчётах по неосторожности. Не обижайся на него, можешь идти.
Король огненных духов склонил голову ещё ниже, как вассал или слуга.
— Понял вас, благодарю.
Он шагнул назад, сверкнул, сжался и исчез, оставив только запах гари и жжёной травы. Друзья какое-то время смотрели друг на друга с очень серьезными лицами, в потом громко засмеялись от нелепости происходящего. Лао открыл рот, чтобы отшутиться, но не успел, ведь сон прервался.
———————
Жана разбудил звук. Тонкий, мерзкий, надоедливый — жужжание комара, который кружил где-то над ухом, не давая спать. Жан отмахнулся во сне, перевернулся на другой бок, натянул одеяло до подбородка. Жужжание стихло на минуту, потом вернулось. И так снова и снова. Жан махнул рукой, пытаясь поймать насекомое в воздухе, но промахнулся. Комар зажужжал громче, будто смеялся. И вот когда парень наконец смог снова задремать, он ощутил укус. Острый, противный — комар сел на шею и впился. Жан дёрнулся, машинально хлопнул ладонью по месту укуса и с удовлетворением понял — попал. На пальцах осталось крошечное красное пятно, а на шее след.
— Попался наконец, — пробормотал он.
Жан перевернулся на спину, снова закрыл глаза, пытаясь поймать ускользающий сон. Но было уже поздно. В дверь постучали.
— Господин, — раздался голос Эмиля за дверью, — уже пора вставать.
Жан сел на кровати, потёр лицо. Голова была тяжёлой после вчерашнего — снов, разговоров, этой странной смеси откровений и недомолвок.
— Входи уже— сказал он непривычно надменно, как будто привык, что у него есть слуга, и тут же сам себя осадил.
Эмиль бесшумно открыл дверь и скользнул в комнату.
— Доброе утро, господин. Ваш завтрак накрыт.
— А Коралин там?
— Госпожа отличилась, просила не ждать.
Эмиль помог ему накинуть халат и проводил до двери ванной. Жан уже не сопротивлялся этой помощи — привык или просто смирился.
— Полагаю, господин справится сам? — спросил Эмиль, чуть склонив голову и улыбнулся.
— Да, — вздохнул Жан. — Как-нибудь управлюсь.
---
В столовой ожидаемо было накрыто на одного. Жан сел, огляделся. На столе стоял серебряный кофейник, молочник, чашка с блюдцем, сахарница. Несколько тарелок — с омлетом, тостами, джемом, вафлями и ломтиками ветчины. Всё выглядело аппетитно, даже празднично, ароматы нежно ласкали обоняние. Вафли так и таяли во рту, пока слуга ждал за дверью.
— Эмиль, ты тут? - начал Жан, пока официант убирал пустую посуду.
— Да, господин?,- по первому зову из ниоткуда появился юноша.
— Коралин не говорила, когда вернётся? Хотя бы примерно.
— Госпожа не говорила точно, но возможно уже сегодня вечером, если повезёт - это её цитата.
Жан кивнул, отодвинул оставшуюся пустую чашку и подумал о том, как странно устроен этот дом. Ты живёшь здесь, тебя кормят, учат, охраняют — но ты всегда остаёшься в неведении. Коралин то приближает, то отстраняется. Её слова — то откровенные, то полные загадок. А сам он — то ли гость, то ли ученик, то ли пленник.
— Господин закончил? Можем идти?
Жан поднялся.
— Готов. Идём.
Он вышел из столовой и направился за Эмилем, вспоминая свой сон, и хотел расспросить учителя про круг, что видел. Фабиан ждал его в той же библиотеке. На столе лежали чистые листы бумаги, перья и чернильницы.
— Садись, — сказал Фабиан, стараясь скрыть дикий взгляд и с иронией продолжил,- Начнём с твоих любимых кругов.
Он подвинул к Жану образец — идеально вычерченную диаграмму.
— Повторишь?
Жан взял перо и начал. Получалось криво. Круг был овальным, сплюснутым с боков. Символы съезжали, линии обрывались, пересечения не сходились. Фабиан молчал, но не вмешивался — просто смотрел.
— Готово. Не очень, да? — замялся Жан, откладывая перо.
Фабиан взял лист, покрутил в руках, хмыкнул.
— Ужасно. Абсолютно ужасно. — Он положил лист на стол,- Остаётся только полагаться на талант. Ну-ка проведи по нему пальцем.
Жан коснулся центра, круг засветился и лист быстро сгорел. Фабиан замер. В его глазах загорелось что-то знакомое — не просто интерес, а жадное, почти голодное любопытство. Как у коллекционера, который на вещевой распродаже нашёл оригинальный бренд.
— Отлично. Ещё раз, — сказал он тихо.
Жан начертил второй круг. Ещё более корявый. Символы наползали друг на друга, линии были рваными.
— Активируй.
Круг разорвало порывом ветра как только Жан его коснулся. Фабиан откинулся на спинку стула, провёл рукой по лицу.
— Знаешь, я не эксперт в демонологии, я скорее элементалист, эксперт в магии света,- Но даже я знаю, что для демонолога важнейшее качество - идеально чертить круги. А ты справляешься без них. Не знаю, говорила ли тебе твоя хозяйка, но ты гений.
Он подвинул к Жану чистый лист. Тот в свою очередь был шокирован сразу двумя словами - «хозяйка» и «гений».
— Теперь без образца. Нарисуй круг, который считаешь нужным.
Жан растерялся.
— Какой именно?
— Я без понятия, какой получится. Хочу проверить, что из этого выйдет, если что, я тут на подхвате.
Жан закрыл глаза на секунду (Фабиан как знал, что его ученик хотел повторить круг из сна) потом открыл и начал чертить. Линии ложились сами собой, парень почти точь-в-точь повторил глупый рисунок Лао, такой же корявый и странный, но чуть-чуть другой. Он так старался, что даже вспотел.
— Ох, дорогой мой ученик, я понятия не имею, что это, но судя по всему магия призыва. Для такой тебе потребуется капнуть каплю крови, попробуешь или боишься?
Уголки губ Фабиана дрожали не в силах скрыть дикую улыбку азарта. Он протянул Жану маленькую иголку и показал на палец. Жан зажмурился и уже был готов проткнуть палец, но перед этим на листок упала капля его пота со лба, и жужжание круга прервало процесс. Парень открыл глаза, но ничего не увидел, на мгновение показалось, что вовсе ослеп. Темнота была давящей и пугающей, даже как будто гудела и была готова проглотить. Конечно же Жан испугался и уже был готов открыть рот, чтобы спросить, что происходит, но резкая вспышка света вернула всё на круги своя.
Та же библиотека, Жан всё также сидел за столом, а вот Фабиан, искажённый гримасой ужаса, стоял и слегка дрожал. Треснутые очки криво лежали на переносице, почти падали, а ладонь, направленная перед собой, слегка светилась жёлтым, цветом недавней вспышки. Учитель постоял так пару секунд, как будто боялся двинуться или даже вздохнуть, но пока его рука медленно гасла, он понемногу приходил в себя. Жан смотрел на Фабиана, не понимая, что произошло, видимо, иголка была уже без надобности.
— У... учитель?- с опасной спросил он.
— Молчи, — перебил Фабиан дрожащим голосом. Будто любой звук может грозить смертью.
Фабиан опустил руку. Жёлтое свечение погасло, но в библиотеке сильно запахло серой. Он медленно сел напротив. Снял очки, протёр их пальцами, которые не слушались, надел снова, те уже были целыми. Фабиан почесал голову, пытаясь вернуть своё уверенное властное лицо, даже почти получилось.
— Где ты видел этот круг? И не смей мне врать.
Жан под таким давлением чувствовал себя провинившимся, хотя сделал всё как просили.
— Во сне. Но я сделал что-то не так, результат должен был быть другой, что произошло?
— Я надеюсь, ты действительно ошибся, потому что если ты именно этого и хотел, то ты псих.
Фабиан взял долгую паузу и продолжил.
— Я повторюсь, я не эксперт в демонологии, поэтому понятия не имею, что именно ты призвал, но по запаху серы и моей реакции думаю не сложно догадаться, что что-то адское, могущественное и, как не странно, злое.
— Мог ли это быть... Вели...
— Не произноси имена королей демонов так, будто они твои старые друзья!- непривычно озлобленно перебил Фабиан.- Хотя учитывая твои таланты, я не удивлюсь, если кто-то из дьявольской верхушки окажется твоим приятелем из прошлой жизни.
— Вы знаете про мою прошлую жизнь?
— Конечно нет, но мы с твоей хозяйкой думаем примерно об одном и том же. И даже если мы правы, то в любом случае нынешнему тебе рисковать опасно. И если бы ты действительно призвал короля, я бы даже отдав все силы не отменил бы его приход. И насколько я знаю, Первый король давно мёртв, новой информации не было.
— Я понял... И что мне теперь делать?
— Во-первых, не повторять этот круг никогда. А во-вторых, думаю, пора менять тебе учителя. Я со своими элементальными кругами явно с тобой не совладаю.
Он встал.
— Урок окончен. Можешь идти.
Жан поднялся, вышел в коридор, и не понимал, ему сейчас нужно гордиться, что учитель не в силах совладать с ним или же бояться, так как он не понимает даже что делает и вынужден во всём полагаться на других.
— Господин Нигхт ожидает вас в саду, — вновь появился Эмиль.
Они вышли через заднюю дверь. Утренняя свежесть уже сошла на нет, воздух был тёплым, почти душным. Трава блестела после недавней росы. На дорожках ещё виднелись влажные разводы. Нигхт ждал на том же месте, что и в прошлый раз — на утоптанной площадке посреди сада. Сегодня он был в той же простой льняной рубахе, босиком, с короткой седой щетиной, которая делала его похожим на старого воина, давно вышедшего в отставку, но не потерявшего формы.
— Явился, — сказал он вместо приветствия. — Разминайся.
Жан неумело потянулся, покрутил руками, чтобы мышцы пришли в себя после долгого сидения. Дальше всё было как вчера - бег по кругу, приседания, отжимания. Жан выкладывался, но чувствовал, что его тело работает на пределе. На пятнадцатом отжимании руки задрожали, на двадцатом он рухнул. Нигхт вздохнул, но не сердито, скорее устало.
— Вставай. Ещё десять.
— Не могу, — выдохнул Жан.
— Нет такого слова в лексиконе мужика.
Жан заставил себя встать. Всего десять, но руки тряслись, в ушах звенело, перед глазами плыли чёрные точки.
— Хватит, — сказал Нигхт. — Идём дальше.
Нигхт подвёл его к старому широкому дубу, там на здоровенной ветке висел мешок, похожий на боксёрскую грушу, закреплённый на широкой цепи.
— Бей. Как умеешь.
Жан вроде бы бил по мешку, а по ощущениям влепил по стене наотмашь.
— Слабо, — комментировал Нигхт, пока парень тряс рукой от боли.
— Да больно же, там что, камни?- возмутился Жан.
— Больно — значит, бьёшь неправильно. — Нигхт скрестил руки на груди. — Удар идёт не от плеча, не от кулака, удар идёт от ноги.
Он подошёл, развернул Жана боком.
— Смотри. Ноги на ширине плеч. Колени чуть согнуты. Вес на задней ноге. Когда бьёшь — задняя нога толкает тело вперёд, бёдра идут следом, потом корпус, и только в самую последнюю очередь — рука. Вся сила — из земли.
Жан попробовал повторить. Вышло неуклюже.
— Нет, — сказал Нигхт. — Ты очень много думаешь, но мало делаешь. От этого удар недостаточно быстрый и резкий, хоть и точный. Пока ты думаешь о том, как повернуть корпус, забываешь правильно расположить ноги.
Он встал сзади, поправил Жану плечи, развернул бёдра, нажал на поясницу.
— Чувствуешь?
— Я чувствую только как рука болит, я же так её сломаю.
— Ещё раз. В доме есть лекарства на этот случай.
Жан ударил снова. Чуть лучше, но мешок всё равно не сдвинулся.
— Рука расслаблена, — сказал Нигхт. — В момент удара — сжимаешь кулак. Не перед, не после, именно в момент. И бьёшь не поверхностью кулака, а первыми двумя костяшками.
Он показал на своей руке, сжав пальцы в кулак.
— Если ударишь неправильно — сломаешь пальцы. Или запястье. Или и то и другое.
— Звучит обнадёживающе, — пробормотал Жан,- Значит точно сломаю.
— Я не для того, чтобы обнадёживать. Я для того, чтобы ты стал мужиком.
Нигхт отошёл на шаг.
— Ещё раз. Из ноги, потом бёдрами, корпусом, рука в конце.
Жан выдохнул. Сделал шаг, развернулся, ударил. Мешок качнулся. Совсем чуть-чуть, почти незаметно.
— Вот, — сказал Нигхт. — Это уже удар. Слабый, детский, но удар. Запомни это движение.
Жан опустил руку, разжимая ноющие пальцы.
— И сколько мне ещё бить по мешку с камнями?
— Учитывая твоё хиленькое тельце, примерно... несколько тысяч лет?
Жан вздохнул, шутка ему не понравилась. А может это была не шутка? Нигхт покачал головой и посмотрел на Жана с выражением, от которого у того всё перевернулось внутри. Снисходительность, почти жалость. Как на щенка, который пытается укусить, но у него ещё молочные зубы. Жан чувствовал себя ничтожеством, но вроде бы в глазах учителя появилось чуть больше теплоты. Он подошёл, взял за покрасневшую, уже кровоточащую руку, почувствовался приятный холод, а когда учитель отпустил - рука стала как новая.
— Отдыхай, — сказал Нигхт. — Десять минут. Потом отработаем передвижения.
— Вы тоже маг?,- удивился Жан.
— Ещё чего,- презрительно фыркнул учитель.
— А кто тогда?
— А ты, как я погляжу, дотошный,- слегка грубо, но с усмешкой ответил Нигхт,- Мало тренируешься, раз время на глупости есть? Я твоё любопытство мигом осажу. Я твой учитель, и этого тебе должно быть достаточно.
— Да что не так? — возмущённо прошептал он, чтобы никто не услышал,- Хотя бы кто-нибудь будет общаться со мной не как с пятилетним?
— Только когда перестанешь быть похожим на пятилетнего,- услышал Нигхт. Жану стало стыдно.
Следующий час они особенно тщательно работали над техникой перемещений. Видимо, это наказание за длинный язык. Нигхт показывал, как двигаться в бою — короткие шаги, смена позиции, уход с линии атаки. Жан повторял. Получалось плохо. Он спотыкался, путал ноги, терял равновесие.
— Стой, — сказал Нигхт. — Ты не танцуешь вальс. Ты должен перемещаться так, чтобы противник не понял, куда ты двинешься. А у тебя всё написано на лице.
Он подошёл, развернул Жана, поставил ноги, поправил спину.
— Попробуй ещё.
Жан сделал шаг влево, потом вправо, потом назад. Нигхт хмыкнул.
— Лучше. Но до приемлемого ещё далеко. Завтра повторим. Бегом.
Жан не понял.
— Бегом, — повторил Нигхт. — Два круга вокруг сада. Остыть надо. А то завтра ноги не разогнёшь.
Жан побежал. Медленно, тяжело, спотыкаясь на ровном месте. Нигхт смотрел ему вслед, покачал головой и тихо сказал себе под нос:
— Фабиан говорит, гений. А я вижу обычного парня. Слабого, небитого. Из такого бойца сделать тяжело, но девчонка велела — значит сделаем.
Он повернулся и пошёл к скамье дожидаться ученика. Жан бежал и чувствовал, как слёзы обиды и усталости подступают к глазам, но конечно же не дал им волю, такое учитель бы точно не одобрил. В конце второго круга он остановился, согнулся, упёршись руками в колени. Дышал тяжело, прерывисто. Всё тело мокрое, хоть выжимай. Нигхт молча кивнул в сторону дома.
— Иди мойся, на сегодня хватит. Завтра ещё что-нибудь придумаю.
Жан выпрямился и пошёл, не оглядываясь в сопровождении Эмиля. Спина болела, руки дрожали, в груди горело. Быстрый душ не снял усталость, а разговор с Никой, в котором не было ничего существенного, тоже не дал своих плодов. Надежда была только на ужин.
————
Как только Жан попал в столовую, его тут же встретил аромат пряностей и наверняка безумно вкусного мяса. Стол был накрыт для двоих, Коралин сидела на своём привычном месте с неизменным блюдом.
— Ты вернулась, — сказал Жан, и голос его прозвучал глупо — слишком радостно, даже по детски.
Коралин подняла голову. Она выглядела уставшей — под глазами залегли тени, волосы были собраны в небрежный пучок, а платье выглядело так, будто она носила его целый день, а не переодевалась к ужину, как обычно.
— Вернулась, — сказала она и чуть улыбнулась через силу краешками губ.
Жан сел, но есть не начал. Он смотрел на неё, и в груди разливалось что-то тёплое и глупое.
— Ты не представляешь, что сегодня было! — начал он, жестикулируя. — Сначала Фабиан. Я чертил круги, и они получались кривыми, просто ужасными. Потом я вообще призвал кого-то такого, что он сам перепугался. Ладно, справедливости ради я и сам испугался. С Нигхтом всё как обычно, сегодня удары отрабатывали. По словам Фабиана я гений, а Нигхт считает меня слабаком, я пока сам не понял, кто прав. Может каждый по чуть-чуть?
Коралин кивнула, поднося бокал к губам. Она слушала внимательно, но в её глазах читалась усталость — глубокая, въевшаяся, будто она не спала несколько суток.
— Бывает, — тихо сказала Коралин. — Не все рождаются воинами.
Они замолчали. Тишина затягивалась, становилась неловкой. Жан вдруг осознал, что говорит и говорит, а она даже не ест, только смотрит на него своими уставшими глазами.
— Слушай, — сказал он, чувствуя, как к щекам приливает жар. — Я тут разболтался про себя, а даже не спросил, как у тебя дела. Это эгоистично, прости.
Коралин чуть улыбнулась — слабо, через силу.
— Ничего. Это важно для нас обоих.
— Всё равно, — Жан отодвинул тарелку. — Расскажешь где была?
Коралин вздохнула. Взяла бокал, покрутила в руках, поставила обратно.
— Я была на собрании, — сказала она. — Чёрный круг для магов и волшебных существ.
— И? — Жан чувствовал, что это не главное.
— И оказалось, что тебя ищут, — Коралин посмотрела ему прямо в глаза. — Маги из Башни. Хотят выкрасть, но пока непонятно зачем.
Жан похолодел.
— Из какой ещё Башни? — спросил он.
— Той, где правят архимаги. — Коралин помолчала. — На моём празднике был один из них. Старик Агрид. Я сотрудничала с ними раньше — обменивалась услугами, информацией. Он видел тебя и, видимо, что-то наплёл своим.
— Что он мог рассказать? — голос Жана сел.
— Не знаю. Но теперь они хотят тебя заполучить. А это значит...
Она не договорила.
— Что? — спросил Жан.
— Что ты в опасности, — сказала Коралин. — И я, возможно, тоже. Потому что они знают, где ты.
Она поднялась, прошлась по комнате, остановилась у окна.
— Раньше мы сотрудничали. Теперь это опасно. Я не знаю, что они задумали, но знаю одно - они не отступятся. Не знаю кому больше повезло мне или им, что на собрании запрещены драки. Хотя по пути сюда меня пытались выцепить.
— И что теперь будет? — испуганно спросил Жан.
Коралин повернулась к нему. В её глазах не было страха — только решимость.
— Для начала — ты будешь тренироваться. С остальным я разберусь как-нибудь. Вокруг дома стоят артефакты, ограничивающие магию и влияние извне, какое-то время они простоят. На полноценную войну духу у них не хватит. Фабиана больше не будет, я подыщу тебе другого учителя, хотя учитывая обстоятельна, будет довольно...
— Погоди, — перебил он. — Ты сказала, что тоже в опасности, так как охраняешь меня.
— Да, так и есть.
— Это из-за меня...
Он произнёс это тихо, но в голосе проступило что-то глухое, почти виноватое. Будто он только сейчас понял, что его присутствие здесь — не просто уроки и сны, а необходимость.
— Жан, — Коралин повернулась и посмотрела на него с усталой усмешкой. — Ты сейчас себе трагическую роль придумаешь, начнёшь корить себя, предлагать уехать, чтобы меня не подставлять?
Жан промолчал. Угадала.
— Не надо, — сказала она. — Я сама в это ввязалась. Сама привезла тебя сюда. Сама решила, что буду тебя защищать. И знаешь что?
— Что?
— Я идиотка, — она усмехнулась. — Но идиотка не настолько, чтобы не понимать рисков. Я знала, на что шла. Ты здесь ни при чём.
— Но если бы я не приехал...
— Если бы ты не приехал, — перебила Коралин, — ты бы всё равно не пил свой кофе и не спал в уютной квартирке. Ты бы всё равно был в опасности, но без меня даже не знал бы, откуда дует ветер. А я рано или поздно всё равно вступила бы с ними в конфликт, просто получилось раньше, чем планировалось.
— Но...
— Нет,- перебила девушка,- Это моя территория и мои враги. У меня было планы на тебя, это не пустая жалость и опека, поэтому вина целиком и полностью моя, усёк?
— Усек, — не смея возразить сказал он.
Пока Жан шёл к себе после ужина, он чувствовал, как в груди пульсирует что-то тяжёлое — не то страх, не то благодарность, не то решимость. Эмиль, как всегда, бесшумно скользил впереди, Жан решил развеять атмосферу.
— Эмиль, — позвал он.
Слуга остановился, чуть обернулся.
— Да, господин?
— Ты давно здесь работаешь?
— Достаточно.
— И откуда ты? — Жан понимал, что лезет не в своё дело, но любопытство пересиливало. — Ну, до того как стал дворецким.
Эмиль смотрел на него неподвижным взглядом. Ни тени эмоций.
— У каждого есть своя история, господин. И я не дворецкий, я просто слуга, а слуге не положено болтать лишнего без разрешения хозяйки. Прошу прощения, господин, но мне не положено обсуждать подобные вещи.
Разговор был окончен, Жан вздохнул. Не получилось. В комнате было темно, только ночник у кровати отбрасывал жёлтый круг света на прикроватную тумбочку. Жан немного посидел на краю кровати, а потом быстро лениво разделся и откинулся на подушки. За окном ухал филин, где-то далеко в саду что-то шуршало — может, зверёк, может, ветер. Жан закрыл глаза, перевернулся на бок, подтянул колени к груди.
Он не понимал, что делать, не мог ничем помочь Коралин, не мог толком справляться с уроками Нигхта, даже Фабиан не сможет показать ему ничего нового. Абсолютное бессилие осело на сердце. Почему-то заболела шея, видимо, потянул мышцу на тренировке. Боль была сильной, но терпимой, Жан решил не дёргать головой и попытаться побыстрее заснуть, чтобы к утру всё прошло.