Тень чужого солнца

Пока Жан шёл в сад, Коралин поднялась в ту самую комнату, где еще красовался черный след от ступни. Камин давно потух. В комнате было прохладно и тихо. Коралин опустилась на колени перед кроватью, заглянула под неё. Там, в пыльной темноте, стояла старая деревянная коробочка. Она вытащила её, открыла ключом, висевшим на цепочке под платьем. Внутри лежали книги — старые, в потёртых кожаных переплётах, с металлическими уголками. Она взяла одну, села на край кровати и начала судорожно листать. Страницы были плотными, пожелтевшими, исписанными от руки на незнакомом языке. Кое-где встречались рисунки — круги, символы, схематичные изображения существ. Коралин водила пальцем по строкам, шевеля губами, иногда останавливалась, перечитывала заново. Тишину нарушил стук. Не со стороны двери, а откуда-то из угла. Коралин даже не подняла головы.

— Заходи, — сказала она.

Воздух в углу дрогнул, сжался — и из ниоткуда шагнул Фабиан. Всё в том же идеальном костюме, с круглыми очками на переносице. Только теперь он не выглядел учтивым джентльменом — в глазах плясали сумасшедшие искорки.

— И снова здравствуйте, миледи.

— Я сейчас немного занята, — Коралин перевернула страницу, не поднимая глаз. — Чего пришёл?

Фабиан подошёл к креслу, стоящему напротив, но не сел. Положил руки на спинку, чуть наклонился вперёд.

— Твой питомец довольно интересный. Даже не знаю — в хорошем смысле или в плохом.

— Он не питомец, — Коралин наконец оторвалась от книги. В голосе послышалось возмущение.

— Ой, ну кому ты рассказываешь, — Фабиан усмехнулся. — Вы, вампиры, ещё со времён предательства короля воруете себе магов, чтобы они вместо вас колдовали. Или вы уже забыли?

Коралин посмотрела на него долгим взглядом.

— Почему же я тогда тебя не взяла вместо Жана?

— Я птичка свободная, — Фабиан развёл руками. — Меня в клетке не удержишь. А мальчишку ты знатно к себе привязала. — Он помолчал. — Но ладно, сейчас не об этом. Твой мальчишка сегодня призвал чудовище. Даже нормальный круг не начертил. Такое у меня впервые.

— Пылевика? — Коралин чуть расслабилась. — Ну, мальчик способный. Неудивительно. Тем более не такое уж это и достижение.

Фабиан замер.

— Какого ещё пылевика?

Повисла пауза. Коралин подняла бровь. Фабиан медленно покачал головой.

— Ах да... я на всякий случай не стал говорить ему правду. Мало ли, это не в твоих интересах. А я всё-таки пока что на тебя работаю. — Он сделал паузу и договорил тише: — Он призвал Семя Голода.

Коралин побледнела.

— Чего?

— Семя Голода, миледи.

— Тот самый маленький шарик, который взрывается через минуту после призыва в кучу саранчи и сжирает всё вокруг? Ты уверен? Из-за их схожести пострадала уйма людей в своё время, да и нелюдей тоже.

— Абсолютно. Я такие вещи не путаю.

Она сидела неподвижно, глядя в одну точку. Потом тихо сказала:

— Меня даже немного пугает, что я взяла себе такой... талант. Он вчера призвал маркиза. Просто подержав руку над огнём.

Фабиан присвистнул.

— Маркиза?

— Да. Я ему тоже пока не говорила. Думаю, как зайти издалека.

Фабиан подошёл ближе, склонил голову набок.

— Ох, подруга моя дражайшая. Я предполагаю, думать надо побыстрее. Мало ли что произойдёт. Он такими темпами и делов натворить может.

— Да знаю я, — Коралин провела рукой по лицу. — Но я не хочу делать из него раба.

Фабиан посмотрел на неё долгим, изучающим взглядом.

— Ты серьёзно, что ли? Я думал, невинную из себя строишь для виду, а ты всерьёз. Так что, думаешь он тот самый?

— Очень вряд-ли тот самый, но точно как-то связан.

Фабиан выпрямился, поправил воротник.

— Ладно. О работе я отчитался. Завтра ещё в нём покопаюсь.

На лице мужчины появилась странная улыбка — почти безумная, как у коллекционера, нашедшего редкий экземпляр.

— Нашёл то, что интересно, — прошептал он и растворился в воздухе.

Коралин осталась одна, тяжело вздохнула, посидела неподвижно несколько секунд, потом снова взялась за книгу и продолжила листать, но пальцы её дрожали.

——————-

Сад встретил Жана теньком и свежестью. Он был огромным и густым — старые сосны и клёны теснились вдоль каменных дорожек, их кроны смыкались в высокие зелёные своды. Между стволами пестрели клумбы с яркими цветами, от которых тянуло сладким, чуть приторным ароматом, а низкие кусты самшита стрижеными изгородями очерчивали тенистые аллеи. Но там, куда Эмиль привёл Жана, деревья расступались, открывая ровную, утоптанную травяную площадку — пустое пространство, окружённое со всех сторон плотной стеной листвы.

— Господин, — Эмиль коротко поклонился и так же бесшумно, как и появился, скользнул обратно в тень аллеи.

Жан остался один. Вернее, не совсем один. Посреди площадки стоял мужчина. Первое, что бросилось в глаза — странный оттенок кожи. Чуть голубоватый чуть серый, с лёгким блеском на солнце, Глаза — будто их подсветили изнутри: холодные, с едва заметным свечением. Высокий. Выше среднего роста. Широкоплечий, с мощной грудной клеткой и плотными мышцами, которые перекатывались под кожей, когда он просто стоял. Он напоминал старый дуб — корявый, грубый, но невероятно прочный.

Волос почти не было. Короткая, почти под ноль стрижка, и странного, белесого цвета — не седого, не белого, а какого-то выцветшего. Борода седая, белая, неаккуратная, короткая, но густая, как будто он бреет её ножом или топором, а не бритвой — неровные края, местами длиннее, местами почти выбрито до кожи. Кожа сухая, губы тонкие, сжатые в линию, лицо в мелких морщинах.

Он стоял босиком на утоптанной земле, в простой льняной рубахе с коротким рукавом и глубоким вырезом на груди, открывающим ключицы и верхнюю часть груди. Штаны из грубой ткани держались на широком ремне. Увидев Жана, он не улыбнулся. Не поздоровался. Просто посмотрел — тяжело, оценивающе, как мясник на тушу.

— Я Нигхт, — сказал он.

Голос прозвучал глухо — то ли грубо, то ли просто хрипло.

— Сам родом с севера. Буду делать из тебя мужика.

Он оглядел Жана с головы до ног и хмыкнул.

— И о чём эта девчонка думала? Щуплый, тощий... — Он покачал головой. — Ладно. Мясо нарастим. Может, и выйдет из тебя чего.

Жан стоял, чувствуя, как внутри всё сжимается. До этого он как-то не задумывался, что Коралин имела в виду под фразой «если продержишься неделю». Теперь понял.

— Я Жан, — начал он, но Нигхт дёрнул головой, перебивая.

— Я и так знаю, кто ты. Меньше слов — больше дела. Отжимания.

Жан моргнул.

— Сколько сможешь — столько и сделай, — добавил Нигхт и кивнул на землю.

Жан нехотя опустился на руки. Первое отжимание далось легко. Второе — труднее. К десятому руки начали дрожать. На пятнадцатом он сбился с ритма. На двадцатом его трясло так, будто он держал на плечах весь мир. Двадцать второе он не доделал. Руки подломились, и он просто рухнул лицом в землю, чувствуя, как мелкие травинки щекочут щёку. Нигхт вздохнул. Долго, тяжело, разочарованно.

— Мда-а-а, — протянул он. — Возможно, работы будет больше, чем я думал.

Он подошёл, навис над Жаном, заслоняя солнце.

— Вставай. Двадцать два не ноль. Но и не повод для гордости. Поднимайся, говорю.

Он протянул руку — широкую ладонь с толстыми пальцами, всю в мозолях.

Жан, с трудом дыша, ухватился за неё. Нигхт дёрнул — легко, почти небрежно — и поставил.

— Теперь бег, — Нигхт кивнул на тропинку, петляющую вокруг сада. — Без остановок. Бежишь, пока не скажу «хватит».

Жан сделал как сказали. Тропинка уходила вперёд, забирала влево, огибала старый дуб, ныряла в тень, выныривала на солнце — и снова, и снова, и снова. Жан сбил дыхание на втором круге, перешёл на шаг на третьем, но Нигхт, который стоял неподалеку и недовольно смотрел, коротко бросил:

— Шагом не ходят. Бегом.

Жан побежал снова. В боку кололо, ноги наливались тяжестью, в горле пересохло. Ему казалось, что прошла уже вечность. Что он бежит эти чёртовы круги несколько дней. Что солнце уже успело сесть и встать заново.

— Двадцать пять минут, — бесстрастно сказал Нигхт,- Ещё пять.

«Всего двадцать пять?» — подумал Жан с ужасом.

Последние пять минут он бежал на одной злости. Когда Нигхт наконец сказал «хватит», Жан согнулся пополам, упёрся руками в колени и долго дышал, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

— Отдышался? — Нигхт не ждал ответа. — С бегом у тебя получше. Может хоть сбежать сможешь, раз сдачи дать силенок мало,- и рассмеялся,- Давай дальше. Снова отжимания. Сколько сможешь.

Жан выдавил из себя двенадцать раз, на тринадцатом руки подломились.

— Двенадцать, — констатировал Нигхт. — Мало. Ладно. Отдыхай минуту и будут присяды.

Приседания дались чуть легче — ноги, несмотря на бег, ещё слушались. Два подхода по двадцать.

— Я думал будет хуже. Теперь мышцы на животе.

Жан лёг на спину, сцепил руки за головой. Пятнадцать раз он сделал более-менее ровно, потом живот скрутило судорогой, и дальше каждое поднятие корпуса давалось с боем.

— Девятнадцать, — Нигхт остановил его, когда Жан уже не мог оторвать лопатки от земли,- Пока достаточно.

Жан остался лежать на траве, глядя в небо.

— Подтянуться сможешь? — спросил Нигхт, подходя к ветке прочного клёна.

Жан поднялся, подошёл, подпрыгнул — и повис на руках. Подтянулся. Один раз и то коряво. И всё.

— Один, — Нигхт покачал головой. — Ну, хоть не ноль.

Он отошёл, скрестил руки на груди.

— Ладно. То что ты дохляк мы уже поняли. Эмиль! Иди сюда.

Из тени бесшумно вышел Эмиль. Безупречный, в своём тёмном костюме, даже не вспотевший.

— Господин, — поклонился он Жану, потом повернулся к Нигхту. — Чем могу помочь?

— Покажешь парню, что такое бой, — сказал Нигхт. — Пара минут. Полегче.

Эмиль замялся.

— Господин Нигхт, я всего лишь слуга. Госпожа будет недовольна. Мне не положено по статусу...

— Госпожа одобрила, — перебил Нигхт.

Жан понял, что он врёт. Нигхт не смотрел на него, но уголок его губ чуть дрогнул — в усмешке или в вызове. Эмиль тоже понял, но спорить не стал. Кивнул.

— Как скажете.

Он снял пиджак, аккуратно повесил его на ветку, закатал рукава рубашки. Встал напротив Жана. Никакой боевой позы — просто стоит, даже не согнув колени, руки расслаблены. Жан замахнулся. Эмиль чуть качнулся — и удар ушёл в пустоту. Жан попробовал снова. И снова. И снова. Эмиль двигался, как змея — гибко, плавно, почти неуловимо. Он не блокировал, не уклонялся резко — просто был не там, куда летели кулаки Жана. От этого становилось жутковато. Слишком гибкий и быстрый. «Тоже не человек»- подумал Жан.

— Это не бой, — проворчал Нигхт через пару минут. — Танцы какие-то. Бей его в ответ.

Эмиль услышал. На мгновение его лицо стало виноватым, но тут же — спокойным. Он сделал одно движение — быстрое, почти незаметное — и Жан почувствовал, как земля уходит из-под ног. Он упал на спину, больно ударившись лопатками. Эмиль стоял над ним, протягивая руку.

— Простите, господин, — тихо сказал он. — Вы в порядке?

Жан не мог говорить. Он лежал, смотрел в небо и чувствовал себя ничтожеством. Он даже слугу не мог ударить. Слугу, который не хотел драться, который извинялся за то, что просто выполнил просьбу.

Жан не ответил. Да и что ему было отвечать? Он чувствовал себя ничтожеством, которое не только не в состоянии нормально выполнить обычные упражнения, но еще и не может даже коснуться обычного слуги, который вообще драться не хотел и извинялся за то что пришлось.

— Вставай, — голос Нигхта прозвучал неожиданно мягко. — Нечего лежать.

Жан поднялся. Эмиль поддержал его под локоть, но Жан отстранился — не грубо, скорее автоматически. Нигхт смотрел на него. В холодных серо-голубых глазах мелькнуло что-то похожее на удовлетворение. Он понял. Понял, что сейчас чувствует Жан — эту смесь стыда, злости и отчаянного желания стать лучше. Чтобы больше никогда не чувствовать себя таким слабым.

— Хорошо, — только сказал Нигхт и чуть кивнул. — Я понял чего ты стоишь, завтра начнем нормальную тренировку.

«Нормальную?»- подумал Жан,- «А сейчас что было? Я вообще без сил, меня еще и побили». Эмиль помог Жану отряхнуться.

— Господин, позвольте проводить вас в вашу комнату. Госпожа Коралин просила проследить, чтобы вы приняли ванну и отдохнули перед обедом.

Жан кивнул, попрощался с учителем и пошёл следом за Эмилем, чувствуя каждую мышцу, каждую царапину. Внутри горело. Не от гнева на Нигхта или Эмиля — на себя. И это жжение было полезнее любого лекарства. Нигхт остался стоять на площадке, глядя им вслед. Эмиль довёл Жана до двери, бесшумно открыл и отошёл в сторону, пропуская.

— Если позволите, я приготовлю ванну, господин.

— Не надо, — сказал Жан. — Я сам.

Эмиль чуть склонил голову.

— Как пожелаете. Я буду ждать за дверью, чтобы проводить к обеду.

Жан хотел сказать, что сам найдёт дорогу, но посмотрел на свои дрожащие руки и промолчал. Он зашёл в ванную, разделся, залез в душевую кабину и включил прохладную воду. Вода текла по лицу, по плечам, по спине, смывая пот и пыль. Мышцы ныли, но постепенно отпускали. Он простоял под душем минут десять, пока не почувствовал, что может нормально двигаться. Выключил воду, вытерся, накинул халат и вышел. А после тут же рухнул на кровать.

Тело гудело, напоминая о том, что сегодня он сделал больше, чем за последние несколько лет. «Надо было больше за собой следить»- вздохнул Жан и закрыл глаза, собираясь просто полежать минуту, и вдруг вспомнил. Ника. Он совсем забыл про подругу, так и не написав вчера после отъезда. Жан сел, дотянулся до тумбочки, достал телефон - Пятнадцать сообщений.

- Доехал?
-Ау
- Ты где?
- Всё в порядке?
- Ты живой?
- Почему не отвечаешь?
- Как себя чувствуешь?

А дальше плаксивые смайлики и злобные стикеры. Жан улыбнулся. Устало, но тепло.

«Жив, — написал он. — Всё нормально. Лечусь. Даже спортом начал заниматься, представляешь?»

Он подумал и добавил:

«Пока не знаю, когда смогу приехать. Но буду периодически писать. Не злись, пожалуйста, очень загруженные дни у меня будут, постараюсь почаще выходить на связь».

Он оглядел комнату — дорогую, с хорошей мебелью. Если сфотографировать стену или угол кровати — Ника поймёт, что он не в санатории. Жан встал, подошёл к окну, сделал фото на фоне парка — деревья, трава, кусочек неба. Никаких особняков, никаких намёков на богатство.

Ника прочитала мгновенно. Ответ пришёл через несколько секунд:

«Ну наконец-то, я уж думала тебя похитила та чертовка. Еще чуть-чуть и я бы позвонила в полицию».

Потом ещё одно:

«Работать без тебя грустно. Новый парень старается, но недостаточно. В общем, привыкаю».

Жан улыбнулся.

«Держись. Как вернусь, расскажешь всё».

«Договорились, — ответила Ника. — Отдыхай. И не пропадай, я волнуюсь».

Жан положил телефон на тумбочку и только тогда заметил, что в дверях стоит Эмиль.

— Господин, — сказал тот мягко. — Пора обедать.

Жан моргнул. Только сейчас он понял, что не ел ничего со вчерашнего вечера.

— Иду, — сказал он.

Эмиль помог ему одеться. Белая рубашка — винтажная, с тонкими полосками, почти прозрачная на свету, и чёрные брюки из мягкой, приятной ткани. Жан уже не сопротивлялся. Смысла не было. Эмиль всё равно делал по-своему, так уж он привык.

— Прошу, господин, — Эмиль указал на дверь.

Они спустились в столовую. Жан вошёл, чувствуя, как запах еды ударяет в нос — мясо, специи, свежий хлеб. Коралин уже сидела за столом. На ней снова было чёрное платье, а вот волосы в этот раз собраны в небрежное но по своему элегантное подобие широкой косы. Девушка выглядела уставшей.

— Садись скорее, — сказала она, кивнув на стул рядом. — Прости, что не кормила тебя сегодня. Совсем забыла. Я не привыкла, что люди едят три раза в день. Дам Эмилю наказ, чтобы контролировал этот вопрос.

Жан сел. Перед ним стояло несколько тарелок: суп с зеленью, запечённое мясо с овощами, свежий хлеб в плетёной корзинке, какой-то салат, маленькая вазочка с соусом. Даже десерт — на этот раз что-то похожее на пудинг. Перед Коралин как и вчера - сырое мясо на тарелке, накрытое железной крышкой, и бутылка с плотным тёмным напитком, больше похожим на сироп, чем на вино.

— Как прошло звёздочка? — спросила Коралин, усмехнувшись.

Жан взял ложку, отхлебнул суп. Горячо. Вкусно.

— Как будто в армию попал, — сказал он. — Бегал, отжимался, приседал. Потом Нигхт заставил драться с Эмилем.

— С Эмилем? — Коралин недовольно подняла брови.

— Я упал, — признался Жан. — Он меня просто... положил. Одно движение. Я даже не понял, как.

Коралин кивнула, не выказывая удивления.

— Эмиль многое умеет... Когда надо.

— Я заметил. — Жан отправил в рот кусок мяса. — Я до сих пор уверен, что ты со мной играешься и не понимаю, зачем я тебе вообще. Но если мне нужно пройти через это чтобы через неделю ты мне всё рассказала, думаю, я справлюсь. В любом случае, после всего что произошло я не смогу спокойно вернуться в кофейню и жить обычной жизнью.

Коралин смотрела на него долгим взглядом. Потом улыбнулась — не усмехнулась, а именно улыбнулась, мягко и чуть грустно.

— Договорились, — сказала она. — Завтра будет ещё тяжелее, ознакомительные уроки закончились.

— Знаю, — ответил Жан и потянулся за хлебом.

Коралин покончила с обедом быстрее, конечно, ведь это у Жана была гора блюд. Парень ел медленно, аккуратно, мясо было мягким, почти таяло на языке. Коралин смотрела на него несколько секунд, потом отставила бокал.

— Жан, — начала она,- А какой теории сотворения мира придерживаешься ты? Эволюция Дарвина, инопланетяне, божественный промысел?

Жан отложил вилку.

— Я... Я даже не знаю. Вообще я всегда считал, что мы произошли от обезьян, но теперь не совсем понимаю, как вписать в это магию, вампиров и прочее.

— Рассказать свою версию?

— Конечно,- радостно, заинтересованно и неуместно громко прозвучал ответ.

Коралин ухмыльнулась и замолчала, собираясь с мыслями.

— Я не претендую на единственную достоверную информацию, но расскажу тебе историю, в которую верит большинство нелюдей.

Она взяла бокал, покрутила в руках, отпила, поставила обратно.

— Давным-давно существовало только два мира - Светлый и Тёмный, добра и зла тогда не было, просто две противоположные энергии. Светлый звался Плером, населяли его божества безграничной силы, в парах они сделали чистейший правильный духовный мир без единого изъяна. Темный мир был воплощением одной единственной богини тьмы - Айин. Из Плерома в космическое пространство Айин пришел один из богов, богиня сочла его простой болячкой, которая скоро исчезнет, а тот в свою очередь начал хозяйничать, создавать материю в чужом мире и набирать силу.

Жан слушал, не перебивая.

— Айин спохватилась когда уже было поздно и из последних сил создала пространство Бездны, которое сейчас зовется Адом. А тот захватчик с помощью искр силы Плерома, которые случайным образом попадали сюда создавал все больше и больше, планеты, жизнь. Но сколь он сам был несовершенен, столько и мир его имел множество изъянов. Случайным образом появлялись разные расы, а в Бездне уже не по его воле рождались демоны. Выходец Плерома в свою очередь из самых ярких искр создал себе Архонтов - самых сильных ближайших слуг.

Коралин замолчала, давая Жану переварить услышанное.

— Архонты, — тихо сказал Жан. — Мне кажется, я видел их во сне. Или слышал, точно не помню. Но я помню как одна из ярких вспышек ринулась на меня, а потом сон оборвался.

— Что? Ты видел их во сне?,- В голосе девушки читался неподдельный шок. - Ты уверен?

— Я помню как один из персонажей сна четко сказал это слово.

— Нет, Жан, этого не может быть... Или же...

Коралин резко замолчала, чувствуя, как сказала лишнего.

— Или же что?

— Ты не боишься? — спросила Коралин.

— Боюсь, — прямо и заинтересованно выдал Жан,- Но я уже ничего не понимаю. Я привык, что ты кормишь меня загадками, но это уже перебор.

Коралин смотрела на него долгим взглядом.

— Какие еще сны тебе снились?

Жан сразу не скрывая ни детали выдал всё, что помнил: архонты, магия, демон, вампир, умершие товарищи. Ничего не упустил.

Коралин только вздохнула и оперлась на руку.

— Мне кажется, это твоя не первая жизнь.

— В смысле?

— У меня есть мысль, что в прошлом ты играл не последнюю роль в мире, но пока не могу сказать большего. Не подумай, не потому что не хочу, а потому что сама не уверена.

— А догадки?

— Ох, их слишком много. Видимо, придется рассказать тебе о них раньше, чем планировалось. Давай я сначала разберусь сама, а потом уже дам тебе готовый ответ.

— Хорошо, а сколько времени это займет?

— Я почти закончила разбираться со старыми бумагами, завтра смогу сказать что надумала.

Жана охватило чувство гордости из-за сказанного девушкой, но в тоже время абсолютное непонимание пугало. К сожалению не оставалось ничего кроме как ждать.