Вкус твоей лжи

Дверь за спиной захлопнулась с мягким щелчком, и Джиу на секунду прикрыла глаза, позволяя себе просто выдохнуть. В груди всё ещё колотилось, но уже не так дико, как минуту назад, когда она стояла перед всей этой стаей волков в человеческой коже. Она прислонилась спиной к двери, провела ладонью по короткому затылку - колючему, чужому, - и заставила себя открыть глаза.

Комната оказалась маленькой. Очень маленькой. Узкая кровать у стены, письменный стол, на котором уже стояла лампа с жёлтым абажуром, пластиковый стул, шкаф-купе с зеркальными дверцами, и единственное окно, выходящее, судя по всему, во внутренний двор, где висели мокрые тряпки и стояли вёдра. За окном уже темнело, и в стекле отражался жёлтый свет лампы и её собственное лицо - чужое лицо.

Джиу подошла к кровати, на которой лежала спортивная сумка, и расстегнула молнию. Пахло братом. Этот запах - дешёвый гель для душа, который они оба использовали, потому что он был самым доступным в круглосуточном магазине, и ещё чем-то неуловимым, чем пахнет только кожа после тренировок, - ударил в нос так сильно, что у неё защипало глаза.

Она начала вытаскивать вещи. Футболки, толстовка, две пары джинсов, носки, бельё - мужское, белое, упакованное в целлофан, купленное менеджером, потому что своё она не могла взять. Но среди этих казённых трусов и маек лежала её собственная косметичка, которую она сунула на дно, когда никто не видел. Джиу достала её и сразу же засунула под подушку, чтобы никто случайно не увидел.

А потом началась самая нервная часть - она вытащила из внутреннего кармана куртки маленький чёрный пакет. Там лежали прокладки. Тонкие, ночные, обычные - на все случаи жизни, потому что она не знала, когда у неё начнётся следующий цикл. И к этому прилагались трусы - её собственные, хлопковые, абсолютно не мужские, с кружевной резинкой, которые она купила в аптеке в день, когда решилась на эту авантюру.

Она оглядела комнату. Шкаф. Шкаф с зеркальными дверцами. Она подошла к нему, дёрнула за ручку - внутри было пусто, только несколько вешалок и нижняя полка. Идеально. Она опустилась на колени и сунула чёрный пакет в самый дальний угол, задвинув его так, чтобы он не бросался в глаза. Если кто-то откроет шкаф, он увидит только пустоту. Главное, чтобы не заглянули под полку. Джиу зачем-то поправила пакет, словно от этого зависела её жизнь.

Второй пакет - с женским бельём - она спрятала под матрас. Аккуратно подсунула его между пружинами и поролоном, разгладила покрывало, чтобы не было видно бугра.

- Боже, я как наркодилер, - прошептала она себе под нос и тут же прикусила язык. Вспомнила, что Джису никогда не говорил с собой вслух. Он просто молчал или бормотал под нос тексты песен. Надо привыкать. Надо становиться им.

Она расправила остальные вещи - мужские футболки и джинсы - и разложила их на кровати, чтобы потом повесить в шкаф. Заодно проверила карманы. В одной из курток брата она нашла старый чек из кофейни, смятую бумажку с каким-то номером телефона (она не стала вглядываться, сунула обратно) и засохший леденец в обёртке. Она улыбнулась. Джису всегда таскал с собой леденцы, чтобы не курить, хотя курить он и не начинал. Просто любил сосать конфеты во время раздумий.

Она достала телефон из кармана своей куртки - тот самый, который ей выдали вместе с документами. Модель такая же, как у брата, даже царапина на экране та же - специально, чтобы никто не заподозрил подмену. Джиу нашла розетку у стола, воткнула зарядку и поставила телефон на стол. Экран засветился, и она увидела заставку - фотографию восьми парней, которые стояли в ряд на какой-то тренировке. Те самые, что только что смотрели на неё. Роун в центре, с каменным лицом, Тэмин справа, с усмешкой, Рэвон - с идеальной укладкой, остальные тоже. Джиу почувствовала, как к горлу подступает тошнота.

Она вдруг поняла, что стоит посреди этой чужой комнаты, в чужой одежде, с чужим лицом в зеркале, и что обратного пути уже нет.

Медленно, почти на ватных ногах, она подошла к шкафу-купе и остановилась перед зеркальной дверцей. Её отражение смотрело на неё - наглое, чуть угловатое, с острыми скулами и короткими волосами, которые топорщились в разные стороны, как у взъерошенного воробья. Она провела рукой по щеке, потом по подбородку - там была всё та же родинка, что и у брата, только у неё она чуть левее. Она знала, что фанаты могут заметить. Но на сцене, в гриме, при плохом освещении - может, и не заметят.

Она наклонилась ближе к зеркалу и заглянула в свои глаза. Свои, не брата. В них было что-то тёмное, голодное, и она поняла, что это ненависть. Она ненавидела их всех - этих парней, которые, возможно, знали, что случилось с Джису, но молчали. Ненавидела директора, который предложил ей эту сделку. Ненавидела себя за то, что согласилась. Но больше всего она ненавидела ту неизвестность, которая висела над головой её брата в больничной палате.

Она сжала кулаки, глядя в зеркало, и прошептала, почти беззвучно:

- Я найду тебя, ублюдок. И я вырву тебе глаза.

В этот момент в дверь постучали. Три удара - чётких, сухих, не терпящих возражений.

Джиу вздрогнула, но быстро взяла себя в руки, поправила воротник, проверила, ровно ли сидит бандаж, и сделала шаг к двери.

- Да? - она старалась, чтобы голос звучал как можно грубее и низко.

Дверь открылась без приглашения - на пороге стоял Роун. Он уже успел переодеться в домашнюю футболку, но выглядел всё так же собранно, будто только что вышел из офиса.

- Я хотел проверить, как ты устроился, - сказал он, скользя взглядом по комнате. - Вещи разобрал? Шкаф свободный, если что, полку можно подвинуть. Сосед у тебя будет только через стену - Тэмин живёт рядом, так что если он будет громко слушать музыку, просто стучи по батарее, он поймёт. Обычно он не шумит после одиннадцати. Но если шумит - значит, у него плохое настроение, тогда лучше не стучать.

Он говорил быстро, деловито, но в его голосе не было тепла. Просто инструкция.

Джиу кивнула, стараясь не смотреть ему в глаза слишком долго:

- Да, я всё разобрал. Спасибо.

Роун задержался взглядом на столе, где лежал телефон.

- Это твой? - спросил он, кивнув на аппарат.

- Да.

- Модель старенькая, - заметил он, и Джиу почувствовала, как внутри всё холодеет. - Джису тоже такую носил, кстати. Совпадение.

- Я знаю, - ответила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. - Мы... мы же в одном агентстве были. Я видел у него.

- Ага, - Роун чуть прищурился, и Джиу показалось, что он смотрит на неё как на подозрительный объект. - Ну ладно. Завтра в восемь утра репетиция, не опаздывай. Тэмин будет показывать хореографию, так что готовься к тому, что он тебя вымотает до состояния овоща. Он не умеет жалеть.

- Я понял.

Роун ещё раз окинул её взглядом - от макушки до кроссовок - и, кажется, остался чем-то недоволен, но ничего не сказал. Только кивнул сам себе и вышел, прикрыв дверь за собой.

Джиу выдохнула, когда шаги затихли в коридоре. Она подошла к кровати и рухнула на неё, уставившись в белый потолок, на котором виднелось тёмное пятно от протёкшей трубы.

Восемь утра, репетиция, Тэмин будет меня мучить, - пронеслось в голове. - И это только первый день. Господи, как я вообще выживу до конца недели?

Она повернула голову и снова посмотрела в зеркало - теперь лежа, в профиль. Смешной, нелепый парень с больными глазами. Джиу криво усмехнулась и закрыла глаза.

- Ты выживешь, - сказала она шёпотом самой себе. - Ты должна.

И за окном где-то далеко завыла сирена, а в коридоре послышались голоса - Каин о чём-то спорил с Хангёлем, и в этом споре звучал мат, смех, и хлопок двери.

Новая жизнь начиналась.