Вкус твоей лжи

Репетиционный зал встретил Джиу запахом пота, дешёвого освежителя воздуха и старого линолеума, который за годы тренировок стёрся до блеска. Стены были обиты чёрной тканью, чтобы звук не отражался, но от этого помещение казалось ещё более душным, герметичным, как гроб. В углу стояла огромная колонка с отбитым углом, рядом валялся микрофон - без провода, зато с треснувшей сеткой. Джиу подошла ближе и заметила, что на сетке засохла чья-то кровь. Или губная помада? Она не стала вглядываться.

Восемь парней уже расселись кто где. Рэвон сидел на полу, поджав одну ногу под себя, и смотрел в своё отражение в затемнённом экране телефона - поправлял чёлку, хотя стрижка была идеальной и так. Хангёль стоял у стены и массировал плечо - лицо перекошено от боли, хотя он пытался сделать вид, что просто разминается. Ёнхо сидел на колонке и пил воду из бутылки маленькими глотками, улыбаясь в пространство своей обычной пустой улыбкой. Тэхун сидел в самом углу с блокнотом и что-то записывал - наверное, заметки про них всех. Каин вообще лёг на пол и смотрел в потолок, нацепив наушники, но Джиу заметила, что он периодически приоткрывает один глаз и сканирует комнату. Кёнмин и Тэмин спорили о чём-то у двери - Кёнмин размахивал руками, Тэмин стоял с каменным лицом и просто кивал, явно пропуская его слова мимо ушей.

Роун стоял в центре зала, скрестив руки на груди, и ждал. Он всегда ждал. И когда все немного притихли, он просто сказал:

- Начинаем.

Никто не спрашивал, что именно. Тэмин сделал шаг вперёд - бесшумно, как кот, - и оказался прямо перед Джиу. Она даже не поняла, как он переместился, просто вдруг увидела его лицо в сантиметре от своего. Тэмин улыбнулся - криво, хищно - и сказал:

- Ну что, новенький. Сегодня ты будешь петь. Покажи, на что способен. А то мы тут все гадаем, зачем тебя вообще взяли. Небось за красивые глаза? - он хмыкнул, разглядывая её лицо. - Хотя глаза у тебя, кстати, некрасивые. Мутные. Как у рыбы.

Джиу стиснула зубы. Не реагируй. Не ведись. Джису не вёлся. Она просто смотрела ему в глаза, не моргая, и через пару секунд Тэмин первым отвёл взгляд.

- Ладно, не кипятись, - бросил он, отходя на шаг. - Пой. Мы дадим тебе две строчки из нашей новой песни. И если ты их запорешь, я лично выкину тебя из окна. Понял?

- Понял, - ответила Джиу, стараясь, чтобы голос звучал максимально ровно и низко.

Рэвон, который до этого не поднимал головы, вдруг встрепенулся и поднял на неё взгляд.

- Слушай, Джиху, - сказал он. Голос у него был мягким, почти ласковым, но в нём чувствовалась сталь. - Песня называется «Monster». Я написал её текст, так что не вздумай менять интонации. Там всё продумано, каждая буква. Твои строчки такие:

«Ночь рисует шрамы на стекле,
Твои слова всё ещё во мне».

Это первые две строчки куплета. Держи их. И запомни: ты - саб-вокалист. Ты не должен перетягивать одеяло на себя. Ты - тень, понял? Мы с Ёнхо будем петь основной вокал и припев, а ты - просто подпевка. Не выделяйся.

Ёнхо, который сидел на колонке, поднял бутылку с водой, будто произносил тост:

- И да, если что, я могу подсказать, как брать дыхание. У тебя голос слишком хриплый. Надо работать. Но на тренировке - держись, не ссать. Мы же команда, да? - он улыбнулся той самой тёплой, солнечной улыбкой, от которой Джиу стало не по себе. Почему он так смотрит? Словно знает что-то.

Она кивнула, глубоко вдохнула и закрыла глаза. Внутри всё колотилось. Она не пела как парень никогда. Она даже не пела в принципе - только в душе, когда мама была на работе. Но она знала голос брата. Слышала его миллион раз. Его тембр, его дыхание, его манеру растягивать слова. Она просто должна вспомнить. Стать им.

Роун кивнул Тэмину, и тот включил минусовку. Из колонки полился мрачный, давящий бит - низкий бас, который заставлял вибрировать кости в груди, и синтезатор, играющий что-то холодное, как снег. Джиу приоткрыла рот и начала.

«Ночь рисует шрамы на стекле», - её голос дрогнул, она почти сорвалась на фальцет, но заставила себя опустить гортань, сделать грубее, ниже. - «Твои слова всё ещё во мне».

Она закончила и открыла глаза. Тишина. Все молчали. Кёнмин смотрел на неё с каким-то странным выражением - как будто она его удивила. Тэхун поднял брови и что-то черкнул в блокноте. Хангёль перестал массировать плечо и просто уставился. Тэмин прищурился, но ничего не сказал.

А потом Каин, который до этого лежал на полу с закрытыми глазами, вдруг сел и медленно снял наушники. Он посмотрел на Джиу - внимательно, глубоко, так, что у неё внутри всё похолодело.

- Неплохо, - сказал он тихо. - Странно, но неплохо. Голос, блядь, как у призрака. Будто ты не здесь. Будто ты поёшь из другого измерения.

Он замолчал, а потом добавил, уже почти шёпотом:

- Мне нравится.

Джиу почувствовала, как краснеют уши. Она сделала вид, что поправляет воротник, и отвернулась.

Но тут вперёд вышел Роун. Он подошёл к ней вплотную и заговорил - монотонно, сухо, как диктор в новостях. Голос его был лишён эмоций, но каждое слово вонзалось в мозг, как игла.

- Хорошо. Теперь расписание, Джиху. Слушай внимательно, потому что повторять не буду. Подъём в шесть утра, завтрак до семи. Семь-девять - вокал. Девять-двенадцать - хореография. Обед - тридцать минут. Двенадцать-пятнадцать - повтор хореографии. Пятнадцать-семнадцать - силовая тренировка и растяжка. Семнадцать-девятнадцать - индивидуальные занятия: твоя очередь вокал с Тэхуном. Девятнадцать-двадцать - ужин. Двадцать-двадцать два - запись демки. Двадцать два-двадцать три - свободное время, но ты должен быть в комнате и не шуметь. После двадцати трёх - тишина. И да, - он на секунду задержал на ней взгляд, - я предупреждаю: если ты провалишь хотя бы одну тренировку, мы тебя вышвырнем. Я не буду слушать оправдания. Никто не будет. Ты здесь работаешь. Ты здесь - инструмент, понял? Инструмент, который должен звучать идеально.

Он сделал паузу и добавил, уже почти шёпотом:

- Ты не человек, Джиху. Ты - продукт. Так что веди себя как продукт.

Джиу сглотнула. В горле пересохло, язык стал ватным. Она хотела сказать что-то грубое, сорваться, послать его нахуй, как сделал бы настоящий парень. Но она не могла. Потому что она должна была остаться. Должна была узнать правду. Она просто кивнула.

- Я понял, - сказала она хрипло.

Роун отвернулся, давая сигнал к началу тренировки.

---

Через три часа Джиу не чувствовала ног. Тэмин гонял их по хореографии как проклятый. Каждое движение нужно было довести до автоматизма, до боли, до того состояния, когда мышцы отказывались слушаться, а он всё равно орал: «Ещё раз! Медленнее! Запомни это говно!». Джиу падала, вставала, падала снова. Рука онемела от постоянного напряжения, спина ныла, а бандаж под майкой впивался в рёбра так, что каждый вдох становился пыткой.

Кёнмин, который танцевал рядом, несколько раз толкнул её плечом на поворотах, делая вид, что это случайность. Но Джиу видела его ухмылку в зеркальной стене. Она промолчала. Просто увернулась в следующий раз и сделала вид, что не заметила.

Когда Тэмин наконец сказал: «Всё, обедаем», Джиу рухнула на пол и зажмурилась. Сердце колотилось так, что она слышала его в ушах. Голова шла кругом.

- Эй, новенький, - раздался голос Рэвона. - Ты не сдох? Мы тут привыкли жрать, а ты валяешься.

- Иду, - выдавила она и заставила себя встать.

---

На кухне было шумно. Хангёль уже сидел за столом и намазывал масло на тост, Кёнмин грел лапшу быстрого приготовления в микроволновке - запах моментально заполнил всё помещение. Рэвон стоял у плиты и варил себе яйца, Тэхун молча резал овощи, а Каин просто сидел с банкой колы и наблюдал за всеми, как за шоу.

Джиу взяла себе тарелку и села в самом углу, подальше от всех. Она даже не хотела есть - аппетит пропал, но она заставила себя положить немного риса и кимчи. Надо держать силы. Надо быть сильной. Джису сейчас лежит в больнице, а я тут ною о том, что устала, - мысленно одёрнула она себя. - Он бы назвал тебя тряпкой.

Она посмотрела на остальных. Они смеялись, спорили, Кёнмин бросил в Хангёля подушкой, и тот запустил в него тарелкой. Будто ничего не случилось. Будто они - обычная группа парней, которые живут своей жизнью. А она - просто ещё один парень.

Но она знала, что это ложь. Кто-то из них знает, что случилось с Джису. Кто-то молчит. И я выведаю это, чего бы мне это ни стоило.

Она опустила взгляд в тарелку и незаметно вытащила телефон. В чате с сестрой (она завела фейковый аккаунт для переписки) было одно сообщение: «Пока стабильно. Без изменений».

Джиу сжала телефон в руке так, что побелели костяшки. Без изменений. Значит, он всё ещё спит. Всё ещё не очнулся. Всё ещё может умереть.

И они смеются. Эти ублюдки смеются.

Она убрала телефон и закрыла глаза на секунду, позволяя себе просто выдохнуть. Когда она снова их открыла, она увидела, что Рэвон смотрит на неё. Он стоял у плиты, яйцо в руке, и смотрел на неё с каким-то странным выражением. Не злым. Не любопытным. Каким-то пустым, будто он сканировал её.

- Ты чего такой грустный, Джиху? - спросил он вдруг громко, чтобы все слышали. - Жрать невкусно? Или жизнь не нравится?

Джиу усмехнулась - криво и зло.

- Жизнь - так себе, - сказала она. - Но я привык.

Тэхун, который резал овощи, поднял голову и сказал тихо, почти без эмоций:

- Ты слишком много говоришь о себе для новичка. Не выделяйся. Выделяться здесь небезопасно.

Джиу сглотнула.

- Я понял, - сказала она.

Она не стала есть. Встала, отнесла тарелку в раковину, и выскользнула из кухни. Она прошла в свою комнату, закрыла дверь и села на кровать. За окном уже темнело. Где-то вдалеке слышался шум машин, голоса, жизнь - а она сидела здесь, в этой чужой клетке, и пыталась вспомнить лицо брата. Его смех. Его слова, когда он говорил ей: «Не волнуйся, Джиу, я справлюсь. Я дебютирую, и ты будешь мной гордиться».

Она закрыла глаза и прошептала в темноту:

- Я уже горжусь. И я узнаю, кто тебя сломал. Даже если для этого мне придётся сломать их всех.

За стеной слышались голоса - кто-то снова спорил, кто-то смеялся, кто-то включил музыку. Джиу натянула подушку на лицо и замерла, слушая собственное дыхание.

Джису. Её брат. Её вторая половина. Она не даст им уйти от правды.

Никому из них.