Вкус твоей лжи

В общежитии всегда воняло потом, дешёвым стиральным порошком и чужими жизнями. Эта вонь въелась в стены, в диваны, в ковры, которые никто не чистил уже лет пять, судя по пятнам неизвестного происхождения. Пахло так, будто здесь одновременно жили восемь парней, которые принципиально не открывали окна, потому что кондиционер работал исправно, а ветер с улицы приносил только смог и запах жареного кальмара из круглосуточной забегаловки напротив.

Тэмин сидел на подоконнике, свесив одну ногу вниз и покачивая ею в такт музыке, которая играла у него в наушниках. Он не слушал, просто создавал видимость, что занят, чтобы никто не лез с вопросами. На самом деле он разглядывал Хангёля, который в сотый раз переклеивал лейкопластырь на плече — тот уже отклеивался от пота, а Хангёль злился, потому что травма напоминала о себе ноющей болью, а от обезбола у него тряслись руки.

— Не дёргай, — лениво бросил Тэмин, не вынимая наушников. — Ты его уже третий раз за десять минут переклеиваешь. Кожа отвалится, будешь ходить с дыркой.

Хангёль огрызнулся, не поднимая головы:

— Завались, а? Тебе легко говорить, ты в прошлом году свои колени чуть не убил и всё равно пляшешь как заведённый. Я должен быть в форме, а это говно меня вырубает.

— Ну так сходи к врачу, а не ной.

— Сам иди.

Рэвон, который развалился на диване с телефоном в руках, даже не повернул головы. Он листал фотографии — свои, конечно, — и периодически кривил губы, когда ему казалось, что свет падает не так. Красота — это тяжёлый труд, и Рэвон нёс этот крест с выражением мученика на лице. Рядом с ним на полу валялись три пустых стаканчика из-под кофе, которые он сам же и принёс, но убирать за собой не собирался — для этого есть младшие.

Кёнмин как раз проходил мимо с полотенцем на шее — он только что вернулся с пробежки, и его волосы всё ещё были влажными, но он уже успел натянуть улыбку, которую репетировал перед зеркалом для будущих фанатов. Улыбка была идеальной. Глаза при этом — пустыми.

— Слышь, Кён, — бросил ему вслед Каин, который сидел в углу в наушниках, но на самом деле слушал всё вокруг. Каин вообще никогда не выключал слух, даже когда делал вид, что спит. — Ты не видел мою зарядку? Чёрную, которая с красным проводом?

— Не видел, — Кёнмин даже не обернулся. — Я твою грязь не трогаю.

— А мою грязь, значит, трогать нельзя, а свою разбросал по всей кухне, да?

— Заткнись, Каин, ты просто вечно всё теряешь.

Каин усмехнулся и вытащил один наушник, чтобы сказать громче:

— Я тебе, сука, сейчас покажу, что я теряю, когда увижу свой телефон в твоей комнате. Ты его у меня в прошлый раз стащил, чтобы поставить себе рингтон!

— Тебе показалось, — отрезал Кёнмин и скрылся за дверью своей комнаты, хлопнув ею чуть громче, чем надо.

Ёнхо сидел на кухне и месил тесто. Он всегда месил тесто, когда был в хорошем настроении — или когда хотел создать видимость, что в хорошем. Сегодня он улыбался, но улыбка не доходила до глаз, потому что на самом деле Ёнхо слушал разговоры через стенку и запоминал каждое слово. Прямо сейчас он мысленно отмечал, что у Каина проблемы с памятью, а у Кёнмина — с самооценкой, и что Хангёль скоро сорвётся, если не получит новую партию своих таблеток.

Тэхун сидел за столом напротив Ёнхо и делал вид, что читает книгу. На самом деле он изучал свои заметки в телефоне — список компромата, который собирал уже полгода. В нём было всё: кто кому должен денег, у кого какие болячки, кто с кем спит в тайне от агентства. Следующая страница была про новичка. Ханг Джиху, двадцать лет, саб-вокалист, ведущий танцор. Пришёл из ниоткуда за месяц до дебюта, — Тэхун нахмурился и добавил в заметки вопросительный знак.

Дверь в гостиную открылась, и в комнату шагнул Роун — весь из себя идеальный, в чёрной футболке, с планшетом под мышкой и таким видом, будто он нёс на плечах весь мир, а заодно и эту банду идиотов.

— Так, — сказал он, не повышая голоса, но все мгновенно замолчали. Даже Ёнхо перестал месить тесто, оставив руки в муке. — Слушайте все. Через час приезжает новый участник. Зовут его Ханг Джиху.

Тишина повисла такая, что было слышно, как в холодильнике капает вода.

— В смысле, новый? — первым очнулся Хангёль. Он даже перестал ковырять свой пластырь. — Ты серьёзно? За месяц до релиза? Мы же уже всё отрепетировали, все партии расписаны, а тут какой-то левый чел…

— Не левый, — перебил Роун жёстко. Голос его стал на тон холоднее. — Он прошёл отбор. У него контракт. Он будет с нами жить, репетировать и выступать. Вопросы?

— А что насчёт его комнаты? — подал голос Кёнмин, который уже снова выскользнул из своей двери. — У нас и так одна пустует, но там окно выходит на помойку, а он, блядь, наверное, привык к хорошей жизни, как все эти новенькие.

— Заткнись, Кён, — рявкнул Рэвон, не отрываясь от телефона. — Ты сам до дебюта спал на полу в трейни-хаусе. Пусть привыкает.

— Я спал на полу, потому что меня не ценили, а не потому что я был новым.

— Ой, да пошли вы все, — буркнул Каин и снова воткнул наушники в уши, но было видно, что он вслушивается.

Тэмин спрыгнул с подоконника, ловко приземлился на пол и снял наушники, намотав провод на палец. Он прошёлся по комнате, заложив руки в карманы, и остановился напротив Роуна.

— Ну посмотрим, — сказал он, усмехаясь в одну сторону, так что на щеке появилась ямочка, но взгляд остался колючим. — Посмотрим, что это за чудо. Только если он окажется очередным мажором, который купил себе место через папу, я лично выкину его вещи в окно.

— Не выкинешь, — Роун посмотрел на него в упор. — Он твой будущий коллега. Уважай.

— Уважать буду, если заслужит.

Ёнхо наконец оторвал руки от теста и вытер их о полотенце. Он подошёл к остальным, улыбнулся той самой тёплой улыбкой, от которой у стажёрок подкашивались колени, и сказал тихо, почти ласково:

— А может, он классный. Не надо сразу нападать, ребят. Мы же все когда-то были новыми.

— Ты был новым в Австралии, а тут ты всегда был местным, — фыркнул Тэхун, даже не подняв глаз. — Не сравнивай.

Ёнхо ничего не ответил, но его улыбка дрогнула на долю секунды — только Тэхун заметил. И сделал пометку в своей голове: Ёнхо злится. Надо следить.

Роун развернулся и направился к входной двери, бросив через плечо:

— Через сорок минут он будет здесь. Приведите себя в порядок, чтобы не выглядели как бомжи. Особенно ты, — он кивнул на Кёнмина. — У тебя футболка грязная.

— Она чёрная, Роун! — возмутился Кёнмин. — На чёрном не видно!

— Видно. Ты окунулся в соус, когда жрал лапшу в три часа ночи. Не думал, что я не знаю?

Кёнмин покраснел, но смолчал. Потому что Роун всегда знал всё. И это бесило больше всего.

---

Когда раздался звонок в дверь через сорок пять минут (опоздание на пять минут — уже плохой знак), в гостиной собрались все, кроме Рэвона, который принципиально остался в комнате, чтобы сделать вид, что ему всё равно.

Роун открыл дверь.

На пороге стоял парень. Высокий, худой, с коротко стриженными чёрными волосами, в кожаной куртке, которая болталась на плечах, будто он взял её у старшего брата. Тёмные джинсы, кроссовки. Обычный. Слишком обычный, чтобы быть айдолом.

Джиу — нет, теперь уже Джиху, она должна была запомнить это раз и навсегда, — стояла и смотрела на Роуна. Он был выше, шире в плечах, и в его взгляде читалась такая концентрация, будто он сканировал её с ног до головы, запоминая каждую морщинку на одежде.

— Привет, — сказала она, стараясь сделать голос ниже. Грубее. Она почти не узнала собственный голос — после гормональных уколов он звучал хрипло, будто она курила лет десять. — Я Джиху.

Роун не улыбнулся. Он просто кивнул и отступил в сторону, давая ей войти.

— Заходи. Познакомишься с командой.

Джиу шагнула внутрь, и сразу же на неё накатила волна запахов. Тесто, пот, дешёвый одеколон и ещё что-то сладкое — ваниль, наверное. Она заставила себя выпрямить спину, расправить плечи и посмотреть прямо перед собой.

Восемь пар глаз уставились на неё одновременно.

Каин сидел в кресле, поджав одну ногу под себя, и внимательно разглядывал её лицо. Слишком внимательно. У Джиу внутри всё сжалось: он что-то видит? Он знает?

Хангёль стоял, скрестив руки на груди, и его челюсть была напряжена так, что желваки ходили ходуном. Кёнмин тоже стоял, но с этой его дурацкой улыбкой, которая не отражалась в глазах. Тэхун просто сидел в углу с книгой, но не читал — он смотрел. Ёнхо улыбался, и это была самая опасная улыбка из всех. Тэмин прислонился плечом к стене, наклонив голову, и сказал:

— Ну, привет. Джиху, да?

— Да, — ответила она, стараясь говорить ровно.

Тэмин помолчал секунду, потом усмехнулся и добавил:

— Смотри, парень, мы тут без лишних сантиментов. Если ты будешь тормозить на репе, я тебя просто не замечу. А если будешь тормозить в танцах, я тебя убью. В смысле — научу, но сначала убью. Понял?

— Понял, — сказала Джиу. Она не отвела взгляд. Нельзя отводить взгляд. Джису никогда не отводил.

Тэмин чуть прищурился, будто удивился такой смелости, но ничего не сказал. Просто хмыкнул и отошёл в сторону, открывая вид на остальных.

Роун встал рядом с Джиу и положил руку ей на плечо. От этого прикосновения у неё перехватило дыхание — она ненавидела, когда кто-то касался её сверху, давил, контролировал. Но она не дёрнулась.

— Это ваш новый мембер, — сказал Роун громко, обращаясь ко всем. — Надеюсь, вы будете с ним работать как команда. Я не потерплю буллинга, грязных игр или подстав. Потому что, если кто-то из вас решит проверить мои нервы, я лично сделаю так, что он пожалеет о дне своего рождения.

В голосе Роуна не было угрозы. В нём была только констатация факта. И от этого становилось страшнее.

Джиу сжала кулаки в карманах куртки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Спокойно. Ты здесь, чтобы узнать правду. Ты не будешь их бояться. Ты будешь их использовать.

Она медленно перевела взгляд по очереди на каждого — Каина, Хангёля, Рэвона, Кёнмина, Тэхуна, Ёнхо, Тэмина — и остановилась на Роуне.

— Я не подведу, — сказала она тихо, так чтобы слышал только он.

Роун посмотрел на неё с выражением, которое невозможно было прочитать. А потом едва заметно кивнул.

— Посмотрим, — сказал он. — Иди пока в комнату. Справа по коридору, вторая дверь. Твои вещи уже там.

Джиу развернулась и пошла по коридору, чувствуя на спине все восемь взглядов. Они уже ищут мои слабые места, — подумала она. — Как бы мне не сдохнуть раньше, чем я найду убийцу.

Когда она зашла в комнату и закрыла дверь, то прислонилась к ней спиной и выдохнула. Впервые за этот день. В груди колотилось так, что казалось, бандаж вот-вот лопнет.

На кровати лежала спортивная сумка — та самая, которую менеджер обещал завезти. Она открыла её. Внутри были вещи брата. Его любимая футболка с потёртым воротом, его браслет, его наушники, которые он всегда носил с собой.

Джиу зажмурилась.

Я сделаю это, Джису. Я сделаю это ради тебя.

И в этот момент за дверью раздался шёпот. Чей-то голос — она не поняла, чей, — прошептал:

— Слышь, он странный какой-то. Ну, слишком напряжённый. Как будто боится, что мы его съедим.

Другой голос — более низкий — ответил:

— Пусть боится. Это веселее.

Джиу улыбнулась. Но улыбка была кривой и злой.

«Посмотрим, кто кого будет бояться», — подумала она.

И начала разбирать вещи.