Пролог
Звонок от директора застал Джиу за нарезкой яблок — она резала их дольками, как учил брат, потому что он терпеть не мог кожуру. Нож выскользнул из пальцев, когда она услышала голос на том конце — сухой, официальный, без единой эмоции.
«Ваш брат, Ханг Джису, впал в кому. Причины выясняются. Приезжайте в агентство, у нас есть предложение».
Джиу не помнила, как доехала до здания. Она помнила только собственные руки — они тряслись так, что она не могла застегнуть куртку, и в итоге просто накинула её на плечи, даже не глядя в зеркало. Всё вокруг плыло, будто она смотрела на мир сквозь мутное стекло аквариума. Сеул за окнами такси расплывался в оранжевых и синих пятнах неона, а в голове билась одна мысль: он не мог просто так взять и упасть. Не за месяц до дебюта. Не тогда, когда он так мечтал.
В кабинете директора пахло пережжённым кофе и дорогим табаком — хотя сам директор (мужик с цепким взглядом, который Джиу всегда недолюбливала) сидел за столом без сигареты. Рядом с ним стоял какой-то тип в чёрном костюме — менеджер, кажется, из отдела кадров. Они обменялись взглядами, и директор заговорил быстро, будто читал заученный текст:
— Мы не можем потерять дебют. Контракты подписаны, рекламодатели ждут, и если сейчас выяснится, что наш трейни в коме, группа развалится ещё до выхода. У тебя есть шанс помочь нам. И себе.
Джиу смотрела на него пустым взглядом. Она не понимала, о чём он говорит. Какая помощь? О чём он вообще?
Директор подошёл к столу, взял какую-то бумагу и протянул ей:
— Ты займёшь место своего брата в группе. Но ты будешь не Джису. Ты будешь новым участником — Ханг Джиху. Мы скажем всем, что Джису уехал по семейным обстоятельствам, а на его место мы нашли нового трейни. У тебя похожее лицо, та же фамилия. Никто не будет задавать лишних вопросов.
Джиу перевела взгляд с бумаги на директора. Внутри всё оборвалось.
— Я должна притворяться… кем?
— Новым участником. Мы сделаем тебе документы на имя Джиху, подстрижём, переоденем. Ты будешь жить в общежитии, тренироваться, выступать, молчать. Твоя задача — быть Джиху. Никто не должен знать, что ты его сестра. И никто не должен знать, что Джису в коме.
Джиу хотела засмеяться ему в лицо. Или разбить о стену ту самую кофеварку, которая мерзко шипела в углу. Но вместо этого она услышала собственный голос — тихий, почти чужой:
— А если я откажусь?
Директор пожал плечами. И в этом жесте было столько равнодушия, что у Джиу на мгновение заныло под ложечкой.
— Тогда твой брат так и останется в больнице. А виновные никогда не будут найдены.
Она сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Она не спросила, что было с братом на самом деле — что за «обстоятельства» привели его в кому. Она не спросила, почему скорая приехала только через час. Она поняла одно: если она согласится, она будет внутри системы. Сможет собирать информацию. Найти правду.
— Я согласна, — сказала она. — Но я сделаю это не ради вас. Я сделаю это ради него.
Директор кивнул, будто только этого и ждал.
— Хорошо. Тогда начнём.
---
Парикмахерская, куда её привезли, находилась в подвальном помещении без вывески — какая-то частная точка для звёзд, которые не хотели светиться перед журналистами. Внутри пахло химией и влажными полотенцами, на стенах висели чёрные фотографии с нечёткими силуэтами. Мастер — тучный мужик с золотым кольцом в ухе — даже не спросил, что ей сделать. Он просто ткнул пальцем в журнал, где была стрижка «под ноль» на каком-то айдоле, и спросил:
— Это?
— Да, — выдавила Джиу.
Она смотрела в зеркало на свои длинные тёмные волосы, которые брат вечно дёргал в детстве, называя её «паучьей лапкой». Тот же оттенок, те же прямые пряди — они всегда были похожи больше, чем положено близнецам. Мастер щёлкнул машинкой, и она зажмурилась. Первый раз, когда лезвия прошлись по затылку, показался невесомым — просто вибрация и тепло. Второй — уже слышался хруст, третий — она почувствовала, как на плечи падают срезанные пряди, мягкие, словно мёртвые змеи. Когда мастер дошёл до висков, Джиу открыла глаза. В зеркале на неё смотрел парень. Нет, не парень — она, но с чужим лицом. С острыми скулами, которые раньше прятались за волосами, и с открытым лбом, который делал её похожей на мальчишку-подростка из дешёвого дорамного сериала.
— Брови ещё, — буркнул мастер, доставая пинцет. — У тебя они слишком женственные, надо выщипать и закрасить потолще.
Она кивнула, и через десять минут пинцет выдирал волоски по одному — Джиу стиснула зубы, потому что от боли глаза наливались слезами, но она не дала им скатиться. Не здесь. Не при нём.
В конце мастер нанёс какой-то гель, чтобы убрать блеск кожи, и отодвинул её плечо:
— Готово. Можешь посмотреть.
Джиу повернула голову влево, вправо. Отражение двигалось синхронно, но оно было чужим. Чужие брови, чужой разрез глаз — теперь казавшийся более жёстким из-за короткой стрижки. Она провела пальцами по затылку — там было колюче, как у ёжика. Джису всегда так стригся, когда злился, — вспомнила она. — Он говорил, что так легче мыть голову после тренировок.
— Документы, — сказала она хрипло. — Дайте мне документы.
Менеджер, который ждал в коридоре, протянул прозрачный файл. Внутри лежали паспорт и водительские права на имя Ханг Джиху. Джиу взяла их дрожащими руками. Фотография была свежая — её нынешнее лицо с короткой стрижкой, чуть обработанное в фотошопе, чтобы выглядеть ещё более мужским. Но глаза — её глаза — смотрели с фотографии пронзительно и холодно.
Она сжала пластик так, что он хрустнул. Я больше не Джиу. Я Джиху. Новый человек. Новый участник.
В углу лежал пакет с мужской одеждой: чёрная футболка, джинсы на размер больше, кожаная куртка и новые кроссовки. Она натянула всё это на себя, чувствуя, как ткань болтается на бёдрах, а грудь — уже перетянутая тугим медицинским бандажом, который она купила в аптеке по дороге, — почти не выдаёт себя. Главное — не сутулиться, — мысленно приказала она себе. — Мужчины плечи расправляют, а ты вечно сгибаешься, как былинка.
Она выпрямилась, глядя в зеркало уже в полный рост. Короткие волосы, тёмный верх, чужая кожа — но глаза остались её. И в них сейчас горело что-то такое, от чего даже мастер на секунду отвёл взгляд.
— Теперь ты готов, — сказал менеджер, не глядя на неё. — Завтра ты уже будешь репетировать с группой. Ты — Джиху. Новый участник. Запомни это. И никому не рассказывай правду.
Джиу кивнула. Она знала, что это только начало. Она вошла в клетку, и теперь у неё не было права ошибаться.
Она взяла со столика срезанные пряди своих волос — они лежали кучкой, чёрные и блестящие, как обрезки шёлка. Она сунула их в карман куртки. На память. О том, кем она была. О том, кого она никогда больше не увидит, пока не найдёт правду.
«Я найду того, кто это сделал», — пообещала она брату в тишине собственной головы. — «И я заставлю его сгнить в аду. Даже если ради этого мне придётся сгнить первой».
В зеркале за её спиной отражался только пустой подвал, грязный пол и оставленный мастером пинцет. Но Джиу показалось, что она видит там улыбку — кривую, надменную, которую так любил строить Джису, когда они играли в «кто кого перепугает».
Она вышла на улицу. Сеул встретил её душным августовским ветром, и в этом ветре пахло бензином и чужими жизнями. Джиу застегнула куртку до самого верха, поправила воротник, как привыкла проверять бандаж, и сделала первый шаг в свою новую жизнь.
Теперь она — Джиху. Новый участник группы. Девятый.
И она никому не позволит встать у неё на пути.