Глава 7
С момента, как они получили первый артефакт и покинули храм солнца, прошло уже три дня.
Слеза Дракона лежала на дне сумки Сокки, завернутая в тряпицу, и Триша иногда касалась её через ткань. Просто чтобы убедиться, что она реальна.
Она чувствовала себя странно. После дня без магии её связь с землёй стала глубже — не сильнее, а именно глубже. Она теперь не просто чувствовала камень. Она слышала его дыхание, его старческую боль, его терпение.
— Мы идём на восток? — спросила она, разрывая тишину.
— Да, — ответил Сокка, не оборачиваясь. — Второй артефакт находится в древнем лесу. Его называют Корень Мира.
— Что это за место?
— Оно очень опасное, — сказал он. — Лес помнит первых магов земли. Говорят, там всё живое, даже корни деревьев умеют двигаться.
— Корни?
— Да. Они могут схватить тебя и утащить под землю, — он повернулся к девушке. — Только не говори, что ты боишься корней.
— Я не боюсь корней. Я боюсь того, что может скрываться под ними.
Он усмехнулся.
— Ты начала думать как маг земли.
— Я всегда была магом земли.
— Нет, — он остановился, повернулся к ней. — Ты всегда была чем-то большим. Просто не знала об этом.
Лагерь они разбили на поляне у старого дуба. Костер горел ярко, отгоняя тьму. Где-то в лесу кричала ночная птица.
— Сокка, — сказала Триша. — Что ты знаешь о Корне Мира?
— Легенды говорят, что он вырос из сердца древнего леса. Он помнит первых магов земли. Тех, кто научил людей двигать камни.
— И как мы его найдём?
— По карте Белого Лотоса. Но карта старая, и лес, говорят, меняется. Дороги, которые были здесь сто лет назад, сейчас могут вести в никуда.
— А если мы заблудимся?
— Тогда мы просто будем идти, пока не найдём. — Он улыбнулся. — Я оптимист.
— Ты — безумец.
— Это одно и то же.
Она покачала головой, но улыбнулась.
— И всё же, — сказала она, — ты не боишься?
— Боюсь, — честно ответил он. — Но я также знаю, что мы справимся.
— Откуда такая уверенность?
— Потому что я видел много разных людей. И я знаю, когда кто-то не сдаётся.
— Ты говорил это раньше.
— И буду говорить ещё не раз. Это ведь правда.
Она хотела сказать что-то ещё, но внутри неё что-то щёлкнуло. Амулет нагрелся.
— Опять, — сказала она.
— Что опять?
— Он нагревается. — Она сжала амулет. — Как будто кто-то зовёт меня.
— Ты знаешь кто?
— Нет. — Она смотрела на него. — Но мне кажется, я должна это узнать.
***
Они вошли в лес на рассвете шестого дня.
Деревья были огромными, выше тех, что росли в обычных лесах. Их корни выступали из земли, переплетались, образуя неровные ступени. Ветви смыкались над головой, не пропуская солнечный свет.
— Мне здесь не нравится, — сказала Триша.
— Мне тоже, — ответил Сокка.
— Здесь слишком тихо.
Она была права. В лесу не было птиц, не было насекомых. Только ветер шуршал листьями, а иногда как будто кто-то двигался под землёй.
— Карта говорит, что Корень Мира находится в центре леса, — сказал Сокка, разворачивая старый свиток. — Но лес, похоже, не хочет, чтобы мы туда попали.
— Почему ты так думаешь?
— Потому что мы ходим по кругу.
Триша остановилась и огляделась.
— Я видела этот камень раньше, — сказала она, указывая на огромный валун с трещиной.
— Ты уверена?
— Да. Я помню его. Он похож на голову спящего зверя.
— Похоже мы заблудились, — сказал Сокка.
— Это не лес, — сказала Триша. — Это ловушка.
Земля под ними вздрогнула.
— Что это? — спросила Триша.
— Не знаю, но мне это не нравится.
Из-под земли вылезли корни.
Они были огромными, толщиной в руку взрослого мужчины, тёмно-коричневыми, почти чёрными. Они двигались, как змеи, обвивая стволы деревьев и ползли по земле в их сторону.
— Что это?! — крикнула Триша, отступая.
— Живые корни! — крикнул Сокка, выхватывая бумеранг. — Беги!
Они побежали, но корни оказались быстрее. Один из них обвил ногу Триши, заставив её упасть.
— Пусти! — она ударила по корню кулаком, но он не отпускал. — Сокка! Помоги!
Сокка развернулся и бросился к ней, отрубая корень бумерангом. Но на его месте выросли новые.
— Их слишком много, — сказал он, тяжело дыша.
— Я могу что-то сделать, — сказала Триша.
— Что?
— Я могу разбудить камень.
— Вокруг нет камня. Тут сплошная земля.
— Тогда я разбужу землю.
Она положила ладони на землю, закрыла глаза.
— Я чувствую их, — сказала она. — Они глубоко под нами. Там, где корни растут.
— Триша, не хотелось бы тебя торопить, но не могла бы ты немного побыстрее? Они сейчас нас схватят!
— Дай мне минуту!
Она сосредоточилась, направила жар в землю. Земля под ними начала нагреваться, дымиться.
— Ты что делаешь? — спросил Сокка.
— Я даю им то, чего они боятся, — сказала она. — Они боятся огня.
Корни начали отступать. Не все — но те, что были ближе, медленно втягивались обратно в землю.
— Они боятся тепла, — сказала она. — Они не любят жар.
— Как ты это сделала? — спросил Сокка.
— Я не знаю, — ответила она. — Я просто... попробовала.
Корни исчезли, оставив после себя только дымящуюся землю.
— Мы живы, — сказал он.
— Пока да. Но лучше не расслабляйся.
Она встала, отряхиваясь.
— Что теперь?
— Теперь мы должны найти Хранительницу леса, — сказал он. — Она единственная, кто может дать нам Корень Мира.
***
Они шли ещё два часа, пока не вышли на поляну.
В центре поляны стояло дерево. Оно было выше всех остальных, его ствол был таким толстым, что два человека не могли обхватить его. Под деревом стояла женщина.
Она выглядела как человек, но была сделана из коры и листьев. Её волосы были зелёными, глаза — ярко-синими, а кожа походила на древесную кору.
— Ты — Хранительница леса? — спросил Сокка.
— Да, — ответила она. Голос её был подобен шёпоту листьев. — Зачем вы явились сюда?
— Мы пришли попросить тебя отдать нам Корень Мира, — сказала Триша.
— Корень отдаёт свою силу только тем, кто готов принять боль мира.
— Какую боль?
— Боль земли. Ту, что чувствуют камни, когда их ломают. Ту, что чувствуют деревья, когда их сжигают. Ту, что чувствуют шахтёры, когда умирают под завалами.
Она протянула руку.
— Возьми мою руку. Если ты выдержишь, то я отдам Корень тебе.
Триша посмотрела на её руку.
— Я сделаю это, — сказала она.
— Триша, — сказал Сокка. — Ты уверена, что стоит это делать?
— Уверена.
— Я могу взять удар на себя.
— Нет. Пройти это испытание сможет только маг. Не магам это не под силу, — она взглянула на него. — Прости, Сокка.
Сокка недовольно нахмурился.
Триша взяла Хранительницу за руку.
Кожа Хранительницы была тёплой, как нагретая солнцем кора, но шершавой, с трещинами, как у старого дерева. Пальцы сомкнулись вокруг её ладони, не больно, но крепко, как будто Хранительница боялась, что Триша отпустит.
— Готова ли ты? — спросила Хранительница. Голос её был тихим, как шёпот листьев, но в нём слышалась глубина тысячелетий.
— Готова, — ответила Триша.
Боль пришла не сразу.
Сначала тишина. Мир вокруг неё исчез. Исчезли деревья, исчез Сокка, исчезла поляна. Только она и Хранительница, стоящие в пустоте.
Затем был холод. Не тот холод, который чувствуешь кожей. Другой. Глубокий, древний, как будто земля под ней вспомнила все зимы, которые пережила.
А затем пришла и боль.
Она началась в пальцах — там, где руки касались руки Хранительницы. Не острая, а тягучая, как расплавленный металл, который медленно разливается по венам.
— Я чувствую, — прошептала Триша.
— Это только начало, — ответила Хранительница.
Боль поднялась выше — к запястьям, к локтям, к плечам. Триша чувствовала, как трескается её кожа, как ломаются кости, как кровь застывает в жилах. Но она знала — это не её боль. Это боль земли.
Она увидела шахту. Не ту, где она работала — другую, старую, глубокую, где люди умирали от обвалов, где воздух был тяжёлым от угольной пыли, где никто не слышал криков.
Она услышала крики.
— Я вижу их, — сказала она.
— Видишь?
— Я вижу шахтёров. Они падают. Камни... камни падают на них. Они кричат, но никто не слышит.
— Это их боль, — сказала Хранительница. — Ты должна принять её.
Триша закрыла глаза, но видения не исчезли. Она видела смерть шахтёров, падение деревьев, пламя, сжигающее леса. Она чувствовала их страх, их отчаяние.
Она увидела лес, который горел. Деревья кричали — не голосом, а шелестом листьев, треском веток, шипением влаги, испаряющейся из коры. Она чувствовала их боль, их отчаяние.
— Я не могу, — прошептала она.
— Ты должна, — сказала Хранительница.
— Я не могу...
— Ты можешь. Ты сильнее, чем ты думаешь.
Триша чувствовала, как слёзы текут по её лицу, но не могла открыть глаза. Вокруг неё — боль. Всё, что осталось от этой земли, — боль.
Она вспомнила Кина. Его лицо, когда он смотрел на неё перед тем, как убежать. Его страх. Его боль.
— Он боялся меня, — сказала она.
— Он боялся не тебя, — ответила Хранительница. — Он боялся того, чего не понимал.
— А я боюсь себя.
— Почему?
— Потому что я причиняю боль.
— Нет. — Хранительница сжала её руку крепче. — Ты пробуждаешь боль. Ты даёшь ей голос. Это не одно и то же.
Триша открыла глаза.
Вокруг неё — лес. Поляна. Сокка, стоящий рядом с ней, с испуганным лицом. Хранительница, смотрящая на неё с пониманием.
— Ты выдержала, — сказала Хранительница. — Ты приняла боль мира. Ты достойна Корня.
Она отпустила руку Триши. Девушка упала на колени, тяжело дыша.
Всё тело болело. Каждая клетка, каждая кость, каждый нерв. Но внутри неё было что-то ещё — что-то, чего она не чувствовала раньше.
«Ты пробуждаешь боль, — сказал голос Хранительницы в её голове. — Ты даёшь ей голос».
— Я сделала это, — прошептала Триша.
— Ты сделала это, — сказал Сокка, опускаясь рядом с ней на колени.
— Я видела их, — сказала она. — Я видела всех, кто умирал в этой земле.
— И ты не сломалась.
— Я почти сломалась.
— Но не сломалась.
Она подняла голову.
— Я не хочу видеть это снова.
— Тогда не смотри, — сказал он. — Просто запомни это.
— Что запомнить?
— То, что ты выдержала это и прошла испытание. Ты лучше, чем ты думаешь.
Хранительница подошла к ним и протянула Корень Мира — маленький, светящийся, пульсирующий, как сердце.
— Ты выдержала, — сказала она. — Ты показала, что готова. Теперь возьми Корень. Используй его для добра.
Триша взяла Корень. Он был тёплым, живым, как будто бился в такт её сердцу.
— Спасибо, — прошептала она.
— Иди, — сказала Хранительница. — Ты выполнила то, что должна была выполнить.
Она исчезла, оставив Тришу и Сокку одних на поляне.
Триша смотрела на Корень.
— Это... это всё?
— Это начало, — сказал Сокка. — Начало новой силы.
— Я чувствую себя... другой, — сказала она.
— Другой? В каком смысле?
— Я чувствую землю, — сказала она. — Я всегда чувствовала её. Но теперь... она чувствует меня. Я не просто маг земли. Я — часть её.
— А это хорошо?
— Я не знаю. — Она посмотрела на него. — Но я знаю, что я не боюсь.
Сокка улыбнулся.
— Тогда мы идём дальше.
***
Лес медленно погружался в темноту. Солнце ушло за горизонт, оставив после себя багряные полосы на небе. Они разбили лагерь на краю поляны — подальше от деревьев, чьи корни всё ещё помнили гнев Хранительницы.
Сокка развёл костёр, стараясь не шуметь. Триша сидела на земле, привалившись спиной к большому камню, и смотрела на огонь. Слеза Дракона и Корень Мира лежали в сумке Сокки, как две половинки одной тайны.
Она не сказала ни слова с тех пор, как они покинули поляну.
Сокка подбросил ветку в костёр, отряхнул руки и сел напротив неё.
— Ты молчишь уже два часа, — сказал он. — Это начинает меня пугать.
— Я думаю, — ответила она.
— И о чём же?
— Я думаю о боли.
Сокка нахмурился.
— О какой боли?
— О той, которую я чувствовала, когда держала Хранительницу за руку. Я видела смерть. Я чувствовала их отчаяние. — Она подняла на него глаза. — Я чувствовала, как умирают шахтёры. Как падают деревья, когда их сжигают.
— Ты говорила это раньше.
— Я говорила, но я не рассказала всего.
Он пододвинулся ближе.
— Тогда расскажи сейчас.
Она посмотрела на огонь, потом на него.
— Я видела лес, который горел. Не тот, где мы сейчас. Другой, старый, тот, что был до войны. Я слышала, как трещат ветки, как шипит влага в коре. Я слышала, как деревья падают и больше не встают.
— Это больно.
— Это невыносимо, — сказала она. — Я хотела отпустить руку Хранительницы, но не могла. Я должна была выдержать. Я знала это.
— Почему ты должна была выдержать?
— Потому что если бы я отпустила, я бы никогда не узнала, кто я.
Он молчал, глядя на неё.
— Ты уже знаешь, кто ты, — сказал он. — Ты — первый маг лавы. Ты та, кто не сдаётся. Ты та, кто спасла меня в ущелье.
— Я не уверена, что я та, кто я есть, — сказала она. — Я всё ещё ищу себя.
— И ты найдёшь. У тебя есть время.
— Я боюсь, что времени нет, — сказала она. — Я боюсь, что я не успею найти себя, пока меня не убьют.
— Тебя не убьют, — сказал он. — Я никому не позволю и пальцем тебя тронуть.
Она почти улыбнулась.
— Ты не можешь всё время быть рядом.
— Не могу. Но я сделаю всё, что в моих силах.
— А если меня убьют, когда тебя не будет рядом?
— Тогда я буду искать тебя, — сказал он. — Я всегда нахожу тех, кого ищу.
— Даже мёртвых?
— Особенно мёртвых, — ответил он. — Я знаю, как найти тех, кто ушёл.
Она смотрела на него.
— Ты говоришь о Суюки.
Он кивнул.
— Она ушла, но я всё ещё ищу её. Я ищу её в каждом дне, в каждом ветре, в каждом смехе. Она ведь не ушла, а просто стала частью мира.
— И ты не боишься, что забудешь её?
— Я боюсь, что я не смогу забыть её, — сказал он. — Но я научился жить с этой болью.
— Как ты это делаешь?
— Я просто иду вперёд, — сказал он. — Я делаю то, что должна была сделать она. Я живу за неё.
Она долго молчала.
— Ты сильный, — сказала она.
— Нет, — ответил он. — Я просто не хочу, чтобы её смерть была напрасной.
Она протянула руку и коснулась его плеча.
— Она не напрасна, — сказала она. — Ты здесь. Ты делаешь добро. Ты помогаешь мне.
Он посмотрел на её руку, потом на неё.
— Ты тоже сильная, — сказал он. — Ты выдержала то, что не каждый бы выдержал.
— Я выдержала, потому что ты был рядом, — сказала она.
Они смотрели друг на друга. Между ними — огонь, тьма и тишина.
— Спасибо, — сказала она.
— За что?
— За то, что ты здесь.
Он смотрел на неё долго. Потом отвёл взгляд.
— Я рад, что встретил тебя, — сказал он. — Ты... необычная.
— Это комплимент?
— Это факт.
— Я не знаю, что со мной будет дальше, — сказала она. — Но я рада, что ты рядом.
Он улыбнулся — не широко, а скорее устало, но тепло.
— Я тоже рад, — сказал он.
Тишина снова заполнила пространство между ними — но на этот раз она не была напряжённой. Скорее — как одеяло, которым можно укрыться.
— Спи, — сказал он. — Я посторожу.
— Ты уверен?
— Я не устал.
— Врёшь ты всё.
— Ну, ладно. Разве что немного, — он улыбнулся. — Но я посторожу.
Она легла на землю, укрывшись плащом.
— Сокка, — сказала она.
— Да?
— Спасибо.
— Ты же уже благодарила.
— Я благодарила за то, что ты здесь. А сейчас спасибо за то, что ты есть.
Он не ответил. Но когда она закрыла глаза, она услышала, как он шепнул:
— Спи, Триша. Я буду рядом.
Она закрыла глаза и провалилась в сон.
В ту ночь кошмары не пришли.
Но жар внутри неё пульсировал — как напоминание о том, кто она есть и кто рядом с ней.