Глава 4
На следующий день в деревню заявились наёмники.
Четверо мужчин в чёрной кожаной броне. У троих были ножи и луки. У четвёртого были шрамы на лице и тяжёлый молот за спиной. Они остановились на площади, и старший, тот, у кого было больше всего шрамов, оглядел собравшихся.
- Где девушка? - Спросил он. - Та, что была в шахте несколько дней назад.
Никто не отвечал. На лицах читался страх и непонимание. Все лица были направлены на таверну.
- Мы разговаривали со старым Бо, - сказал наёмник, сплёвывая на землю. - Он рассказал, что видел в шахте. Расплавленный камень. Глыба, которая текла, как вода. Он сказал, что девушка была там. И что она вышла с дымящимися руками.
Толпа зашумела.
- Дымящимися руками?
- Я так и знал, что с ней что-то не то.
- Я же говорила, она - чудовище.
Наёмник поднял руку, призывая всех замолчать.
- Хочу вас всех успокоить, губернатор не хочет её смерти, - продолжил он. - Он хочет с ней поговорить. Есть вероятность, она может быть полезна. В старых шахтах порода твёрдая, никто не может её взять. Если она умеет плавить камень, то может и открыть новые жилы.
- С чего вы решили, что она с вами пойдёт? - Снова голос из толпы.
- Она пойдёт, - жёстко ответил наёмник, а затем добавил: - мы её уговорим.
***
Триша сидела в своей каморке, когда услышала шаги на лестнице. Тяжёлые, уверенные. Сначала один, а за ним ещё трое.
Она слышала, что они говорили на площади. Слышала имя старого Бо.
Он видел, - поняла она. - Он видел расплавленный камень. И рассказал им.
- Триша? - Послышался голос хозяина. - Да, она здесь. Наверху, если быть точнее.
Лестница заскрипела, когда по ней начали подниматься. До Триши наконец дошло, ждать больше нельзя, пора бежать.
Она вскочила с кровати, схватила мешочек с монетами, в который она откладывала всю свою зарплату, вылезла в окно и аккуратно слезла, цепляясь за расщелины между досками.
- Она здесь! - Послышался чей-то крик за спиной. - Ловите её!
Не оборачиваясь, девушка побежала.
Она бежала через лес, не оглядываясь. Ветки хлестали по лицу, царапали руки, но она не чувствовала боли. Только страх, который гнал её вперёд, и жар, который пульсировал внутри.
Сзади всё ещё слышались крики. Мужские голоса, перекрывающие друг друга:
- Держите её!
- Она побежала туда, в лес!
- Сожгите уже эту чёртову таверну!
Триша споткнулась о корень, упала на колени, но сразу вскочила. Она не могла остановиться. Не могла позволить им догнать её.
Если они схватят меня, - думала она. - Если они отведут меня к губернатору... я не знаю, что он со мной сделает.
Она бежала дальше, пока тени деревьев не сгустились вокруг, скрывая её от преследователей.
Только тогда она остановилась, прислонилась спиной к шершавому стволу сосны и перевела дыхание.
Почуяв запах дыма, девушка подняла голову и, сквозь деревья, увидела оранжевое зарево.
Это была таверна. И она горела.
Огонь взметнулся к небу, огромный, жадный, лижущий стены. Крыша провалилась внутрь, и искры взлетели вверх, как стая светлячков.
Триша смотрела, не дыша.
Мой дом, - подумала она. - Моя работа. Моя жизнь.
Она не знала, сколько времени простояла так. Может, минуту. Может, час. Дым поднимался высоко, закрывая звёзды.
- Она здесь! - крикнул кто-то слева.
Триша вздрогнула, обернулась.
Наёмник с молотом стоял в двадцати шагах. Его лицо было спокойным, почти скучающим, как будто он не гнался за человеком, а просто шёл на прогулку.
Он опустил факел в траву, и та вспыхнула. Но он не стал поджигать лес. Он просто смотрел на неё, не двигаясь.
- Губернатор вызывает тебя, - сказал он. - Если пойдёшь сама, то обещаю, я не стану тебя трогать.
Триша сжала кулаки.
- Не держи меня за дуру. Я же прекрасно понимаю, если пойду с тобой, стану очередной рабыней.
- Не пойдешь? - Он поджал губы. - Тогда, я приведу тебя слегка «помятой». Губернатору нужна лишь твоя магия, а не твоё лицо.
- Ты ничего не сделаешь, - сказала Триша. Она не знала, откуда взялись эти слова, но они вырвались сами, твёрдые, как камень.
Наёмник склонил голову.
- Посмотрим.
Наёмник шагнул вперёд, поднимая молот. Триша отступила, ударившись спиной о дерево. Она прижала ладони к земле, и земля отозвалась - не лавой, а чем-то более простым. Камень под ногами наёмника треснул. Он пошатнулся, потерял равновесие.
- Что за... - прошептал он.
Триша не ответила. Она рванула вперёд, проскользнув мимо него, и побежала.
Сзади раздался глухой удар.
Он треснул, - подумала она. - Камень треснул и подкосил его.
- Стой! - Крикнул он, но в его голосе уже не было прежней уверенности.
Триша не останавливалась. Лес вокруг неё темнел,а девушка бежала, пока ноги не перестали слушаться, а после упала на колени, тяжело дыша, прижимая руки к груди.
Лёгкие горели. В ушах шумела кровь. Где-то далеко за спиной всё ещё был слышен треск горящего дерева и крики людей.
Она подняла голову.
Темнота была плотной, как вода. Над головой шумели ветви деревьев, переплетённые в неровный шатёр, сквозь который едва пробивался лунный свет. Где-то вдалеке кричала ночная птица, резко, как будто её кто-то разбудил.
Я в лесу, - подумала она. - Совсем одна.
Она села на землю, обхватив колени руками.
Тело дрожало - от холода, от усталости, от того, что внутри всё ещё горело.
Амулет на шее нагрелся.
- Ты... - прошептала она. - Ты слышишь меня?
Амулет молчал.
- И ты меня боишься.
Ветер шумел, шуршали листья.
- Я не хочу быть одна, - шепчет Триша.
Внутри неё жар вспыхнул - ярко, горячо, как будто кто-то раздул угли. Но не обжёг. Просто напомнил: она здесь. Она жива. Она ещё может бороться.
Триша закрыла глаза и не заметила, как провалилась в сон.
***
Она проснулась не от холода.
Серый, промозглый рассвет пробивался сквозь ветви, делая лес бледным и чужим. Роса покрывала листья и траву, и одежда Триши промокла насквозь.
Она сидела на земле, прижимая руки к груди, и слушала, как где-то далеко стучит дятел.
- Что теперь? - спросила она себя. - Куда мне идти?
Ответа не было.
Она встала, стряхивая с платья мокрые листья и иголки. В кармане лежал кожаный мешочек с горстью медных монет - это всё, что у неё осталось.
И амулет.
Она сжала его пальцами.
- Ты - единственное, что у меня есть, - сказала она. - Я не знаю, кто ты. Но я знаю, что ты — всё, что осталось.
Амулет нагрелся. Едва заметно, но этого было достаточно, чтобы она почувствовала.
- Спасибо, - прошептала она.
Поднявшись с места, она побрела вглубь леса.
Шла, не разбирая дороги. Ветви хлестали по лицу, царапали руки, но она не чувствовала боли, только глухую, тянущую пустоту внутри.
Где-то в груди всё ещё горел жар. Она не знала, как его контролировать, но чувствовал, что он там, ждёт своего часа.
Она хотела есть. Желудок сводило от голода, во рту пересохло. Она искала ручей, но лес был сухим. Только листья под ногами и редкие лужи, оставшиеся после дождя.
Вокруг было тихо. Слишком тихо. Лес, который должен был быть полон жизни: птиц, зверей, насекомых, казался мёртвым. Только ветер шуршал ветками да где-то далеко стучал дятел.
К вечеру она вышла к заброшенной хижине.
Она стояла на краю маленькой поляны. Старая, полуразрушенная, с провалившейся крышей и заколоченными окнами. Стены почернели от времени, дверь висела на одной петле.
Триша подошла ближе, заглянула внутрь.
Внутри пахло сыростью, плесенью и мышами. Пол был грязным, усыпанным сухими листьями и мусором. В углу стоял старый стул без ножки, рядом лежала разбитая кружка.
- Лучше, чем ничего, - шепнула она.
Триша вошла, прикрыв за собой дверь, насколько это было возможно, и села в угол, обхватив ноги руками. Хотелось есть. Хотелось пить. Хотелось. Чтобы кто-то сказал, что это всё сон или, что всё будет хорошо.
Но вокруг лишь тишина. Она закрыла глаза и провалилась в сон.
***
Солнце уже поднялось высоко, когда она проснулась. Свет пробивался сквозь щели в стенах и крыше, рисуя золотые полосы на полу.
Триша с трудом разжала пальцы — они затекли от холода. Она встала, пошатываясь, и вышла наружу.
День был ясным. Небо голубое, высокое, без единого облака. Птицы пели, где-то в лесу стучал дятел.
Природа не знает, что я здесь, - подумала она. - Ей всё равно.
Она пошла искать воду.
Ручей нашёлся в получасе ходьбы - узкий, мелкий, с холодной, прозрачной водой. Она упала на колени и пила, пила, пока живот не наполнился ледяной водой.
Она умылась, почувствовав, как грязь и пот сходят с лица.
В отражении она увидела себя: бледную, худую, с кругами под глазами. На шее висел амулет. На лице виднелись царапины от веток.
- Кто ты? - спросила она у отражения.
Отражение молчало.
- Ты - та, кто сбежала, - сказала она себе. - Та, кто бросила своего друга. Та, из-за кого сгорела таверна.
Она закрыла глаза, и слёзы потекли по щекам.
Кин мёртв, - думала она. - Из-за меня. Если бы я не пришла в шахту... если бы я не расплавила тот камень... он был бы жив.
Но она знала: она не могла поступить иначе. Кин умирал. Она хотела его спасти.
- Я не хотела, - прошептала она. - Я не хотела, чтобы так вышло.
Жар внутри неё дрогнул. Не потух, просто стал тише.
Может быть, я могу его контролировать, - подумала она. - Если я перестану бояться.
Она подняла руку и сосредоточилась на камне у ручья.
Ничего не произошло.
Она попыталась снова. Сосредоточилась, напряглась, даже зажмурилась.
Камень не двигался.
- Нет, не умею, - сказала она. - Я не знаю, как.
Девушка опустила руку, встала и пошла обратно к хижине.
К вечеру нашла дикие ягоды - кислые, почти горькие, но съедобные. Ела их медленно, чтобы растянуть удовольствие. Наесться не получилось. Но хотя бы перестало сводить желудок.
Триша сидела на крыльце хижины, смотрела на закат. Небо окрашивалось в оранжевый и розовый, облака казались огненными.
Я не знаю, куда мне идти, - думала она. - У меня нет дома. Нет денег. Нет друзей.
Девушка сжала амулет.
- Но у меня есть ты. И, может быть, этого достаточно.
Амулет нагрелся, не сильно, но она почувствовала.
- Ты зовёшь меня? - спросила она.
Амулет молчал.
Но внутри неё жар вспыхнул - ответом.
- Я найду тебя, - сказала она. - Я не знаю, кто ты. Но я найду.
Она вошла в хижину, легла на пол, свернувшись калачиком. Ночь была холодной, но она уже привыкла.
***
К третьему дню Триша проснулась с мыслью: «Надо что-то поесть. Более сытное и нормальное».
Она пошла к ручью, разделась по пояс, ведь погода была тёплой, и зашла в воду. Холодная, прозрачная, обжигала кожу.
Триша смотрела на воду, пытаясь увидеть рыбу. Ничего. Она стояла неподвижно, смотрела, как бегут струи, как перекатываются камни на дне.
Рыба появилась внезапно - небольшая, серебристая, она замерла у её ног. Триша резко нагнулась, пытаясь схватить её. Рыба ушла.
- Дура, - сказала она себе.
Она попыталась снова. И снова. И снова. Рыба не давалась.
Смирившись, Триша вышла из воды, дрожа от холода, и натянула мокрое платье.
- Ну и ладно, - сказала она. - Мне и ягод хватит.
Она пошла в лес за ягодами.
К вечеру сидела на полу снаружи хижины, наблюдая, как темнеет небо.
Внутри неё жар пульсировал — ровно, спокойно. Она больше не боялась его.
Может быть, я и правда чудовище, - подумала она. - Может быть, я и правда опасна, но я не заслуживаю быть одинокой.
Она закрыла глаза и снова попыталась почувствовать землю.
Не лаву. Просто землю.
Она положила ладонь на пол. Дерево было холодным, но под ним, глубоко, земля была тёплой.
- Я чувствую тебя, - сказала она шёпотом. - Я не знаю, как управлять тобой. Но я чувствую.
Земля не ответила. Но тепло под ладонью осталось.
В момент Триша услышала шаги неподалёку от себя. Тяжёлые, уверенные, явно человеческие.
Она вскочила с места и спряталась за ближайшим деревом, сжимая в руке камень, готовясь защищаться.
Из леса вышел он.
Тот самый посол из таверны с бумерангом на поясе и флягой с водой в руках. Это был Сокка.
- Я знаю, что ты здесь, - начал он, остановившись в десяти шагах от девушки. - Я чувствую запах страха. И лавы, тоже. Лава пахнет серой, знаешь? Как тухлые яйца.
Триша не вышла из укрытия. Сокка вздохнул и сел на ближайший пень.
- Я не собираюсь тебя ловить. Если б хотел тебя поймать, пришёл бы с армией за спиной. Но я здесь один, к тому же с чаем, - он потряс флягой.
Девушка вышла из-за дерева.
- Ты говорил об этом в прошлый раз, - сказала она. - В таверне.
Он поднял голову и улыбнулся.
- А, официантка без имени.
- Триша.
- Точно! Триша. - Он улыбнулся шире. - Я говорил, что у тебя красивое имя?
Лицо Триши осталось без эмоций.
- Ты пришёл за мной, чтобы отдать страже?
- Зачем мне это? - Он пожал плечами. - Ты же не преступница. Обыкновенная девчонка, способная случайно расплавить камень. Ничего необычного, и такое случается.
- С обычными магами земли такого не случается.
- С обычными, может, и нет, - он посмотрел на девушку. - Но ты, Триша. Ты не из обычных.
Девушка сжала камень в руке.
- Откуда ты знаешь?
- Я многое знаю, - он протянул ей флягу. - Не хочешь чаю? Я сам заваривал, с мятой. Моя сестра говорит, что это успокаивает.
Триша взглянула на флягу, а затем на него.
- Почему ты мне помогаешь?
- Потому что, - он улыбнулся. - Когда-то я был таким же. Одиноким, напуганным, непонятым. И нашлись люди, которые мне помогли. Я просто возвращаю долг.
Триша взяла флягу и сделала глоток. Чай был горячим, горьковатым, с мятным послевкусием.
- Я не знаю, что мне делать, - сказала она. - И куда идти.
- Я знаю, что, - ответил он. - Я ищу артефакты, которые могут вернуть угасший огонь. Предлагаю сделку, мы можешь помочь мне, а я помогу тебе.
- Чем я смогу тебе помочь?
- Ты сможешь найти ответы. Узнать, кто ты. - Он кивнул на её амулет. - Ты не знаешь, откуда он у тебя, правда?
Триша покачала головой.
- Нет. Я нашла его в старом сундуке. Это всё, что осталось от моего прошлого.
- Тогда, может быть, это путешествие поможет тебе узнать, кто ты, - сказал Сокка. - Или хотя бы даст тебе новое начало.
- Новое начало? - она усмехнулась. - Я же беглянка. У меня нет дома, нет денег, нет друзей. Какое у меня может быть начало?
- У тебя есть талант, - сказал он. - Редкий. Я как раз ищу человека с таким талантом. Ты можешь помочь мне. А я помогу тебе выжить.
- И что я должна делать?
- Путешествовать со мной. Помогать открывать храмы. - Он поднялся, протянул ей руку. - И перестать бояться своей силы.
Триша смотрела на его ладонь. Долго смотрела.
- Ладно, - сказала она. - Но если ты меня предашь, я превращу твой бумеранг в лужу.
- Справедливо, - он усмехнулся. - Но учти, это единственный бумеранг, который умеет возвращаться.
- Я умею делать новые.
- Тогда договорились.
Она взяла флягу и сделала ещё один глоток.
Чай остыл, но ей показалось, что внутри стало чуть теплее. Быть может это то, в чём Триша так сильно нуждалась?