18.
Шум оживлённого проспекта, гудки машин, обрывки чужих разговоров и смех Минхё с Чжину — всё это в один миг превратилось в глухой, неразличимый фоновый гул. Мир сузился до размеров этой узкой двухполосной дороги, разделившей их на два абсолютно разных мира.
Хэри застыла у открытой дверцы белого внедорожника. Телефон в её руке слабо завибрировал от очередного уведомления, но она этого даже не заметила. Её взгляд был прикован к парню, сидящему на летней террасе кафе. Сонхён. Это был абсолютно точно он. Изменившийся, повзрослевший, с более широкими плечами и жёстким, пронзительным взглядом. Внутри у неё всё перевернулось от безумной, отчаянной радости: он здесь, он в Сеуле! Оказалось, что его высокие баллы на экзаменах позволили ему пройти на грант в один из столичных технологических вузов, а Чжину и Минхё просто поехали с ним за компанию, чтобы поддержать друга. Но Хэри ничего этого не знала. Для неё его появление посреди родного мегаполиса казалось настоящим чудом.
Первой тишину нарушила Минхё. Она резко поднялась со своего места, едва не опрокинув стакан с лимонадом:
— Хэри?.. Господи, это правда она! Сонхён, Чжину, смотрите!
Чжину тоже вскочил, округлив глаза:
— Да ладно! Городская принцесса? Дома, в Сеуле?!
Только Сонхён остался сидеть на месте. Его поза казалась расслабленной, но пальцы, сжимавшие пластиковый стакан, побелели от напряжения. В его глазах не было ни радости, ни удивления — только холодная, колючая стена, которую он выстраивал вокруг своего сердца все эти долгие восемь месяцев.
Хэри сделала неуверенный шаг вперёд, сойдя с тротуара. На её лице вспыхнула надежда. Она хотела закричать, побежать через дорогу, наплевав на машины и бесконечные сеульские пробки, но в этот момент встретилась с ним глазами. И замерла.
Взгляд Сонхёна был абсолютно мёртвым. В нём не было той прежней, пусть и ворчливой, но тёплой искры. Он смотрел на неё сквозь солнцезащитные очки как на пустое место, как на незнакомку, которая случайно загородила ему обзор. Парень медленно отвернулся к Чжину и что-то спокойно сказал, даже не приподнявшись со стула.
Эта ледяная стена ударила Хэри сильнее, чем если бы её ударили физически. Надежда внутри неё сгорела за секунду, оставив лишь горький пепел. Восемь месяцев её личного ада в Сеуле, её слёз и запертых дверей закончились тем, что человек, ради которого она дышала, просто вычеркнул её.
— Мисс Юн, нам пора, ваша мама ждёт, — вежливо, но настойчиво произнёс водитель, придерживая дверь машины.
Хэри опустила голову. У неё больше не было сил бороться. Гордость и холодность Сонхёна ясно дали понять: прощать её никто не собирается.
— Да... едем, — тихо ответила она.
Она села в прохладный салон. Машина плавно тронулась с места и влилась в общий поток, увозя её прочь. Хэри прильнула к стеклу, глядя на уходящую назад террасу кафе, и из её глаз наконец-то покатились беззвучные, горькие слёзы. Прошлое официально умерло здесь, на улицах её собственного города.
От лица Сонхёна
— Сонхён, ты чего застыл как памятник?! — Чжину вовсю размахивал руками, глядя вслед уехавшему внедорожнику. — Это же Хэри была! Почему ты ничего не сделал? Она же смотрела на тебя!
— А что я должен был сделать? — спокойно и глухо спросил Сонхён, хотя внутри у него всё разрывалось от дикой боли. Он поднялся со стула, бросив на стол мятую купюру. — Побежать за её дорогой машиной? Пацаны, очнитесь. Прошлое не вернуть. Вы же сами видели. У неё своя жизнь, свои водители и свой элитный мир. То, что я приехал учиться в Сеул, ничего не меняет. Наигралась летом, а теперь мы для неё просто пройденный этап.
— Но Сонхён... — Минхё виновато поджала губы. — Мне показалось, здесь какая-то ошибка.
— Ошибкой было верить в сказки, — отрезал он, натягивая козырёк бейсболки ниже на глаза. — Мне пора в общежитие. Забудьте этот эпизод.
Он развернулся и зашагал по тротуару, чеканя каждый шаг. Внутри него бушевала ярость вперемешку с глухой тоской. Он ведь почти вылечился. Он заставил себя поверить, что её не существовало. И вот он приехал в её огромный город, и она снова появилась — как напоминание о его слабости. Но Сонхён пообещал себе: больше он не сломается. Никогда.
Конец сентября.
Прошёл месяц. Сеул постепенно остывал, уступая место прохладной осени. Хэри и Сонхён учились в совершенно разных частях этого гигантского мегаполиса, и их пути больше ни разу не пересеклись. Город искусно прятал их друг от друга в толпе миллионов других людей, в бесконечных станциях метро и серых потоках студентов.
Хэри больше не искала встреч. Тот ледяной взгляд у кафе сломал в ней последнюю веру. Она поняла, что её молчание разрушило между ними всё, и оправдываться уже поздно. Она вернулась к своей привычной роли: прилежно училась, ходила на лекции, вежливо улыбалась однокурсникам, но внутри неё осталась лишь выжженная пустыня.
В один из дождливых четвергов Хэри сидела в кофейне у окна, глядя на падающие желтые листья и неоновые вывески Каннама. На столе лежал её телефон. Она открыла чат с Сонхёном, в котором так и висели серые галочки её старых, недошедших сообщений. Хэри медленно занесла палец над кнопкой «Удалить чат».
— Прости меня, Сонхён... — прошептала она, и одна одинокая слеза упала на экран.
Экран мигнул. Чат исчез навсегда.
В это же самое время Сонхён шёл по университетскому парку под зонтом. Он спешил на сложную пару по физике, крепко сжимая в руке ремешок рюкзака. Неожиданно порыв резкого осеннего ветра налетел сбоку и сорвал с его головы тёмную бейсболку, отбросив её прямо в грязную лужу у дороги.
Сонхён остановился. Он посмотрел на мокрую, испачканную кепку. В его памяти на секунду вспыхнул яркий июньский день, золотое поле подсолнухов в далекой деревне и смеющаяся Хэри, протягивающая ему свою розовую, бесценную кепку.
«Конечно. Она любимая...» — прозвучал в его голове её далекий, призрачный голос.
Парень постоял несколько секунд, глядя на кепку в воде. Внутри него что-то надрывно и окончательно звякнуло, ломаясь напополам. Он не стал её поднимать.
Сонхён просто перешагнул через лужу и пошёл дальше, растворяясь в серой толпе сеульских студентов под проливным дождём.
Они были в одном городе, дышали одним воздухом и ходили по одним улицам.
Но их встречное течение превратилось в два параллельных потока, которые больше никогда, ни в одной из будущих глав, не пересекутся.
Сказка закончилась. Наступила реальная, взрослая жизнь, в которой они остались друг для друга лишь болезненным, но самым красивым воспоминанием о лучшем лете в их жизни.
Конец.