17.
Время — самый жестокий и в то же время самый эффективный лекарь. Оно не стирает шрамы, но заставляет кожу грубеть, а человека — привыкать к боли. После того сокрушительного декабрьского дня, когда надежда Сонхёна разбилась о холодный ответ бабушки Юн, жизнь в деревне не остановилась. Она просто потеряла свои яркие краски, превратившись в монохромную зимнюю рутину.
Сонхён заставил себя затолкнуть воспоминания о прошедшем лете в самый дальний, темный угол своего сознания. Он заколотил эту дверь наглухо, пообещав себе больше никогда туда не заглядывать. Розовая кепка, подсолнухи, долгие разговоры на причале под шестиструнную гитару — всё это теперь казалось ему чужим, приснившимся в лихорадке сном. Сказкой, у которой оказался слишком паршивый и реалистичный финал.
Городская принцесса наигралась в провинциальную жизнь и вернулась в свой замок, оставив дураков ждать её у разбитого корыта. И Сонхён принял эти правила игры. Он перестал проверять пустой чат, удалил само приложение, где висели безответные сообщения, и начал жить дальше. Чертовски жестко, цинично и исключительно для себя.
Вся их компания постепенно смирилась с этой тишиной. Минхё больше не заводила разговоров о Сеуле, Чжину перестал шутить про неснятую подножку, а Джэмин лишь понимающе молчал, когда они собирались в гараже. Прошлое осталось в прошлом. Впереди их ждал самый важный и сложный этап — выпускные экзамены и поступление в университеты.
Вторая половина зимы и весна пролетели для ребят как один сплошной, непрекращающийся день сурка.
Сонхён забросил свои бесконечные ночные покатушки и с каким-то яростным, глухим упрямством взялся за учебу.
Если раньше он учился лениво, чисто ради того, чтобы не расстраивать мать, то теперь им двигало сильное, злое желание доказать всему миру — и самому себе в первую очередь, — что он способен на большее. Он часами сидел над учебниками, разбирал чертежи, зубрил физику и математику.
Его руки по-прежнему были в мозолях от гаражной работы, но теперь рядом с ключами на двенадцать всегда лежали конспекты.
Экзамены наступили внезапно, вместе с первыми жаркими майскими днями. Это были недели дикого стресса, бессонных ночей и литров крепкого кофе. Вся четверка сдавала тесты в районном центре.
Когда в начале июня вывесили финальные списки результатов,
Чжину орал на всю улицу так, что распугал всех окрестных птиц: он набрал пороговый балл и проходил на грант в технологический колледж.
Минхё со слезами на глазах обнимала маму — её зачислили на факультет дизайна в крупный региональный университет.
Джэмин, как и ожидалось, стал лучшим учеником района и получил приглашение в один из ведущих вузов столицы на медицинский факультет.
А Сонхён... Сонхён превзошел сам себя. Его баллы за экзамен по физике и техническому моделированию оказались настолько высокими, что он без труда прошел на престижный факультет транспортного машиностроения и робототехники в главный университет Сеул.
В день, когда пришли официальные документы о зачислении, Сонхён стоял на крыльце своего дома, глядя на цветущие яблони. Внутри не было буйной радости, только холодное, спокойное удовлетворение. Он сделал это. Он вырвался. Он перевернул страницу своей жизни и готов был начать всё с чистого листа. Деревня оставалась позади, а впереди его ждал огромный, неизведанный мегаполис, новые люди, новые цели и совершенно другая жизнь, в которой не было места призракам прошлого.
В это же время в Сеуле
Сеул плавился от ранней летней жары. В элитной старшей школе, где училась Хэри, выпускной бал уже отгремел. Для Хэри эти полгода превратились в настоящий, затяжной кошмар наяву. После того как мама заперла её дома, лишив связи и денег, Хэри словно потеряла часть своей души.
Она больше не плакала — слез просто не осталось. Она превратилась в идеального, послушного робота. Робота, который просыпался в шесть утра, до хрипоты учил английские идиомы, решал сложнейшие экономические задачи и безэмоционально сдавал один тест за другим под строгим надзором репетиторов.
Мама была счастлива. Ей казалось, что её жесткие воспитательные меры сработали идеально: дочь взялась за ум, перестала бредить глухой провинцией и полностью сфокусировалась на будущем.
Хэри сдала выпускные экзамены с блестящими результатами. Перед ней были открыты двери лучших университетов страны. Мама настаивала на престижном Сеульском национальном университете на факультете международного бизнеса. Хэри не спорила. Ей было абсолютно всё равно. Она подала документы туда, куда хотела мама, механически подписала все заявления и прошла на первый этап зачисления.
Но в один из июньских вечеров, когда официальное письмо о принятии в университет уже лежало на столе в гостиной, Хэри зашла в свою комнату и плотно закрыла дверь. Она подошла к зеркалу и долго вглядывалась в свое отражение.
Из зеркала на неё смотрела ухоженная, стильно одетая сеульская девушка с идеальной укладкой и безупречным макияжем. Но глаза... глаза были мертвыми. В них больше не было тех шальных, ярких огоньков, которые зажглись в ней прошлым летом, когда она неслась наперегонки с ветром по пыльной деревенской дороге.
Она повернула голову и посмотрела на полку. Кожаная шкатулка Минсу по-прежнему стояла там, но Хэри уже давно не прикасалась к ней. Каждое прикосновение вызывало слишком сильную, невыносимую фантомную боль. Она сдалась. Она потеряла Сонхёна, потеряла ребят, потеряла ту себя, которую так сильно полюбила. Настоящее лето осталось там, за тысячу километров, превратившись в красивую, недостижимую сказку, которую у неё отобрали.
Хэри подошла к окну, глядя на сияющие неоновые вывески Каннама.
— Поздравляю, Юн Хэри, — тихо, едва слышно прошептала она самой себе. — Ты сделала всё, как хотела мама. Ты поступила. Ты успешна. Но почему тогда внутри так пусто?
Она открыла ящик стола, где под ворохом чистых тетрадей лежал её новый телефон. В нем так и не появились те самые номера. Жизнь продолжалась, катилась по идеальным, дорогим рельсам, которые проложили для неё родители.
Хэри шагнула на следующий этап — в университетскую жизнь, полную перспектив и богатства. Но она знала совершенно точно: её сердце навсегда осталось заперто в том глухом, молчаливом декабре, на заснеженном перроне, куда она так и не смогла приехать.
Два месяца спустя. Конец августа
Сонхёна шумным потоком машин, высокими зелеными деревьями и величественными очертаниями гор на горизонте. Этот город был огромным, живым и совершенно непохожим на его родную деревню. Сонхён снял небольшую комнату в студенческом хостеле недалеко от университета, перевез туда свои немногочисленные вещи — пару сумок с одеждой, коробку с инструментами и новые учебники.
В один из последних дней августа, перед самым началом занятий, Сонхён вместе с Чжину и Минхё (которые тоже поступили в городские учебные заведения, пусть и попроще) сидели в небольшом открытом кафе на одной из центральных улиц. Они пили холодный лимонад, бурно обсуждали предстоящую учебу и смеялись над Чжину, который умудрился заблудиться в трех соснах прямо возле станции метро.
Сонхён сидел, откинувшись на спинку стула, и наблюдал за прохожими. На нем была простая черная футболка, джинсы, а на голове — новая темная бейсболка. Его взгляд стал более взрослым, уверенным, на губах играла спокойная ухмылка. Он больше не был тем импульсивным деревенским парнем, который злился на весь мир. Он стал сильнее.
Вдруг Минхё замолчала на полуслове, уставившись куда-то в сторону дороги.
— Ребят... — тихо сказала она, и её голос как-то странно дрогнул. — Посмотрите туда. На той стороне улицы.
Сонхён и Чжину синхронно повернули головы. Возле роскошного белого внедорожника, припаркованного у входа в дорогой торговый центр, стояла девушка. На ней было элегантное легкое платье, брендовая сумка на плече, а длинные волосы мягкими волнами падали на плечи. Она смеялась, о чем-то разговаривая по телефону, и её голос — чистый, звонкий, до боли знакомый — долетел до ребят сквозь шум городского прибоя.
Это была Хэри.
Оказалось, что её мама в последний момент перевела её по программе двойного диплома в один из элитных международных вузов здесь, чтобы расширить семейный бизнес.
Сердце Сонхёна пропустило мощный, оглушительный удар, а затем внутри словно включился ледяной душ. Всё то, что он так тщательно хоронил в себе эти восемь месяцев, вся та выжженная пустыня в один миг за за секунду заполнилась бешеной, дикой бурей эмоций.
Хэри опустила телефон, повернула голову в сторону кафе и её взгляд скрестился со взглядом Сонхёна. Время в этот момент остановилось для них обоих.