15.
Декабрь наконец-то вступил в свои права, укутав деревню пушистым, сверкающим снегом. Зимнее утро выдалось на удивление ярким и солнечным. Мороз приятно покалывал щеки, а белое покрывало на дорогах искрилось под лучами холодного солнца, создавая иллюзию праздника. Но для компании ребят этот день был важен совершенно по другой причине. Начались долгожданные зимние каникулы.
Вся четверка — Минхё, Чжину, Джэмин и Сонхён — ждала этого дня как спасения. Всё это время в их общем чате висела гнетущая тишина от Хэри, но они свято верили: Сеул просто завалил её учебой, и как только наступят каникулы, она бросит всё и вернется туда, где её так ждут.
Сонхён проснулся раньше обычного. Сердце бешено колотилось от предвкушения. Он быстро накинул теплую куртку, даже не взглянув на телефон — парень был уверен, что Хэри просто хочет сделать сюрприз или сообщила обо всем напрямую своей бабушке. Настроение было приподнятым, он буквально летел по заснеженной тропинке, срезая путь через знакомые улочки прямо к дому бабушки Юн.
Сонхён хотел узнать точное время прибытия поезда, чтобы, как и обещал, прорваться сквозь любые сугробы к перрону.
У ворот дома бабушки Юн аккуратно вился дымок из печной трубы. Сонхён взбежал на крыльцо и постучал. Дверь открылась, и на пороге появилась пожилая женщина, кутающаяся в теплую пуховую шаль. Увидев запыхавшегося, раскрасневшегося парня, она тепло, но как-то грустно улыбнулась.
— О, Сонхён-а, здравствуй, дорогой. Чего это ты ни свет ни заря бегаешь? Замерз, небось? Заходи чай пить.
— Здравствуйте, бабушка Юн! — Сонхён переминался с ноги на ногу от нетерпения, даже не проходя внутрь. — Да я на минутку. Хотел спросить... Хэри уже звонила? Каким рейсом она приезжает? Во сколько мне её на вокзале встречать? Мы с пацанами уже наготове.
Пожилая женщина вдруг замерла. Улыбка медленно сошла с её лица, а в глазах появилось глубокое сожаление. Она тяжело вздохнула и опустила голову, плотнее кутаясь в шаль. Каждая секунда этой тишины больно била Сонхёна по натянутым нервам.
— Мой мальчик... — тихо, с прискорбием в голосе заговорила бабушка Юн, глядя на него снизу вверх. — Она не сообщила мне, что приедет в деревню. И мама Хэри тоже мне ничего такого не говорила. Мы созванивались с дочерью буквально вчера вечером через соседку... Ни слова о поездке. Думаю, она не приедет, Сонхён. Видно, городские дела её совсем затянули, да и к экзаменам им там тяжело готовиться...
Мир вокруг Сонхёна словно оглох. Солнечный зимний день в один миг превратился в ледяной ад. Слова пожилой женщины эхом отозвались в голове, разрушая всё, во что он упрямо верил эти четыре долгих месяца.
«Она не приедет».
У Сонхёна буквально поехала крыша. Это был самый жестокий, сокрушительный удар под дых, к которому он вообще не был готов. Внутри всё похолодело, а к горлу подступил тяжелый, удушающий ком. Он ведь ждал её каждый божий день. Он писал ей каждый час в пустой чат, надеясь на чудо. Он прощал ей это молчание, оправдывал её перед друзьями, засыпал и просыпался с мыслью о заснеженном перроне.
И ради чего? Чтобы узнать, что она даже не предупредила собственную бабушку? Что она просто вычеркнула их, вычеркнула его из своей блестящей сеульской жизни, стоило ей вернуться в свой неон?
— Не приедет?.. — глухо, чужим голосом переспросил он, делая шаг назад от двери.
— Сонхён-а, ты постой, зайди, чайку горячего... — встревоженно позвала бабушка Юн, видя, как парень бледнеет на глазах, а его взгляд становится стеклянным и диким.
Но Сонхён её уже не слышал. Он резко развернулся и чуть ли не бегом бросился прочь со двора. Сердце разрывалось от бешеной обиды, злости и невыносимой, жгучей толерантности к этой несправедливости.
Снег хрустел под его ботинками, а в голове набатом стучала только одна мысль: «Ты соврала мне, городская принцесса. Ты просто поиграла со мной и забыла».
Надежда, которая грела его всю осень, разлетелась на мелкие, острые осколки, глубоко вонзаясь в душу.