13.
Один неловкий жест может перечеркнуть всё. Хэри поняла это слишком поздно, когда её новенький смартфон, выскользнув из кармана рюкзака на переполненной станции сеульского метро, полетел прямо в узкую щель между перроном и уходящим поездом.
Раздался глухой, страшный хруст.
Огромный мегаполис даже не заметил этой маленькой драмы — толпа просто увлекла Хэри за собой, а когда она наконец смогла вырваться и подбежать к краю, спасать было уже нечего.
Экран разбился вдребезги, а сам аппарат навсегда исчез под колесами состава.
Настоящая паника накрыла её дома, когда она купила новый телефон и попыталась восстановить данные. Резервная копия в облаке предательски выбила ошибку.
В один миг Хэри потеряла всё. Все те сотни дурацких, смазанных, но таких родных фотографий с речки, из магазина «Весна», видео, где Чжину падает с лавки, и, самое главное, фотографии Сонхёна в гараже. Но хуже всего было другое. Номера. Хэри, как и любой современный подросток, никогда не записывала номера в блокнот. Она просто не знала наизусть номер Сонхёна. И номера Минхё тоже не знала.
У неё остался пустой, стерильный телефон без единого контакта из её лучшего лета.
— Что мне делать?.. — Хэри сидела на полу своей комнаты, прижав колени к груди. На глазах закипали слезы. — Как мне их найти?
Она пыталась искать их в соцсетях, но в деревне все сидели под странными никами, а Сонхён вообще презирал публичность и не имел открытых профилей. Хэри чувствовала себя запертой в глухой, невидимой клетке посреди шумного Сеула. Она каждый день смотрела на пустой экран, мысленно умирая от осознания того, что прямо сейчас Сонхён, скорее всего, пишет ей.
От лица Сонхёна
Осенний дождь барабанил по крыше гаража. Сонхён сидел на перевернутом ящике из-под инструментов, вытирая испачканные в масле руки ветошью. На коленях лежал телефон. Он открыл чат с Хэри, на аватарке которой она забавно морщила нос в той самой розовой кепке.
Сонхён (08:30): «Доброе утро, городская. Как там твоя элитная школа? Опять тригонометрией мучают? Я скучаю».
Ответа не было. «Наверное, на уроках, телефоны отобрали», — подумал он, откладывая мобильный.
Но когда наступил вечер, а сообщение так и осталось со статусом «Не доставлено», внутри появилось странное предчувствие.
Сонхён (16:45): «Эй, столичная, ты там жива? Как дела? Что делаешь? Чжину сегодня опять начудил, хотел тебе рассказать».
Снова тишина. Прошел час. Два. Сонхён ходил по комнате из угла в угол, то и дело проверяя сеть. На следующий день ситуация не изменилась. Каждые несколько часов он упрямо открывал чат и писал, надеясь увидеть заветные три точки «печатает...».
Сонхён (второй день, 12:00): «Хэри, у тебя всё в порядке? Почему ты не отвечаешь? Это уже не смешно».
Сонхён (третий день, 19:15): «Что случилось? Ты обиделась на что-то? Пожалуйста, напиши хоть одно слово. Я места себе не нахожу».
Он звонил. Раз за разом механический голос оператора на двух языках сухо повторял:
«Абонент временно недоступен или находится вне зоны действия сети».
Эта фраза сводила Сонхёна с ума. Он обошел всех ребят в деревне. Минхё судорожно проверяла их общий чат — Хэри не заходила туда со дня падения телефона. Джэмин предполагал, что у неё начались жесткие экзамены и мама отобрала гаджет, но Сонхён чувствовал: здесь что-то другое. Не могла она просто так исчезнуть. Не после того поцелуя на причале.
Каждую ночь он сидел на крыльце, глядя на темную дорогу, и писал ей короткие, отчаянные сообщения в пустоту:
«Где ты, Хэри? Что случилось? Пожалуйста, вернись в сеть».
От лица Хэри
Для Хэри эти дни превратились в настоящий ад. Она ходила в школу как зомби, механически отвечая на вопросы учителей и игнорируя обеспокоенные взгляды подруг.
Каждый вечер она открывала ноутбук, пытаясь вспомнить хоть какие-то зацепки, хоть одну цифру из номера Сонхёна. Обычный человек помнит первые три цифры кода, но дальше — сплошной туман.
— Он же думает, что я его бросила... — шептала Хэри, кусая губы до крови. — Он пишет мне каждый час, я знаю его, он злится и переживает. А я не могу даже сказать ему, что я здесь, что я помню...
Она думала написать письмо бумажным вариантом на адрес бабушки Юн. Но, как назло, точного индекса и названия их маленького района она тоже не помнила — её просто привезли туда на машине и забрали так же. Хэри искала карту в интернете, но мелких деревень вокруг районного центра было так много, что она боялась отправить письмо «на деревню дедушке».
Каждую секунду своего дня она думала о Сонхёне. Представляла, как он сидит в гараже, хмурится, глядя на телефон, и внутри него растет холодная обида. Она полностью потеряла связь со своим прошлым. Всё, что у неё осталось — это физическая розовая кепка на полке и шкатулка, которые теперь казались болезненным напоминанием о рае, из которого её так внезапно выбросило.
Связь была оборвана. И Хэри понятия не имела, как починить то, что разбилось на рельсах сеульского метро.