12.
Первая неделя сентября в Сеуле закрутила Хэри в безумном, безжалостном водовороте выпускного класса. Учеба в престижной старшей школе напоминала конвейер: бесконечные тесты, дополнительные курсы по подготовке к экзаменам, горы распечаток с заданиями прошлых лет и учителя, которые каждый день с суровыми лицами напоминали, что от этих месяцев зависит всё их будущее. Давление со стороны школы и ожидания мамы ощущались как тяжелый пресс.
Каждый вечер Хэри возвращалась домой абсолютно выжатой. Она заходила в свою идеально чистую комнату, бросала тяжелый рюкзак на пол и первым же делом подходила к полке. Розовая кепка и кожаная шкатулка Минсу были её личным островком безопасности в этом стерильном мире. Стоило ей коснуться потертой кожи шкатулки, как перед глазами снова вставали бескрайние золотые поля подсолнухов, а в ушах начинал шуметь ласковый степной ветер.
Разница во времени между Сеулом и деревней отсутствовала, но ритм жизни отличался кардинально. Когда в Сеуле наступало десять вечера, Хэри только-только заканчивала делать домашнее задание по математике, а в деревне в это время уже наступала глухая, звенящая ночная тишина.
Она устроилась на подоконнике своего панорамного окна, поджав под себя ноги. За стеклом сиял неоном огромный город, а на коленях у неё лежал телефон. Экран мигнул — в их общем чате, который Чжину гордо назвал «Спецотряд "Подножка"», появилось новое сообщение.
Минхё: «Девочки, спасите! Нас сегодня заставили дежурить в школьной столовой, и я умудрилась уронить поднос с котлетами прямо перед завучем. На меня орали так, словно я взорвала сельсовет!»
Хэри тихо рассмеялась, быстро набирая ответ:
Хэри: «Держись, Минхё! Если что, скажи, что это был тактический маневр по ликвидации завуча. Чжину бы оценил!»
Чжину: «Я здесь! И я официально заявляю: Минхё просто не умеет маскироваться. Вот я сегодня на истории спал весь урок за спиной Джэмина, и учитель даже ничего не заметил! Джэмин — лучшая маскировочная стена в мире!»
Джэмин: «Чжину, из-за твоего храпа мне пришлось три раза переспрашивать тему реферата. Больше я перед тобой не сяду».
Хэри с улыбкой перечитывала эти строчки, чувствуя, как уходит дневная усталость. Ребята были там, далеко, но через экран телефона их тепло передавалось ей в полной мере. Они обменивались глупыми фотографиями, шутили про школьных учителей и вспоминали летние каникулы.
Вдруг на экране высветилось уведомление о личном звонке. Сердце Хэри сделало привычный, радостный кувырок — звонил Сонхён. Она поспешно подключила наушники и нажала на кнопку приема.
— Привет, городская принцесса, — раздался в наушниках его тихий, хрипловатый от легкой простуды голос. На заднем плане было слышно, как на веранде его дома монотонно шумит осенний дождь. — Не разбудил?
— Привет, — Хэри улыбнулась, откидываясь спиной на прохладное стекло окна. — Какое «разбудил», я только полчаса назад закрыла учебник по тригонометрии. Мой мозг официально расплавился.
— Ну, тригонометрия — это тебе не на ручнике стартовать, тут думать надо, — издевательски протянул Сонхён, и Хэри прямо физически почувствовала, как он сейчас самодовольно ухмыляется на другом конце провода.
— Ом Сонхён! Если ты позвонил мне только для того, чтобы снова вспомнить ту несчастную подножку, я сейчас повешу трубку! — напускным сердитым тоном заявила она.
— Ладно-ладно, молчу, — мягко рассмеялся он, и этот смех мгновенно снял всё её раздражение. — На самом деле я соскучился. У нас тут дожди зарядили, на мотоцикле уже особо не покатаешься. Весь вечер сидел в гараже, перебирал движок и думал о том, как ты там в своем сияющем Сеуле. Тебя подружки еще не утащили в свои модные кофейни?
— Утащили в первый же день, — призналась Хэри, накручивая прядь волос на палец. — Пытались выведать, в какого такого «фермера» я влюбилась за лето.
На том конце провода на секунду воцарилась тишина, а потом Сонхён тихо, с легкой хрипотцой спросил:
— И что ты им ответила?
— Сказала, что этот фермер чертовски круто играет на гитаре, абсолютно не умеет сочувствовать городским девчонкам, застрявшим на шелковице, и обещал устроить транспортный коллапс, если я не приеду зимой, — Хэри почувствовала, как её щеки снова заливает румянец, хотя Сонхён и не мог её видеть.
— Хороший ответ. Правильный, — в его голосе послышалась глубокая, искренняя нежность. — Хэри... Я сегодня ходил к твоей бабушке. Помог ей починить забор у курятника, а то тот боевой петух чуть не сбежал к соседям. Она напоила меня чаем с тем самым малиновым вареньем, которое ты отказалась брать с собой. Сказала, что комната без тебя кажется слишком большой и тихой.
У Хэри защипало в глазах. Она представила их уютную кухню, запах деревянного дома и бабушку Юн, которая наверняка опять сидит у окна со своим вязанием.
— Я так хочу обратно, Сонхён... — тихо, почти шёпотом призналась она. — Здесь, в Сеуле, всё такое... искусственное. Все куда-то бегут, смотрят в телефоны, никто ни с кем нормально не разговаривает. Мне не хватает нашего причала. И твоей гитары.
— Эй, ну-ка без слез там, столичная, — голос Сонхёна стал твердым и поддерживающим. — Мы же договорились. Осень — это просто временная пауза. Ты должна хорошо учиться, сдать эти свои дурацкие тесты, чтобы твоя мама была спокойна. А я буду считать дни до декабря. Время пролетит быстро, вот увидишь. Первые заморозки начнутся, выпадет снег — и ты глазом моргнуть не успеешь, как окажешься на нашем вокзале.
— Обещаешь, что встретишь меня прямо у вагона? — спросила Хэри, шмыгнув носом.
— Обещаю. Приеду за тобой прямо на перрон, хоть на мотоцикле сквозь сугробы прорвусь. И кепку твою розовую надену, чтобы ты меня в толпе сразу заметила.
Хэри тихо рассмеялась, представляя себе эту картину: высокий, брутальный Сонхён в её девчачьей розовой кепке посреди заснеженного перрона.
Они проговорили еще больше часа, обсуждая каждую мелочь. Сонхён рассказывал, как Джэмин умудрился выиграть школьную олимпиаду по физике, а Чжину после этого пытался доказать, что физика — это лженаука, потому что его велосипед падает исключительно из-за «плохой ауры», а не из-за силы тяжести. Хэри в ответ делилась своими школьными буднями, рассказывая, как её сеульские подруги круглили глаза, когда она вместо обсуждения новой коллекции одежды начинала рассуждать о том, как правильно собирать землянику в лесу.
Когда они наконец попрощались и Хэри положила телефон на тумбочку, на часах было уже за полночь. Она легла на кровать, укрывшись мягким одеялом, но вместо привычной тревоги перед завтрашним учебным днем её сердце было наполнено абсолютным, звенящим спокойствием.
Её лето не закончилось.
Оно просто сменило формат — переехало в короткие текстовые сообщения, ночные звонки и видеосообщения, где на заднем плане шумел деревенский дождь.
Хэри закрыла глаза, и засыпая, она совершенно отчетливо видела перед собой заснеженную дорогу, старый дуб, покрытый пушистым инеем, и парня с темными, теплыми глазами, который упрямо ждал её на другой стороне этой затяжной осени.
Впереди было много работы, но у Юн Хэри теперь была самая сильная мотивация в мире — её собственная зимняя сказка, до которой оставалось отсчитать всего несколько листов календаря.