2.
Утро началось с крика.
Очень громкого.
Настолько громкого, что соседская собака сорвалась с места и залаяла через забор.
Хэри резко села на кровати.
Сердце бешено колотилось.
Она несколько секунд испуганно смотрела по сторонам.
Потом крик повторился.
— КУ-КА-РЕ-КУ-У-У-У!
— А-А-А-А-А!
Хэри подпрыгнула.
— Что это было?!
Дверь комнаты открылась.
На пороге появилась бабушка.
— Доброе утро.
— Какое доброе?! Кто там умирает?!
Бабушка удивлённо моргнула.
— Петух.
— Что?
— Петух кричит.
— Почему он кричит возле моего окна?!
— Потому что это его двор.
Хэри медленно повернулась к окну.
На заборе действительно сидел огромный петух.
Красный.
Наглый.
И очень довольный собой.
Словно специально пришёл испортить ей жизнь.
— Я его ненавижу.
Петух снова закричал.
— Он тоже тебя.
Бабушка засмеялась и вышла из комнаты.
Хэри тяжело рухнула обратно на подушку.
Первое утро в деревне официально стало худшим утром в её жизни.
⸻
Через полчаса она сидела за столом.
На столе стояли свежие булочки.
Мёд.
Молоко.
Домашнее варенье.
Запах стоял такой вкусный, что даже её плохое настроение немного ослабло.
—Ладно, выглядит неплохо.
Она осторожно попробовала булочку.
И замерла.
— Бабушка...
— Что?
— Это очень вкусно.
— Конечно вкусно.
— Нет, серьёзно.
Бабушка довольно улыбнулась.
— Значит, ещё возьмёшь.
Хэри уже тянулась за второй булочкой, когда за окном мелькнула знакомая фигура.
Она сразу узнала его.
Сонхён.
Он проходил мимо дома с фотоаппаратом на плече.
Будто вчерашнего позора вообще не существовало.
Хэри нахмурилась.
— Этот парень меня раздражает.
— Сонхён?
— Да.
— Хороший мальчик.
— Он назвал меня поросёнком.
Бабушка рассмеялась.
— Значит заслужила.
— Ба!
— Сонхён всегда правду говорит, — добавила бабушка, ставя на стол кружку со свежим молоком. — Он парень честный. Ладно, ешь давай. А потом поможешь мне во дворе.
— В смысле помогу? — Хэри замерла с недоеденным кусочком булочки во рту. — Я? Во дворе?
— А кто же? Я старая уже, спина болит. А у меня там куры не кормлены, козы не доены.
У Хэри внутри всё похолодело. Куры? Козы? Живые, настоящие животные, от которых пахнет навозом и которые могут укусить?
— Бабушка, я не умею! — жалобно протянула она. — Я городская! Я максимум что делала — это кормила рыбку у подруги, и то та рыбка сдохла через три дня!
— Вот и поучишься, — отрезала бабушка, направляясь к выходу. — Одевайся. Только нормальные вещи надень, а не те свои белые лохмотья, которые Сонхён вчера еле отстирал.
Хэри со стоном уткнулась лицом в ладони. Это была катастрофа. Объявленная война, в которой она явно проигрывала с самого первого раунда.
Через двадцать минут Хэри стояла посреди двора, чувствуя себя максимально нелепо.
Бабушка выдала ей старую, полинявшую дедушкину клетчатую рубашку, которая висела на ней как парашют, и огромные резиновые сапоги сорок первого размера. Сапоги забавно хлюпали при каждом шаге, а левая нога постоянно норовила выскочить наружу.
В руках Хэри сжимала старое пластиковое ведро с зерном.
— Так, внучка, — скомандовала бабушка, открывая деревянную загонную дверцу. — Заходишь туда, сыплешь зерно и говоришь: «Цып-цып-цып». Поняла? Они мирные.
— Мирные? — Хэри с недоверием посмотрела на стаю пернатых, которые при виде ведра начали издавать странные, угрожающие звуки. — Они смотрят на меня так, будто я их личный враг.
— Не придумывай. Давай, иди. Мне надо коз проверить.
Бабушка ушла, оставив Хэри один на один с армией пернатых монстров.
Девушка зычно сглотнула, сделала один неуверенный шаг за загородку и тихонько прошептала:
— Цып... цып...
Куры не отреагировали. Они продолжали копаться в земле.
— Эй, птицы, — погромче позвала Хэри, сделав ещё шаг. — Еда пришла. Цып-цып-цып!
И тут произошло то, чего она боялась больше всего. Тот самый огромный красный петух, который разбудил её утром, резко повернул к ней свою голову с ярко-красным гребнем. Его маленькие, чёрные, злые глаза намертво впились в Хэри.
Он издал воинственный клич, захлопал крыльями и на полной скорости бросился прямо на неё.
— А-а-а-а-а! — закричала Хэри на всю деревню.
От испуга она взмахнула руками, выронив ведро. Зерно веером разлетелось во все стороны, в том числе и на саму Хэри.
Петух, посчитав это объявлением тотальной войны, взлетел и попытался клюнуть её за колено.
— Помогите! Убийство! — визжала Хэри, пытаясь убежать.
Но огромные резиновые сапоги сыграли с ней злую шутку. Левый сапог застрял в рыхлой земле загона, нога Хэри выскочила, и она, потеряв равновесие, кубарем полетела назад, приземлившись прямо в кучу сена.
Куры, привлеченные рассыпанным зерном, окружили её плотным кольцом. Они громко кудахтали, хлопали крыльями прямо перед её лицом и клевали зернышки, которые застряли в её волосах и на рубашке.
— Уйдите! Уйдите от меня, летающие чудовища! — Хэри закрыла лицо руками, сжавшись в комок.
— Кажется, у кого-то утро снова не задалось, — раздался весёлый, до боли знакомый голос.
Хэри приоткрыла один глаз сквозь пальцы.
На заборе загона, прямо как тот дурацкий петух, сидел Сонхён. В руках у него был фотоаппарат, и — о ужас! — Хэри отчетливо услышала характерный щелчок затвора.
— Ты... ты что, фотографируешь меня?! — Хэри подскочила на месте, забыв про кур, которые в испуге брызнули в стороны. — С ума сошел?! Удали сейчас же!
— Ну уж нет, — Сонхён спрыгнул с забора, мягко приземлившись на ноги. На нём были всё те же рабочие ботинки и чистая футболка.
— Этот кадр достоин выставки. Назову его «Городская фифа и её новые пернатые друзья».
— Я тебе сейчас телефон разобью! То есть камеру! — Хэри попыталась сделать к нему угрожающий шаг, но вспомнила, что на ней всего один сапог, и смешно покачнулась.
Сонхён не выдержал и громко рассмеялся. Его смех был таким искренним и звонким, что Хэри на секунду даже залюбовалась, но тут же вспомнила, в каком положении находится, и её лицо вспыхнуло от злости.
— Перестань смеяться! Помоги мне лучше! — крикнула она, сердито скрестив руки на груди.
Парень покачал головой, подошел ближе и протянул ей руку — точно так же, как вчера у лужи. На этот раз Хэри, понимая, что сама из этого сена в одном сапоге не выберется, нехотя ухватилась за его ладонь. Она снова ощутила, какая у него теплая и шершавая кожа. Сонхён легко, одним движением, вытянул её из кучи сена.
Затем он нагнулся, поднял её потерянный сапог, вытряхнул из него землю и поставил перед ней.
— Держи, золушка.
— Издеваешься? — буркнула Хэри, обуваясь.
— Немного, — признался Сонхён, улыбаясь во все тридцать два зуба. — На самом деле, я пришел, потому что бабушка Юн попросила меня показать тебе деревню. Сказала, что если оставить тебя одну, ты либо сожжешь дом, либо тебя съедят куры. Как вижу, она была права со вторым пунктом.
Хэри сердито вытащила из своих волос травинку и бросила её в сторону Сонхёна. Тот легко увернулся.
— Мне не нужны экскурсии. Я хочу обратно в Сеул, к кондиционерам, латте и нормальным людям, которые не обзываются поросёночками! — заявила она, гордо задрав подбородок.
— Сеул никуда не денется, — спокойно ответил Сонхён, вешая камеру на плечо. — А вот у нас сегодня намечается кое-что интересное. Приехали ребята из соседнего района, мы собираемся у магазина. Пойдешь?
Хоть с людьми познакомишься, а то от твоего крика уже вся живность в лесу распугалась.
Хэри хотела было гордо отказаться, но мысль о том, что ей придется провести остаток дня, моя полы или доя коз с бабушкой, быстро изменила её решение. К тому же, слово «ребята» вселяло надежду. Может, там есть нормальные, современные подростки, с которыми можно будет обсудить хоть что-то, кроме урожая картошки?
— Ладно, — нехотя согласилась она. — Но сначала я переоденусь. И если ты кому-то покажешь эту фотографию из сена, я закопаю твою камеру на заднем дворе.
— Договорились, — усмехнулся Сонхён.
Через полчаса они шли по главной улице деревни.
Хэри переоделась в джинсовые шорты и простую черную футболку, решив больше не рисковать белыми вещами. Сонхён шел рядом, лениво покручивая в руках кепку.
Возле единственного в деревне магазина — небольшого кирпичного домика с вывеской «Продукты» — на деревянных скамейках уже сидела компания.
— О, Сонхён! — крикнул высокий, крепко сбитый парень в спортивном костюме. — А мы тебя ждем! Ого, а это кто с тобой? Это та самая внучка бабы Юн?
Все взгляды тут же устремились на Хэри. Ей стало немного не по себе. Она привыкла к вниманию в школе, но здесь на неё смотрели как на диковинного зверька, сбежавшего из зоопарка.
— Знакомьтесь, это Хэри, — представил её Сонхён. — Приехала из города на перевоспитание.
— Привет! — к Хэри подбежала невысокая девушка с двумя забавными хвостиками и веснушками на носу. — Я Минхё. А это Чжину, — она кивнула на парня в спортивном костюме. — И Джэмин, — она указала на худощавого парня в очках, который сидел на велосипеде и листал что-то в телефоне.
— Привет, — сдержанно выдавила Хэри, постаравшись улыбнуться своей самой вежливой «городской» улыбкой.
— Ого, ты реально из Сеула? — Чжину с уважением посмотрел на неё. — А правда, что там на улицах можно встретить айдолов? И что у вас там везде бесплатный вай-фай, даже в туалетах?
Хэри прыснула от смеха. Напряжение немного спало.
— Ну, айдолов на каждом шагу встретить нельзя, но вай-фай действительно есть почти везде, — ответила она.
— Круто... — вздохнул Чжину. — А у нас тут связь ловит только ловит на холме у старого дуба. Ну или у Сонхёна во дворе, у него там какая-то антенна хитрая стоит.
— Да ладно тебе, Чжину, не пугай девчонку, — улыбнулась Минхё. — Хэри, ты не слушай их. У нас тут весело. Мы летом постоянно на речку ходим, костры жжем. А Сонхён у нас вообще местная знаменитость — такие фотки делает, закачаешься! Его даже в районной газете печатали!
Хэри мельком взглянула на Сонхёна. Тот слегка смутился от слов подруги и перевел взгляд на свои ботинки. «Надо же, это чудовище умеет смущаться», — подумала Хэри с легким удивлением.
— Да ладно, ничего особенного, — тихо буркнул Сонхён.
— Не скромничай! — Джэмин наконец оторвался от телефона. — Хэри, он реально крут. Он прошлым летом сфотографировал редкую сову в нашем лесу, за которой биологи три года охотились.
Компания устроилась на скамейках, и следующие пару часов пролетели на удивление быстро. Ребята расспрашивали Хэри про городскую жизнь, про моду, новые кафе и кинотеатры. Хэри ловила себя на мысли, что они вовсе не такие «отсталые», какими она их себе представляла. Они были простыми, открытыми и очень дружелюбными. Никакого пафоса, никакого соперничества, которое она так часто чувствовала среди своих сеульских подруг.
Только Сонхён большую часть времени молчал. Он сидел чуть в стороне, крутил в руках объектив камеры и иногда тепло улыбался, слушая, как Хэри эмоционально рассказывает про свой любимый концерт, активно жестикулируя руками.
— Слушайте, народ, — вдруг сказал Чжину, посмотрев на часы. — Скоро темнеть начнет. Может, дойдем до старой мельницы?
Пофоткаем закат? Сонхён, ты как?
— Я за, — кивнул Сонхён, поднимаясь со скамьи. — Хэри, ты с нами? Или испугаешься вечерних комаров?
Он снова посмотрел на неё с этим своим фирменным хитрым прищуром.
Хэри замерла. Комары. Насекомые. Её главный кошмар. При одной мысли о них у неё начинало всё чесаться. Но показать перед всей компанией, что она трусиха? Ну уж нет. Она столько лет выстраивала имидж уверенной в себе девушки, чтобы сдаться перед какими-то мелкими кровопийцами на глазах у этого деревенского парня.
— Кто? Я испугаюсь? — Хэри демонстративно встала со скамейки и поправила шорты. — Да я этих ваших комаров одной левой раскидаю. Ведите к своей мельнице.
Ребята весело зашумели, разбирая велосипеды. Сонхён подошел к Хэри чуть ближе и тихо, так, чтобы другие не услышали, произнес:
— Ну-ну. Посмотрим на твою «одну левую», когда они начнут тебя кусать. У меня, если что, есть спрей. Но я дам его тебе, только если ты попросишь «пожалуйста».
Хэри сердито посмотрела на него.
— Я никогда в жизни не попрошу у тебя помощи, Ом Сонхён. Запомни это.
— Запомнил, — улыбнулся он, весело подмигнув. — Посмотрим, на сколько тебя хватит, городская девчонка.
Война между ними явно не закончилась. Она только переходила на новый уровень, и Хэри была твердо намерена выиграть её, чего бы ей это ни стоило.
Продолжение следует...