Цитрус ( txt ёнбины)

Сигнал сзади вернул их в реальность. Субин резко отпустил Ёнджуна, схватился за руль и рванул с места под красный свет, заставив возмущенного водителя такси ударить по тормозам. Его щеки горели — то ли от стыда за нарушение ПДД на глазах у половины Хэундэ, то ли от того, как спокойно Ёнджун обсуждал их постель.

— Ты хоть представляешь, сколько стоит штраф за проезд на красный в туристическом центре? — буркнул Субин, пытаясь выровнять дыхание.

— Меньше, чем номер моего брата, — беззаботно отозвался Ёнджун, доставая из кармана солнцезащитные очки и надевая их. Он откинулся на сиденье, закинув руку за голову. — Расслабься, зайчик. Мы приехали отдыхать. Если копы остановят — скажешь, что твой парень очень убедительно просил тебя поторопиться к кровати.

Субин закатил глаза, но уголки его губ предательски дрогнули.

Отель оказался именно таким, каким его описывал Ёнджун: сдержанная роскошь, холодный мрамор холла и бесшумные лифты. Номер встретил их прохладой климат-контроля и панорамным окном во всю стену. Город лежал внизу россыпью золотых и синих огней. Знаменитый мост Йондо изгибался светящейся дугой над темной водой залива.

Ёнджун бросил рюкзак прямо на идеально белый ковер и подошел к стеклу вплотную.

— Видишь вон ту яхту? — он ткнул пальцем куда-то вниз. — Я бы сейчас там. Шампанское со льдом, ноги в воде, никакой ответственности.

— А я вижу пустую ванную комнату, — парировал Субин, сбрасывая кроссовки с громким стуком. Ощущение пыльных дорог всё еще зудело под кожей. — И она зовет меня сильнее твоих яхт.

Он прошел вглубь номера, щелкая выключателем. Вспыхнул теплый торшерный свет, делая пространство уютным. Субин дернул молнию дорожной сумки, выуживая оттуда чистую футболку и шорты для сна.

— Эй, — голос Ёнджуна прозвучал совсем близко. Субин не успел обернуться, как почувствовал горячие ладони на своей талии. — Куда собрался мыться без меня?

— Мне казалось, душ — занятие интимное, — выдохнул Субин, чувствуя, как мурашки бегут по позвоночнику от прикосновения голой кожи живота Ёнджуна к его спине.

— Только если делать его в одиночку, — шепнул Ёнджун ему на ухо, прихватывая мочку зубами. — А мы теперь команда. Синхронное плавание. Командный дух, все дела.

Его руки скользнули ниже, уверенно расстегивая пуговицу на джинсах Субина. Тот замер, опираясь руками о столешницу раковины и глядя на свое отражение в зеркале. За его спиной стоял растрепанный, загорелый лисенок с совершенно безумными глазами. В отражении они выглядели так, словно прожили вместе лет десять, а не сутки.

— Вода счетчик мотает, — тихо напомнил Субин, хотя сам уже подавался назад, прижимаясь ягодицами к бедрам Ёнджуна.

— Пусть мотает, — фыркнул тот, избавляя Субина от джинсовой ткани окончательно. — Брат богат, переживет. Повернись.

Субин развернулся. Они оказались заперты между краем раковины и телом Ёнджуна. Тесно, жарко и абсолютно правильно. Ёнджун положил свои широкие ладони на обнаженные бедра Субина, чуть сжимая пальцы, оставляя следы. Он смотрел на него снизу вверх — изучающе, жадно, но без тени той пошлой насмешки, которая была в машине два дня назад. Сейчас это был взгляд собственника.

— Снимай остальное, — приказал он хрипло.

Субин послушно стянул футболку через голову. Прохладный воздух кондиционера коснулся разгоряченной кожи. Ёнджун медленно провел ладонью по его груди, задевая сосок, спустился к животу, очерчивая мышцы пресса, и остановился на ремне собственных брюк.

— Знаешь, почему ты «зайчик»? — спросил вдруг Ёнджун, наклоняясь и целуя ямку у ключицы. — Потому что когда ты стесняешься, твои уши... ну, в смысле, твои плечи вот так вздрагивают. Как будто хочешь спрятаться. Но бежать тебе некуда. Я поймал.

Он толкнул Субина в грудь, заставляя сесть на край раковины. Керамика обожгла холодом даже сквозь махровое полотенце, которым Ёнджун предусмотрительно застелил поверхность. Субин обхватил ногами талию друга, притягивая его ближе. Теперь они были одного роста.

Их поцелуй начался медленно. Никакой спешки, никакого запаха соли и бензина — только мятная паста, тепло чужой слюны и тихие влажные звуки в пустой ванной. Руки Ёнджуна блуждали по телу Субина с уверенностью картографа, знающего каждый дюйм земли. Он изучал впадину поясницы, линию позвоночника, мягкость ягодиц под хлопковыми боксерами.

Субин отвечал ему с голодной нежностью человека, который слишком долго держал себя в руках. Его пальцы вплетались в волосы Ёнджуна, оттягивая голову назад, чтобы получить доступ к длинной шее, покрытой испариной. Он прикусывал кожу, зализывал укусы и слушал, как старший тихо рычит ему в рот.

— Ванна... — выдохнул Субин, разрывая поцелуй, когда легкие начало жечь от нехватки воздуха. — Она огромная. Джакузи.

— Значит, нам понадобится много пены, — усмехнулся Ёнджун, опускаясь на колени.

Холод плитки под коленями никак не вязался с огнем, разгорающимся внизу живота. Субин запрокинул голову, глядя в потолок с точечными светильниками, пока ловкие пальцы Ёндджуна стаскивали с него последнюю преграду.

В этот момент раздался резкий механический звук. Дверной звонок номера заливисто затрезвонил, разрезав густую тишину.

Оба замерли. Ёнджун уткнулся лбом в бедро Субина, тяжело дыша.

— Если это брат решил проверить мою мораль... — начал было он.

— Я скину его с двадцать пятого этажа, — закончил за него Субин севшим голосом. Сердце колотилось где-то в горле. Ему хотелось рычать от разочарования. — Лежи здесь. Не двигайся.

Он соскочил с раковины, натягивая брошенные на пол джинсы (и слава богам, что не трусы). Подхватив валяющееся рядом полотенце, он небрежно обмотал его вокруг бедер, пряча очевидную реакцию тела, и прошлепал мокрыми ногами к входной двери.

За дверью стояла тележка с белыми полотенцами и девушка-горничная с виноватой улыбкой.

— Извините, господин! Вы просили доставить дополнительные полотенца для ванны-джакузи...

— Да, спасибо, заносите, — быстро кивнул Субин, принимая из ее рук стопку пушистой ткани. Он щедро сунул ей купюру чаевых, лишь бы она исчезла быстрее.

Когда дверь закрылась, он прислонился к ней спиной, закрыв глаза. В ушах шумела кровь.

Ёнджун стоял посреди комнаты, прислонившись плечом к стеклянной стене. Он так и остался стоять на коленях на полу, но уже оделся. Он просто смотрел на Субина — темным, тяжелым взглядом хищника, которому обломали трапезу.

— Полотенца привез, — глухо сказал Субин.

— Молодец, — Ёнджун оттолкнулся от стены. Его движения стали плавными, тягучими, как у большой кошки. Он подошел вплотную, нависая. Положил руки поверх кулаков Субина, всё ещё сжимающих стопку белья. — Но знаешь, зайчик... вода в джакузи остывает быстро. А мое терпение — еще быстрее.

Он наклонился к самому уху Субина, обжигая дыханием:

— Отнеси эти тряпки в ванну. И возвращайся. Голым. У нас есть ровно пять минут до того, как я передумаю играть в романтику и просто возьму тебя прямо тут, на этом белом ковре, под видом города. Время пошло.