Пункт назначения
Солнце поднялось выше, начав припекать плечи. Пляж постепенно заполнялся местными жителями: рыбаки сматывали сети, первые группы туристов расстилали яркие полотенца.
Субин зевнул, потягиваясь всем телом на горячем песке. Мышцы приятно ныли после ночного марафона и утреннего заплыва.
— Нам пора, — сказал он, садясь и натягивая футболку прямо на влажное тело. Ткань неприятно прилипла к коже. — Если мы хотим заселиться в нормальный отель до обеда, нужно выезжать сейчас. До Пусана еще часа полтора по пробкам у туннелей.
Ёнджун перевернулся на спину, закинув руки за голову. Черные плавки высохли под солнцем, подчеркивая каждый изгиб его бедер. Он выглядел сытым котом, которого вытащили из-под теплого одеяла.
— Полтора часа? — протянул он недовольно, не открывая глаз. — Субин-а, ты невыносимый планировщик. Мы только что сбежали из душной клетки города, чтобы через девяносто минут залезть в другую клетку?
— Это называется «душ с кондиционером» и «чистые простыни», лис, — усмехнулся Субин, пиная босой ногой кроссовок Ёнджуна. — Поднимайся. Я хочу принять горизонтальное положение на нормальной кровати хотя бы на час. И смыть с себя соль, пока кожа не начала шелушиться.
Ёнджун со стоном сел, взъерошив мокрые волосы пятерней. На его переносице выступила россыпь веснушек от вчерашнего солнца.
— Ладно-ладно, диктатор. Едем. Только давай без этой скучной трассы номер один. Давай свернем на старую прибрежную дорогу? Там виды сумасшедшие, скалы обрываются прямо в воду. Плюс я знаю одну точку... обзорную площадку над портом. Оттуда весь город как на ладони. Заедем туда перед самым закатом?
Субин застегнул рюкзак и подал руку другу, помогая ему встать. Песок осыпался с загорелых коленей Ёнджуна тонкими струйками.
— Обзорная площадка принимается, — кивнул Субин. — Но если там будет стоять билетёр или толпа школьников, я разворачиваюсь. Мне хватило дешевого мотеля. Хочу горячую ванну. С пеной.
— Ого, — брови Ёнджуна поползли вверх. — Душенька-зайчик любит пожить красиво. Записал. Ванна с пеной. А потом массаж? У меня, между прочим, сильные руки. Профессиональный навык лапать чужие бедра трансформируется в качественный разминание спины.
— Сначала попробуй доехать живым, — фыркнул Субин, направляясь к лестнице, ведущей от пляжа к парковке. — Ты вчера чуть не устроил нам аварию трижды.
Они быстро собрались, бросили ключи сонной администраторше и вырулили обратно на шоссе. Кондиционер гнал ледяной воздух, который контрастировал с жарой снаружи. Дорога вдоль моря действительно оказалась живописной: справа нависали серые отвесные скалы, слева слепила глаза ультрамариновая вода. Машин почти не было.
На одном из закрытых поворотов, где дорога прижималась вплотную к каменной стене, Ёнджун вдруг положил свою ладонь поверх руки Субина на рычаге передач. Его пальцы были теплыми и сухими.
— Эй, — позвал он тихо. — Посмотри на меня.
Субин сбросил скорость, чувствуя, как сердце начинает отбивать дробь о ребра. Он повернул голову. Ветер трепал челку Ёнджуна, а солнце золотило ресницы. В глазах друга больше не было привычной насмешливой искры — только густая, неприкрытая нежность. Та самая, которую он так тщательно прятал за маской хитрого лисенка всё это время.
— Я думал об этом всю дорогу, — прошептал Ёнджун. — Как пахнет твоя кожа, когда высыхает на солнце. Как ты краснеешь, когда злишься. Как ты разрешил мне остаться рядом, хотя должен был высадить еще на заправке.
Он медленно потянулся вперед. Субин замер, задержав дыхание, глядя на приближающиеся губы. Ему казалось, что шум прибоя внизу стал оглушительным, заглушая даже рев мотора. Расстояние сокращалось мучительно медленно. Когда их рты наконец встретились, это был совсем не тот жадный, торопливый поцелуй в номере мотеля.
Это была нежность, граничащая с благоговением.
Ёнджун целовал его осторожно, словно пробуя на вкус, едва касаясь губами, собирая соленые капли воды с уголков рта. Субин выдохнул носом, прикрывая глаза, и сам подался навстречу, вкладывая ответное движение в этот медленный танец. Рука Ёнджуна переместилась с рычага передач на затылок Субина, запутываясь в коротких волосах на макушке, фиксируя голову, чтобы углубить поцелуй. Субин мягко простонал, приоткрывая рот, и впустил его язык. Внутри всё сладко сжалось — смесь усталости, летнего зноя и абсолютного, пьянящего доверия. Они растворились друг в друге посреди пустой дороги, забыв про руль, педали и конечную точку маршрута.
Когда они оторвались друг от друга спустя целую вечность, оба тяжело дышали. Губы горели.
— Лисенок, — хрипло выдохнул Субин, опираясь лбом о лоб Ёнджуна. Глаза открывать не хотелось. — Мы сейчас съедем в море.
— Пусть, — шепнул Ёнджун, поглаживая большим пальцем линию его челюсти. — Вместе будем русалками. Будем пугать акул твоим идеальным прессом.
— Придурок, — улыбнулся Субин, отстраняясь ровно настолько, чтобы видеть дорогу. Он аккуратно перехватил руль второй рукой. — Держись. Нам ехать дальше.
Остаток пути прошел в звенящей тишине, но теперь она была уютной. Она больше не давила негативной аурой, а вибрировала спокойствием. Субин вел машину, чувствуя на себе тяжелый, изучающий взгляд пассажира. Время от времени Ёнджун касался его колена пальцами, просто проверяя, что он здесь, настоящий.
К вечеру они въехали в черту Пусана. Город встретил их гулом миллионов машин, запахом остывающего асфальта и неоновыми огнями высоток. Пробки у тоннелей начались ровно тогда, когда предсказывал Субин.
— Направо, — скомандовал Ёнджун, указывая на съезд в элитный район Хэундэ. — Мой брат держит тут небольшую сеть апарт-отелей. Сказал, сделает нам скидку. Двадцать пятый этаж, окна в пол. Вид на мост Йондо забудет твой дешевый мотель быстрее, чем ты успеешь сказать «банан».
— Звучит дорого, — напрягся Субин, выворачивая руль.
— Сегодня плачу я, — отрезал Ёнджун. — Завтра будешь кормить меня раменом месяц. Справедливо же? После того как я любезно согласился быть снизу сегодня ночью...
Субин резко ударил по тормозам, заставив таксиста сзади возмущенно посигналить. Он повернулся к Ёнджуну, прожигая его взглядом:
— Что ты сказал?
— Ой, прости, — ухмыльнулся Ёнджун, мгновенно становясь тем самым наглым парнем с заправки. — Я имел в виду, что уступлю тебе большую кровать. А спать буду на полу. Чтобы моя спина затекла, и утром ты сделал мне тот самый массаж с маслом. Входить в доверие надо правильно, зайчик.
Субин несколько секунд смотрел на него, пытаясь понять, шутит он или нет. А затем громко, заливисто расхохотался, запрокинув голову. Смех эхом отразился от стекол машины, окончательно разбивая остатки напряжения последних двух дней.
— Ты безнадежен, — сквозь смех выдавил Субин. — Абсолютно безнадежен.
— Зато твой, — довольно мурлыкнул Ёнджун, притягивая его за шею для короткого, собственнического поцелуя прямо на светофоре, под вспышки камер заднего вида стоящей позади легковушки.