Цитрус ( txt ёнбины)

Когда они наконец оторвались друг от друга, воздух в номере казался густым и выжатым до капли. Субин тяжело дышал ему в ключицу, утыкаясь лбом в мокрую от пота шею Ёнджуна. Сердце колотилось где-то в горле, а ноги всё ещё мелко подрагивали.

— Кровать скрипит так, что администраторша сейчас вызовет полицию, — хрипло выдохнул Ёнджун, проводя ладонью по взмокшему затылку Субина.

— Пусть завидует, — пробормотал тот, не поднимая головы. Ему было слишком лениво и хорошо шевелиться. Летний кайфовый вайб окончательно победил остатки дневной неловкости.

Они кое-как привели себя в порядок: плеснули в лицо холодной водой из-под крана, пахнущей хлоркой, и натянули на влажные тела футболки. Спать легли только под утро. Легли уже привычно — не оставляя между собой спасительных сантиметров пустоты. Субин оказался зажат между горячей спиной Ёнджуна и ледяной стенкой кондиционера. Он лежал на самом краешке узкой кровати-раскладушки, боясь пошевелиться, чтобы не разбудить друга, но уснуть долго не мог. Он слушал мерное дыхание «лисёнка», чувствуя лопатками каждую неровность старого матраса, и думал, что это самая неудобная и одновременно самая правильная ночь в его жизни.

Солнце ударило по глазам резко, без предупреждения. Тонкие жалюзи окрасились в ослепительно-розовый. Часы на стене показывали начало восьмого. В комнате стояла духота — кондиционер выключился вместе со светом еще ночью.

Ёнджун спал, раскинувшись звездой и заняв почти всю кровать. Его рука тяжелой гирей лежала поперек груди Субина, прижимая того к самому бортику. Дышать было трудно, но высвобождаться не хотелось. Субин рассматривал расслабленное во сне лицо друга: исчезла привычная хитрая ухмылка, разгладились морщинки в уголках глаз. Сейчас он выглядел младше и уязвимее. Настоящий лисенок, свернувшийся клубком после долгой охоты. Субин осторожно, миллиметр за миллиметром, вытащил свою руку из-под его головы и выбрался из постели.

Пол был неприятно теплым. Субин нашел свои вещи скомканными в углу, быстро натянул шорты и бесшумно вышел на улицу, прихватив рюкзак.

Улица встретила его тугой стеной зноя. Солнце уже палило нещадно, плавя асфальт парковки. Пахло нагретым битумом, морем и жареной рыбой из соседней харчевни. Субин прошел через арку мотеля и остановился. Прямо перед ним, метрах в пятидесяти, расстилалась сине-зеленая гладь. Вода была такой яркой, что резало глаза. Волны лениво лизали серый песок, оставляя кружевную пену. На пляже не было ни души — рабочий люд еще пил свой утренний суп, а туристы досматривали десятые сны. Только несколько крикливых чаек деловито копошились в водорослях.

Субин скинул шорты и футболку прямо на сухой песок, оставаясь в одних боксерах, и пошел к воде. Прохлада обожгла ступни. Он зашел по колено, ежась, когда очередная волна попыталась утянуть его за собой. Набрав полные легкие соленого воздуха, он нырнул.

Вода сомкнулась над головой, отрезая все звуки мира. Здесь, внизу, царили тишина и изумрудный полумрак. Тело стало невесомым. Вынырнув, Субин тряхнул головой, отбрасывая волосы с лица, и оглянулся на берег.

На песке стоял Ёнджун. Он тоже успел переодеться — просто стащил с себя вчерашнюю одежду, оставшись в свободных черных плавках, которые низко сидели на бедрах. Солнечные лучи золотили его кожу, стекая каплями пота по рельефному прессу и плечам. Он щурился от яркого света, прикрывая глаза козырьком ладони, и улыбался той самой своей фирменной, чуть нахальной улыбкой. Увидев, что Субин смотрит на него, Ёнджун помахал рукой и показал большой палец вверх.

Субин фыркнул, пуская пузыри, и погреб дальше от берега. Но Ёнджун не стал ждать. С разбега плюхнувшись в воду, подняв фонтан брызг, он догнал его в три мощных гребка.

— Попался, зайчик! — прорычал он, хватая Субина за лодыжку под водой и дергая вниз.

Субин ушел с головой, хлебнул воды и вынырнул, отплевываясь и яростно молотя руками по воде:

— Ты придурок! Я же едва не захлебнулся!

— Зато какой эффектный выход, — рассмеялся Ёнджун, нависая над ним. Вода делала их равными ростом. Он протянул руку, большим пальцем стирая капли с подбородка Субина. — Иди сюда. Море сегодня наше. Вся эта бесконечная синяя полоса.

Он притянул его ближе. Субин инстинктивно обхватил его ногами за талию, цепляясь как за спасательный круг, потому что дно ушло из-под ног слишком резко. Их разделяли лишь сантиметры соленой воды и тонкой ткани.

— Вода холодная, — зачем-то сказал Субин, хотя солнце припекало макушку.

— А ты горячий, — шепотом ответил Ёнджун, наклоняясь ниже. На этот раз никто не отстранялся и не делал вид, что проверяет тормоза.

Поцелуй получился соленым, шумным и немного неуклюжим из-за покачивающих волн. Они балансировали в воде, то уходя по пояс вниз, то всплывая, смеясь друг другу в рот. Негативная аура ссоры испарилась окончательно, смытая морской солью. Осталось только липкое летнее счастье, запах йода и осознание того, что им предстоит ехать в Пусан еще сто километров, сидеть в тесном салоне, касаясь коленями, и делать вид, что ничего не произошло. Но теперь играть в эту игру обоим казалось самым сладким мучением.

Когда они вышли на берег, дрожа от свежего ветра, Ёнджун бросил полотенце на раскаленный песок.

— Есть хочется зверски, — заявил он, падая на живот и подставляя спину солнцу. Капли воды блестели на его коже, как россыпь алмазов. — После таких заплывов всегда волчий аппетит.

— Это называется расход калорий, лис, — усмехнулся Субин, ложась рядом. Он закрыл глаза, чувствуя, как горячие лучи моментально высушивают влагу на лице. — Хотя тебе калории не страшны. Метаболизм бешеный.

— Мне страшно только одно, — сонно отозвался Ёнджун, закидывая руку на спину Субина, притягивая его вплотную к своему боку. — Что твоя душенька вспомнит о приличиях и снова начнет строить из себя недотрогу, когда мы вернемся в номер, чтобы собрать вещи.

— Не начнет, — тихо ответил Субин, проваливаясь в приятную дремоту под шум прибоя. — Лисенок её напугал на всю жизнь.

— То-то же, — удовлетворенно вздохнул Ёнджун, и вскоре их ровное дыхание слилось в один ритм с шумом летнего моря.