Лагерная тайна. †

После завтрака у всех было "свободное время". Это значило, что вожатые делали вид, что следят за детьми, а дети делали вид, что не собираются делать ничего запрещённого. Классика.

За столовой, в тени старых берёз, было идеальное место. Там стояла ржавая труба, которую кто-то когда-то использовал как скамейку, а теперь она служила курилкой для продвинутой части лагеря. Запах сырой травы и дешёвых сигарет смешивался с ароматом сосен — противно и притягательно одновременно.

Антон пришёл первым. Он сел на трубу, закинул ногу на ногу, достал пачку «Винстона» и, чиркнув зажигалкой, затянулся так, будто делал это всю жизнь. Глаза полуприкрыты, челка падает на лицо, дым тонкой струйкой уходит в небо. Если бы кто-то нарисовал его, картина называлась бы «Портрет хулигана с лицом отличника».

Через минуту из кустов вынырнул Рома. Он шёл уверенно, с видом человека, который знает, что ему всё сойдёт с рук. Подойдя ближе, он достал из кармана пачку (тоже «Винстон», но красную), прикурил и плюхнулся рядом с Антоном, плечом к плечу.

— Чего так рано? — спросил Рома, пуская кольцо дыма. — Я думал, ты хоть немного поспишь после этой каши-ада.

— Не люблю спать днём, — коротко ответил Антон. — И не люблю, когда рядом сидят и спрашивают, почему я не сплю.

Рома хмыкнул, но не обиделся. Он знал, что Антон так шутит. Ну или не шутит — какая разница.

Антон уже хотел что-то добавить, но из кустов вылетела Катя. Она появилась как ураган, нарушая всю идиллию.

— АНТО-О-О-ОН! — завопила она, размахивая руками. — Я ТУТ ТАКО-О-ОЕ УЗНАЛА! ТЫ НЕ ПОВЕРИШЬ!

Она вцепилась в его рукав так сильно, что пальцы побелели, и затараторила, почти не дыша:

— Представляешь?! Саша ваш этот нажаловался на запрещённые вещи! Сказали, что ваши чемоданы будут ПОСЛЕЗАВТРА проверять! Да-да-да! Я слышала, как Лилия Сергеевна по рации говорила! Она сказала: «Будем проводить внезапную проверку, у нас информация о контрабанде»! А потом сказала: «Особое внимание на седьмую комнату»! Я не знаю, нашу или вашу, но СЕДЬМУЮ!

Рома, слушая этот поток, неосознанно сжал сигарету в пальцах. Та хрустнула, сломалась пополам, рассыпав горячий табак. Он даже не заметил. Его взгляд был прикован к тому, как Катя держит Антона за рукав. Как она стоит слишком близко. Как её коса касается его плеча.

— Ну-ну, — сказал Рома, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Он сам напросился.

— Ага, — коротко ответил Антон, делая затяжку. Он смотрел на Катю с каким-то философским интересом, как учёный, изучающий новый вид таракана.

Катя, вдохновлённая тем, что её слушают, начала снова тараторить про то, как Саша «подставил всех», как он «тихушник и ябеда», как надо было его «ещё на построении отправить в соседний отряд». Но потом она резко замолчала, перевела дыхание и, мельком глянув в сторону Полины (которая сидела на пне за десять метров и делала вид, что настраивает скрипку, хотя смычок уже минуту лежал без дела), сменила тактику.

Катя подошла к Антону ещё ближе. Теперь их разделяло всего несколько сантиметров.

— Антоша-а-а, — пропела она, театрально складывая руки на груди и выпрямляя спину. Её юбка качнулась на ветру, светлая коса упала на плечо. — Я же молодец, да-а-а?

— Ага, — повторил Антон, не меняя выражения лица.

— Тогда я жду свою награду! — Она приподняла подбородок, как котёнок, который просит лакомство.

Антон смотрел на неё ровно пять секунд. В его взгляде не было ни капли эмоций. Потом он медленно, почти лениво, полез в карман и достал сигарету. Протянул ей, не глядя.

Глаза Кати вспыхнули, будто она выиграла в лотерею. Она взяла сигарету, не смущаясь, прикурила от его зажигалки — той самой, с которой он только что курил — и, сделав затяжку, даже не закашлялась.

Антон поднял бровь. Едва заметно.

— Учишься? — спросил он.

— Тебе же нравится, когда курят, — ответила Катя с победной улыбкой. — Я поэтому начала. Чтобы быть... ну, как ты. Крутой.

Рома, который всё это время молча смотрел на эту сцену, почувствовал, как в груди закипает что-то тёплое и неприятное. Он отвернулся, сделал вид, что стряхивает пепел с несуществующей сигареты, и украдкой взглянул на Полину.

Она сидела на пне, скрипка лежала у неё на коленях, а смычок застыл в воздухе. Она смотрела на Рому. Не на Антона. Не на Катю. Именно на него. И в её глазах была та самая тоска, которая не укладывалась ни в какие слова. Она смотрела, как Рома ломает сигарету, как его плечи напрягаются, когда Катя касается Антона. И понимала всё. Наверное, даже больше, чем он сам.

— Ты чего смотришь? — вдруг спросила Катя, перехватив взгляд Полины. — Мы тут с Антоном разговариваем, а ты сидишь как статуя.

Полина вздрогнула, опустила глаза и провела смычком по струнам. Раздался тонкий, чистый звук, который разбил тишину.

— Я просто... настраиваю, — тихо сказала она.

— Ну-ну, — фыркнула Катя и снова повернулась к Антону. — Так что? Мы же теперь команда? Ты, я, Рома и Полина? Против Саши? — Она заговорщически подмигнула. — Я могу многое рассказать о нём. Да-да-да! Он ночью в туалет ходит с телефоном! Я видела!

Антон докурил сигарету, затушил её о трубу и встал.

— Пойдём, — сказал он Роме. — Надоело.

Рома, всё ещё сжимая сломанную сигарету в пальцах, поднялся следом. Он не посмотрел на Катю. Он даже не посмотрел на Полину. Он посмотрел только на Антона, который шёл вперёд, засунув руки в карманы, и чувствовал себя так, будто выиграл главный приз.

Катя осталась стоять у трубы, докуривая свою сигарету с гордым видом. Она была уверена, что только что сделала шаг к сердцу Антона.

Полина, сидящая на пне, наконец-то опустила смычок. Она не играла. Она просто сидела и смотрела на спину Ромы, который уходил, не оглядываясь.

И в этой тишине ей почему-то захотелось заплакать.