Глава 3. Часть: начало.
Зарядка в "Лучистом" начиналась в 7:30. Это было жестоко, бесчеловечно и, по мнению Ромы Пятифана, нарушало все мыслимые права человека.
— Кто вообще придумал просыпаться в такую рань? — простонал он, натягивая футболку через голову. — Это же лето! Солнце должно спать! Я должен спать! Эволюция!
Антон, уже полностью одетый и обутый, сидел на своей кровати и молча завязывал шнурки. Под его кроватью, в тени, стояла закрытая коробка с "нежно любимыми" вещами. Он поднял глаза на Рому, который запутался в рукаве, и коротко, без эмоций бросил:
— Пятифан, ты сейчас как червяк. Иди сюда.
Рома подошёл, как собака на зов. Антон резко дёрнул за край ткани, распутал его, хлопнул по плечу, и в награду получил сияющую улыбку идиота, который был счастлив, что его вообще заметили.
Саша, который уже стоял у двери (потому что ненавидел опаздывать больше, чем Рому), закатил глаза:
— Вы двое как клоуны. Пойдёмте уже, опоздаем.
Рома наградил его взглядом, который обещал скорую и мучительную кончину, но Антон потянул его за рукав наружу.
На линейке Лилия Сергеевна бодро вещала про здоровый образ жизни. Катя стояла в первом ряду и уже вовсю шепталась с Полиной, но при этом норовила занять место рядом с Антоном. Антон встал так, что между ними оказался Рома. Рома, оценив этот жест, демонстративно положил руку на плечо Кати и с самым ласковым голосом сказал:
— Отойди, а? Ты загораживаешь мне обзор на самое красивое лицо в лагере. Не на тебя.
Катя подавилась воздухом. Полина, стоящая рядом, отвернулась, пряча лицо.
Зарядка прошла в режиме "Беги, пока не сдохнешь". Антон пробежал все круги с каменным лицом. Рома нёсся рядом, периодически подначивая его. Катя сдалась на третьем круге. Полина — на втором. Саша, к удивлению всех, продержался до финиша и даже обогнал Рому, за что получил от Ромы мысленное проклятие на десять поколений вперёд.
— На завтрак манная каша, — объявила Лилия Сергеевна. — Все в столовую! И строимся, строимся! Как в армии!
Настроение моментально упало ниже плинтуса.
—
Столовая пахла кипячёным молоком, дешёвым маслом и вселенской тоской. На столах стояли тарелки с остывшей, комковатой манной кашей, в которой, судя по виду, утонула чья-то надежда на счастливое детство.
Антон сел за стол, посмотрел на тарелку, и его лицо стало таким же белым, как она.
— Я не буду это есть, — сказал он Роме, не повышая голоса.
— И не надо, — Рома, не раздумывая, пододвинул к нему свою тарелку. — Возьми мою. Или... — он понизил голос, наклонился к самому уху, — доставай свои припасы. Я знаю, у тебя там есть ещё шоколад.
Антон зыркнул на него, как на предателя, но рука всё же потянулась под стол. Через мгновение из-под футболки (откуда он его достал?!) появился плиточный шоколад.
— Держи, — сухо сказал он, ломая половину и протягивая Роме. — Молоко убрал, оставил только чёрный.
— Ты божество, — выдохнул Рома и впился зубами в шоколад.
Катя сидела напротив и тоскливо ковыряла кашу ложкой. Она собиралась уже что-то сказать, но Антон, не меняясь в лице, просто положил перед ней кусочек шоколада.
— Ой! — Катя чуть не подпрыгнула на месте. — Анто-о-ош, ты тако-о-ой...
— Молчи и ешь, — оборвал он её. Но убрал шоколадку не стал.
Полина, сидевшая рядом с Катей, смотрела на этот жест с каким-то странным выражением. Она видела, как Рома украдкой смотрит на Антона. Как Антон, делая вид, что читает книгу (откуда она у него на завтраке?), на секунду задерживает взгляд на Полине и тут же отводит.
Она не знала, что думать.
А Саша, сидящий на другом конце стола, решил, что это его звёздный час. Он видел, как Рома прятал шоколад под столом, и знал, что с собой еду приносить нельзя. Он встал, подошёл к столу вожатых и громко, чтобы слышали все, заявил:
— Лилия Сергеевна! А Пятифан и Петров принесли на завтрак шоколад! А вы говорили, что нельзя!
За столом повисла тишина. Даже тарелки перестали звенеть.
Рома медленно перевёл взгляд на Сашу. Не было в нём злости. Было что-то более страшное. Спокойное. Холодное.
— Умный, да? — сказал он громко.
Лилия Сергеевна подошла к их столу, оглядела всех, вздохнула и махнула рукой:
— В первый и последний раз. Ешьте кашу, потом шоколад. Саша, садись. У нас не доносная яма, а лагерь.
Саша открыл рот, хотел возразить, но на него одновременно уставились: Антон с ледяным интересом, Рома с тёплой, но пугающей улыбкой, Катя — с презрением, а Полина — с искренним сожалением, что она вообще с ним знакома.
— Ябеда, — громко шепнула Катя.
— Стукач, — поддержал её Рома.
— Гнида, — добавил Антон, не оборачиваясь.
Саша сел на место, чувствуя себя куском мусора. Минус репутация в первый же день. Плюс коллективная ненависть — не только от этих четверых, но и от остальных детей, которые тоже принесли с собой что-то вкусное и боялись, что теперь их сдадут.
Завтрак закончился. Каша осталась нетронутой.
А Рома перед выходом подошёл к Саше, наклонился и прошептал ему на ухо:
— Ты, главное, спи спокойно. Ночью в "Лучистом" так тихо... и темно. Прямо идеально для всяких штучек. ;))
Саша побледнел и, кажется, перестал дышать.