«Смирись, гриффиндорка»

Фиолетовая искра на конце палочки Люциуса внезапно погасла. Он медленно опустил руку, а его лицо снова вернуло пугающее, ледяное спокойствие. Старший Малфой понял, что открытое насилие в кабинете Дамблдора разрушит его репутацию, и решил действовать тоньше, изощреннее — так, как умели только истинные слизеринцы.

Он перевел взгляд с тяжело дышащего, связанного Драко на тебя и криво, хищно улыбнулся.

— Сила — это слишком просто для тебя, девчонка, — вкрадчиво, почти ласково произнес Люциус, делая шаг в твою сторону. Набалдашник его трости тихо стукнул по полу. — Давай сыграем в игру, которую гриффиндорцы так любят называть «жертвенностью». Ты ведь так гордишься своей чистой душой, верно?

Он наклонился к тебе ближе, и его голос упал до зловещего шепота:

— Твои родители — обычные, беспомощные магглы. Они живут в своем тихом, сером мире и даже не подозревают, как легко этот мир может сгореть. У моего министерского отдела длинные руки, а у моих... друзей вне Министерства — еще длиннее. Достаточно одного моего слова, одного случайного проклятия, и твоя семья лишится всего. Дома, работы, здоровья. Или даже жизней. Несчастные случаи среди магглов происходят так часто, не правда ли?

Ты похолодела, чувствуя, как внутри всё сжимается от первородного, липкого страха. Это был прямой, неприкрытый шантаж. Люциус бил по самому больному — по твоей семье, которая была абсолютно беззащитна перед магией.

— Отец, ублюдок, не смей! — яростно закричал с пола Драко, безуспешно дергаясь в веревках. Его лицо покраснело от напряжения, а в глазах стояли слезы бессильной злости. — Т/И, не слушай его! Не смей соглашаться!

— Замолчи, Драко, — сухо отрезал Люциус, даже не обернувшись на сына. Он продолжал сверлить тебя своими холодными глазами. — Выбор за тобой, грязнокровка. Прямо сейчас ты достаешь палочку, разворачиваешься к моему сыну и говоришь ему в лицо, что ты его никогда не любила. Что всё это было глупой гриффиндорской шуткой, спором, притворством. Ты разбиваешь ему сердце, собираешь свои вещи и больше никогда — слышишь меня? — никогда не подходишь к нему ближе, чем на десять ярдов. В противном случае... твои родители не доживут до рождественских каникул. Выбирай. Твоя эгоистичная любовь или их жизни?

— Довольно, Люциус, — этот голос, прозвучавший со стороны директорского стола, не был громким, но от него каменные стены кабинета словно ощутимо вздрогнули.

Альбус Дамблдор медленно поднялся со своего кресла. Его лицо, обычно скрывающее мудрость за добродушной улыбкой, сейчас было абсолютно непроницаемым и суровым. В голубых глазах за половинками очков больше не было привычного мягкого блеска — там горела древняя, сокрушительная магия, от которой по комнате пронеслась невидимая волна чистой силы.

Одним едва заметным взмахом Бузинной палочки Дамблдор мгновенно развеял связывающие Драко веревки. Путы просто растаяли в воздухе. Малфой-младший тяжело вздохнул, сбрасывая оцепенение, и тут же вскочил на ноги, вставая рядом с тобой и крепко перехватывая твою дрожащую ладонь.

— Профессор Амбридж, — Дамблдор перевел ледяной взгляд на застывшую на месте инквизиторшу, которая от страха перед директором едва не сползла под стол. — Насколько мне известно, Министерство магии еще не отменяло законы, карающие за прямые угрозы жизни магглам и шантаж несовершеннолетних студентов. Я настоятельно рекомендую вам зафиксировать это правонарушение, пока я не вызвал сюда главу Аврората.

Амбридж судорожно сглотнула, спрятала перо и поспешно закивала, напрочь растеряв весь свой приторный гонор.

Затем директор перевел взгляд на старшего Малфоя. Люциус заметно побледнел, инстинктивно отступая назад к камину и крепче сжимая свою трость, но его высокомерный взгляд всё еще выражал чистокровную ярость.

— Люциус, вы находитесь в Хогвартсе, — веско, чеканя каждое слово, произнес Дамблдор, и его палочка слегка опустилась, но магия вокруг него продолжала искрить. — В школе, где безопасность каждого ученика, вне зависимости от его происхождения, является моим абсолютным приоритетом. Защита над домом родителей мисс Т/И будет усилена членами Ордена Феникса лично мной уже через пять минут. Ни один ваш... «друг» не сможет подойти к ним и на милю. А теперь я попрошу вас немедленно покинуть замок. Ваше присутствие здесь окончено.

Люциус понял, что проиграл этот раунд. Его шантаж с треском провалился под давлением величайшего волшебника. Он перевел взгляд на Драко, который твердо держал тебя за руку, готовый защищать до конца, и в глазах отца промелькнула глухая, уязвленная злость.

— Ты совершаешь ошибку, Драко, — ледяным тоном выплюнул Люциус, швырнул в камин горсть летучего пороха и исчез в ярком зеленом пламени, оставив после себя лишь горький привкус пепла.

Вы с Драко наконец-то смогли одновременно выдохнуть. Опасность отступила. Директор мягко посмотрел на вас двоих, и в его глазах снова появился тот самый понимающий, теплый блеск.

Дамблдор тепло посмотрел на вас через половинки своих очков, и в его голубых глазах снова появился тот самый знакомый, понимающий блеск. Напряжение, висевшее в кабинете, окончательно рассеялось. Директор перевел взгляд на Амбридж, которая сидела ни жива ни мертва, и мягко, но непреклонно произнес:

— Профессор Амбридж, я полагаю, на сегодня ваши министерские обязанности здесь окончены. Я бы хотел поговорить со своими студентами наедине.

Розовая инквизиторша Хогвартса не решилась спорить с магом такой силы. Она поспешно собрала свои свитки, сердито звякнула чашкой чая и торопливым шагом покинула кабинет, громко стуча каблуками.

Когда тяжелая дверь за ней захлопнулась, Дамблдор подошел ближе к вам. Он ласково опустил свои ладони на твоё плечо и на плечо Драко. Под его теплыми пальцами паника, которая еще секунду назад сжимала твое горло, окончательно отступила.

— Вы проявили потрясающее мужество, — негромко сказал Дамблдор, глядя сначала на тебя, а затем переводя взгляд на Драко. — Мистер Малфой, пойти против воли своей семьи и устоев, которые вам внушали с самого детства, ради защиты любимого человека — это поступок, достойный самого искреннего уважения. И поверьте, это требует гораздо большей храбрости, чем может показаться со стороны. В вас говорит не слепое упрямство, а настоящее, зрелое чувство.

Драко слегка смутился, непривычно опустив глаза, но твою руку из своей ладони так и не выпустил, сжимая её еще крепче.

— А вам, мисс Т/И, — директор мягко улыбнулся тебе, — нечего бояться за свою семью. Как я и обещал, защита над ними уже выставлена. Сила, которая родилась между вами двумя за эти дни, способна преодолеть любые древние предрассудки и чистокровные законы. Помните: любовь и верность — это самая сильная магия в мире, против которой бессильны любые угрозы Люциуса. Факультетские предрассудки блекнут, когда люди находят в себе силы защищать друг друга.

Он отступил на шаг назад, лукаво прищурившись, и указал рукой на винтовую лестницу.

— Идите на ужин, дети. Думаю, вам обоим нужно перевести дух. И мистер Малфой... гриффиндорский стол сегодня, кажется, будет не против вашего присутствия. Рон Уизли, насколько мне известно, умеет ценить настоящие поступки.

Вы благодарно поклонились директору и вместе вышли из круглого кабинета. На душе было легко и спокойно: вы знали, что впереди будет много трудностей, но теперь вас защищал сам Дамблдор, а главное — вы были вместе.