«Смирись, гриффиндорка»

На следующее утро ты спустилась в Большой зал уже без шарфа, открыто демонстрируя всему Хогвартсу багровые отметины на шее. Гарри и Рон лишь понимающе переглянулись и молча кивнули тебе — вчерашний разговор с Гермионой действительно помог им принять твой выбор. Но настоящее шоу началось на первом уроке, который, как назло, оказался совместным Зельеварением в мрачных подземельях Снейпа.

Студенты шумно рассаживались за длинные каменные столы. Ты заняла свое привычное место в среднем ряду. Буквально через минуту в класс уверенным шагом вошел Драко Малфой. Крэбб и Гойл по привычке двинулись за ним к задним партам, но Драко резко притормозил.

Он демонстративно проигнорировал свой факультетский ряд, повернул в сторону гриффиндорцев и вальяжно опустился на свободный стул прямо рядом с тобой. Крэбб и Гойл застыли посреди кабинета с открытыми ртами, не понимая, что происходит. По классу мгновенно пронесся волна шокированных шепотков. Рон, сидевший на ряд впереди, обернулся, тяжело вздохнул, но промолчал, как и обещал вчера.

Драко спокойно выложил на стол свой учебник и серебряное перо, а затем повернул к тебе голову. На его губах играла едва заметная, торжествующая ухмылка. Он подмигнул тебе и под столом уверенно накрыл твою ладонь своей, переплетая пальцы.

— Привет, гриффиндорка, — негромко протянул он, абсолютно игнорируя круглые глаза Снейпа, который как раз вошел в класс. — Надеюсь, ты не против, если сегодня я буду портить твои ингредиенты.

Но если гриффиндорцы отнеслись к этому с молчаливым шоком, то на слизеринской половине класса закипела настоящая буря. За соседним столом с грохотом выронила медную ступку Пэнси Паркинсон. Её лицо исказилось от дикой, ядовитой ревности. Она во все глаза уставилась на ваши переплетенные руки, а затем перевела бешеный, испепеляющий взгляд на твою шею. Пэнси тяжело дышала, сжимая кулаки так, что побелели костяшки. Она весь пятый курс крутилась вокруг Драко, считая себя будущей миссис Малфой, и то, что слизеринский принц променял её на «дикую гриффиндорку», нанесло её гордости сокрушительный удар.

Пэнси резко подалась вперед и громко, на все подземелья, прошипела:

— Драко! Ты что, совсем ослеп? Что ты делаешь за этим столом с... этой?!

Драко даже не обернулся в её сторону. Он продолжал лениво перебирать твои пальцы под столом, демонстрируя абсолютное, железобетонное спокойствие. Назревающий скандал в подземельях Снейпа заставил замолчать весь класс, и в тишине кабинета слова Малфоя прозвучали особенно четко.

— Пэнси, дорогая, — протянул Драко своим самым высокомерным, растягивающим слова тоном, от которого Паркинсон аж передернуло. — Твой голос сейчас звучит так пронзительно, что у меня начинает болеть голова. Если у тебя проблемы со зрением или ты не умеешь читать чужие метки, то я могу одолжить тебе очки Поттера.

По гриффиндорской половине класса пронесся короткий смешок. Драко наконец соизволил повернуться к позеленевшей от злости слизеринке и лениво окинул её презрительным взглядом. На его губах играла та самая пуленепробиваемая, ядовитая ухмылка.

— Хватит устраивать сцены. Мы с Т/И вместе, — веско, громко и без тени сомнения отрезал он, окончательно вбивая последний гвоздь в гроб надежд Паркинсон. — Так что развернись к своему котлу и займись делом. Твоя ревность выглядит слишком жалко даже для Слизерина.

Пэнси судорожно глотнула воздух, её лицо пошло пунцовыми пятнами, а из глаз от уязвленной гордости едва не брызнули слезы. Она резко отвернулась, с грохотом швырнув корень златоглазки в свое зелье так, что оттуда полетели фиолетовые искры.

Снейп, стоявший у доски, тяжело вздохнул и смерил Малфоя долгим, тяжелым взглядом, но снимать очки со своего любимого факультета не стал. Профессор лишь сухо кашлянул:

— Минус пять очков со Слизерина за шум. Мисс Паркинсон, следите за температурой раствора. Мистер Малфой... надеюсь, ваше внезапное переселение не скажется на качестве сегодняшнего Умиротворяющего бальзама.

— Не сомневайтесь, профессор, — уверенно отозвался Драко.

Он снова повернулся к тебе, и его взгляд мгновенно потеплел. Малфой сильнее сжал твою ладонь под каменной партой, давая понять, что отныне ему абсолютно плевать на чужое мнение. Теперь вся школа официально знала правду.