«Смирись, гриффиндорка»

Вечер принес с собой долгожданную прохладу. Ты шла по заброшенному крылу Хогвартса, бережно сжимая в руках свой гриффиндорский шарф. Слова Гермионы о том, как сильно Гарри и Рон винят себя, до сих пор эхом отзывались в голове, но сейчас все мысли занимал только один человек.

Ты аккуратно толкнула тяжелую дубовую дверь кладовой. Малфой уже был там. В этот раз он не сидел вальяжно на ящике. Он стоял посреди комнаты, скрестив руки на груди, и напряженно всматривался в проем. Стоило тебе войти, как его плечи заметно опустились от облегчения.

Драко стремительно сократил расстояние между вами. Он бережно забрал из твоих рук шарф, бросив его на ближайший стол, и тут же мягко уложил ладони на твою талию, притягивая к себе. Его серые глаза внимательно, сантиметр за сантиметром, изучали твое лицо, выискивая следы слез.

— Ты как? — негромко спросил он, и в его хриплом голосе сквозила такая непривычная, глубокая тревога, что сердце защемило. — Гриффиндорские идиоты больше не подходили к тебе?

— Всё хорошо, Драко, — тихо ответила ты, ласково коснувшись пальцами его предплечья. — Они... они правда винят себя. Гермиона сказала, они всё поняли. Больше никто на меня не давит.

Драко глухо и облегченно выдохнул, утыкаясь лбом в твое плечо и зарываясь носом в воротник твоей мантии. Его прохладные пальцы сильнее сжались на твоей талии, собственническим жестом фиксируя тебя на месте. В полумраке заброшенной кладовой, под тихий стук дождя, его ледяная слизеринская броня окончательно растаяла.

— Хорошо, — прошептал он прямо тебе в шею, обжигая кожу горячим дыханием. — Потому что если бы они продолжили, я бы не поленился и устроил им дуэль прямо посреди Большого зала.

Драко медленно приподнял голову и посмотрел на твою обнаженную шею, где всё еще отчетливо алели его вчерашние отметины. На его губах снова появилась та самая тягучая, безумно довольная ухмылка. Он аккуратно коснулся одного из засосов подушечкой большого пальца, заставляя тебя судорожно вздохнуть.

— Рад, что ты послушалась меня и пришла без этого дурацкого шарфа, — вкрадчиво протянул он, наклоняясь к самому твоему лицу. — Теперь вся школа знает, чья ты. И никакая Сыворотка Правды нам больше не нужна. Нам вообще больше никто не нужен.

Он опустил взгляд на твои губы и, больше не колеблясь ни секунды, уверенно и глубоко поцеловал тебя, окончательно ставя точку в вашей пятилетней войне.

Драко медленно отстранился от твоих губ, но руки с твоей талии не убрал. Он просто прижался своим лбом к твоему, тяжело и размеренно дыша в полумраке кладовой. Сумасшедший ритм этого дня наконец-то сменился звенящей, уютной тишиной.

— Ладно, гриффиндорка, — тихо произнес он, и на его губах появилась мягкая, совершенно нетипичная для него улыбка. — Думаю, на сегодня с нас хватит потрясений. Нам действительно нужно поговорить.

Он взял тебя за руку, переплетая свои прохладные пальцы с твоими, и увлек к дальнему углу комнаты. Там, среди старых гобеленов, обнаружился относительно чистый деревянный диванчик. Драко сел первым и потянул тебя за собой, устраивая так, чтобы ты сидела спиной к его груди, полностью укутанная в его теплые объятия.

— Знаешь... — негромко начал он, перебирая пальцами пряди твоих волос. — Я ведь действительно ненавидел тебя на первом курсе. Ты была такой шумной, упрямой, вечно лезла на рожон ради своего факультета. Меня это жутко бесило. А на третьем курсе я поймал себя на мысли, что ищу тебя глазами в Большом зале каждый чертов день. И злил я тебя только для того, чтобы ты смотрела на меня своими яростными глазами. А не на Поттера с Уизли.

Ты чуть повернула голову, удивленно взглянув на него:

— То есть весь твой яд все эти годы был просто из-за того, что ты не умел нормально общаться?

Драко глухо рассмеялся, и эта вибрация приятно отозвалась в твоей спине.

— Я Малфой, Т/И. Нас учат забирать то, что мы хотим, или уничтожать это. Но с тобой это не работало. Ты ломала все мои планы одной своей дурацкой гриффиндорской ухмылкой.

Его руки на твоей талии сжались чуть крепче, и он посерьезнел. В полумраке его серые глаза стали глубокими и задумчивыми. Пятый курс Хогвартса дышал опасностью: возвращение Темного Лорда, Пожиратели Смерти, Министерство, Амбридж. Его отец занимал слишком жесткую позицию, и Драко прекрасно понимал, в какую опасную игру он ввязался, влюбившись в гриффиндорку.

— Будет тяжело, — тихо, почти невесомо произнес он, утыкаясь носом в твою шею, прямо над багровой меткой. — Мой отец... если он узнает, он уничтожит меня. Амбридж спит и видит, как бы выгнать тебя из школы. Твои друзья всё еще хотят скормить меня кальмару в Черном озере. Ты ведь понимаешь, на что подписываешься, оставаясь со мной?

Ты накрыла его ладони своими, чувствуя, как внутри разливается абсолютная, непоколебимая уверенность. Пятилетняя война закончилась, и теперь вы были готовы встретить любую бурю вместе.

Ты чуть развернулась в его объятиях, чтобы заглянуть прямо в эти штормовые серые глаза. Твои ладони мягко легли на его плечи. Страх перед Люциусом Малфоем и Пожирателями Смерти был осязаемым, но сейчас, чувствуя тепло тела Драко, ты понимала, что гриффиндорская храбрость — это не просто пустые слова с герба.

— Я знаю, кто твой отец, Драко, — тихо, но абсолютно уверенно произнесла ты. — И я знаю, насколько всё это опасно. Пятый курс превратился в кошмар, а впереди, кажется, будет только хуже. Но если ты думаешь, что я испугаюсь твоего отца и сбегу назад в башню, то ты плохо меня знаешь за эти пять лет.

Ты ласково провела ладонью по его бледной щеке, заставляя его взгляд потеплеть.

— Мы слишком долго воевали друг с другом, Малфой. Потеряли столько времени на глупые обиды и яд. Я не собираюсь отказываться от тебя сейчас, когда мы наконец-то перестали лгать самим себе. Пусть твой отец думает, что хочет. Пусть Амбридж пишет свои дурацкие декреты. Если ты будешь держать меня за руку так же крепко, как держал сегодня утром, я пройду через это. Мы пройдем через это вместе.

Драко внимательно слушал каждое твое слово. Ты видела, как в его глазах отразилось искреннее, глубокое облегчение, смешанное с безумной гордостью за твою смелость. Он глухо выдохнул, перехватил твою руку на своей щеке и нежно поцеловал твою ладонь, прижимая её к своим губам.

— Сумасшедшая гриффиндорка, — с хриплой, любящей ухмылкой прошептал он, притягивая тебя к себе для нового, на этот раз самого спокойного и нежного поцелуя за весь этот безумный вечер. — Нам действительно придется несладко. Но я никому не позволю до тебя добраться. Даже собственному отцу.