"Аль-Маут" - город смерти

Отель «Плаза» встретил гостей глухим, благородным ропотом сотен голосов, доносившимся из главного бального зала. Под высокими сводами, в три ряда, замерли гигантские хрустальные люстры. Их многоярусные подвески дрожали от вибрации музыки, рассыпая по стенам тысячи острых, слепящих бликов. Воздух, пропитанный смесью дорогих селективных духов, шампанского и едва уловимого аромата свежесрезанных белых лилий, казался плотным и почти осязаемым.

Здесь собрались те, чьи фамилии открывали любые двери Манхэттена. Мужчины в безупречно подогнанных смокингах из плотного черного бархата и матового шелка то и дело поправляли запонки, ведя неспешные разговоры о котировках акций. Рядом с ними плавно скользили женщины — живая выставка высокого ювелирного искусства. В свете ламп бриллианты на их шеях и запястьях вспыхивали холодным, требовательным блеском, соперничая с тяжелым глянцем атласных шлейфов и невесомым облаком тюля вечерних платьев.

Это был ежегодный благотворительный гала-вечер моего фонда, помогающего жертвам домашнего насилия и пропавшим без вести. Контраст между этой кричащей роскошью и реальной целью мероприятия казался почти осязаемым. Каждый бокал дорогого шампанского здесь конвертировался в оплату юридической помощи, безопасные убежища и поисковые операции для тех, чьи голоса были насильно заглушены в стенах собственных домов.

На мне было строгое вечернее платье в пол из тяжелого черного бархата. Длинные рукава, закрытая спина и высокий ворот, полностью скрывающий шею. Моя привычная броня. Я стояла за кулисами небольшой сцены, сжимая в ладонях листки с заготовленной речью. После того ночного кошмара меня все еще подташнивало от липкого чувства тревоги, но я обязана была выйти туда. Эти люди давали деньги. Деньги, часть которых я тайно переводила на скрытые счета информаторов, до сих пор пытающихся найти хоть какие-то следы Марка на Ближнем Востоке.

— А сейчас на эту сцену выйдет женщина, чей талант восхищает миллионы, а доброе сердце спасает жизни. Встречайте — Анна Стилл! — объявил ведущий.

Зал взорвался аплодисментами. Я сделала глубокий вдох, нацепила на лицо безупречную, отрепетированную улыбку и вышла к микрофону. Свет софитов ослепил меня, и на секунду это принесло облегчение — я не видела лиц мужчин в первых рядах.

— Добрый вечер, дамы и господа, — мой голос прозвучал чисто и уверенно. — Я хочу поблагодарить каждого из вас за то, что вы пришли сегодня. Мрак, о котором я пишу в своих книгах — это фикция. Но, к сожалению, в нашем мире существует реальная тьма. Тьма, в которой прямо сейчас кричат те, кого никто не слышит. Мой фонд создан для того, чтобы стать их голосом. Чтобы дать им шанс на новую жизнь. И сегодня каждый ваш цент — это кирпич в стене, которая защитит беззащитных...

Я говорила около пяти минут. Зал слушал затаив дыхание. Когда я закончила, аплодисменты стали еще громче. Но стоило мне сойти со сцены в зал, как ведущий снова подошел к микрофону, сияя еще более широкой улыбкой.

— Дамы и господа, у нас потрясающие новости! Только что наш фонд получил рекордное пожертвование. Один миллион долларов от компании «Moretti Logistics»! Поприветствуем главу корпорации — мистера Доминика Моретти.

Мое сердце пропустило удар. Земля буквально ушла у меня из-под ног. Я резко обернулась. Сквозь толпу гостей, словно ледокол сквозь арктические льды, шел Доминик. На нем был идеально скроенный черный смокинг. Волосы зачесаны назад. Каменное, аристократичное лицо не выражало абсолютно ничего. Рядом с ним шла улыбающаяся Джоанна в элегантном нежно-розовом платье, а чуть позади — Алекс, который сканировал зал привычным взглядом профессионального хищника.

Миллион долларов. Сумма была огромной даже для этого вечера. Доминик подошел к организаторам, пожал руку ведущему, но его тяжелый, немигающий взгляд грозовых глаз был прикован исключительно ко мне. Он смотрел на меня через весь зал. Внимательно. Изучающе. Словно заявлял свои права на эту территорию.

Джоанна, заметив меня, радостно помахала рукой и направилась в мою сторону. Но я поняла, что прямо сейчас не выдержу этого. Воздуха в зале внезапно стало слишком мало. Стены «Плазы» начали давить на меня, напоминая стены той душной хижины. Мне нужно было скрыться. Немедленно.

Я незаметно скользнула в сторону, пробираясь мимо официантов с шампанским к тяжелым стеклянным дверям, ведущим на открытый балкон.
Выйдя наружу, я закрыла за собой дверь, отсекая шум толпы и навязчивую джазовую музыку. Ночной Нью-Йорк встретил меня прохладным, свежим ветром. Я подошла к каменным перилам балкона, чувствуя, как мелко дрожат мои колени.

Пальцы судорожно открыли маленькую вечернюю сумочку. Я достала тонкую сигарету и серебряную зажигалку. Я курила крайне редко, только в моменты, когда внутренний ад становился невыносимым. Щелчок — и маленький огонек на секунду осветил мои дрожащие пальцы. Я сделала глубокую затяжку, позволяя горькому дыму обжечь легкие. Это немного отрезвляло. Я смотрела на сияющие огни небоскребов, пытаясь унять бешеный пульс. Вся моя кристально чистая жизнь, вся моя безопасность трещали по швам из-за одного появления этого человека.

Вдруг за моей спиной тихо скрипнула стеклянная дверь. Позади послышались тяжелые, размеренные шаги, от которых у меня по коже мгновенно побежали ледяные мурашки. Этот шаг я узнала бы из тысячи.

— Курение вредит здоровью, мисс Стилл, — раздался в ночной тишине низкий, бархатистый голос Доминика Моретти. — Особенно такой хрупкой женщине, как вы.

Я замерла, не оборачиваясь. Сигарета зажата между пальцами, а внутри меня всё сжалось в ожидании удара. Тьма, от которой я так отчаянно бежала, снова стояла прямо за моей спиной.

Я медленно повернулась, изо всех сил стараясь сохранить каменное выражение лица. Доминик стоял всего в двух шагах от меня. Сигаретный дым тонкими струями поднимался в прохладный ночной воздух, тая между нами. Его взгляд был не просто тяжелым — он был препарирующим.

— Вы кажетесь слишком проницательным для простого бизнесмена, мистер Моретти, — ответила я, заставляя свой голос звучать ровно, почти скучающе. — В моем бизнесе шрамы — это отличный товар. Читатели любят драму.

Доминик усмехнулся. Мрачно, хищно. Он сделал шаг вперед, неумолимо сокращая и без того хрупкую дистанцию.

— Не держите меня за идиота, Анна, — его голос упал до опасного полушепота. — В моем бизнесе люди учатся читать человека до того, как он откроет рот. Сегодня утром на моем столе лежало ваше досье. Полная, безупречная выписка. Росла в Бостоне, училась в Нью-Йорке. Идеальная американская мечта.

Он сделал еще один шаг. Теперь он стоял так близко, что я чувствовала жар, исходящий от его тела, и запах дорогого парфюма. Пространство вокруг меня мгновенно сузилось до размеров той проклятой клетки в пустыне.

— И знаете, в чем фокус? — Доминик склонил голову, заглядывая мне прямо в глаза. — Оно слишком идеальное. В нем нет ни одной ошибки. Ни единого темного пятна. Так не бывает. Человек не рождается из ниоткуда в девятнадцать лет с готовой чистой историей. Ваше прошлое стерто профессионалами, Анна. Запечатано в бункер. Но я найду трещину. Я намерен узнать правду, чего бы мне это ни стоило.

Он протянул руку, словно собираясь коснуться моего лица или поправить воротник бархатного платья.

Этот жест, его близость, его слова — всё это на секунду ослепило меня. Вспышка паники ударила в голову. Противственные чужие руки. Запертая комната. Разум отключился, уступив место чистому животному инстинкту выживания.

Вспышка паники ударила в голову с оглушительным звоном. Внутренний предохранитель, который я так долго выстраивала, с треском лопнул. Нахлынувшие воспоминания не просто вернулись — они физически заставили меня заново пережить тот кошмар. Кожу обожгло фантомное ощущение чужих, грубых рук. В ноздри забился запах запертой, душной комнаты, где не было воздуха, а был только страх. Разум мгновенно отключился. Цивилизованная, сильная Анна, создавшая благотворительный фонд, исчезла. На ее месте остался лишь испуганный зверек, уступивший место чистому, животному инстинкту выживания.

Я практически отскочила от него, словно от удара током. Мое тело двигалось само, подчиняясь единственной команде в голове: «Беги!». Спина с глухим стуком вжалась в холодные, шершавые каменные перила балкона, и эта резкая боль немного заземлила меня. Дымящаяся сигарета выпала из онемевших пальцев, прочертив в темноте короткую, умирающую дорожку из искр. Грудную клетку сковало железным обручем. Я задыхалась, судорожно хватая ртом морозный воздух, но легкие оставались пустыми. Выставив перед собой дрожащие, судорожно сведенные пальцы, я замерла в нелепой защитной позе, готовая драться, кусаться и вырываться до последнего вздоха. В моих расширенных зрачках плескался чистый, безумный ужас человека, который снова очутился в своей главной жизненной ловушке.
Доминик замер, удивленно приподняв бровь. Моя бурная, дикая реакция на простое приближение выдала меня с потрохами. Я поняла, что совершила непоправимую ошибку.

В этот момент стеклянная дверь балкона мягко скрипнула, и наружу вышла Джоанна.

Она держала в руке бокал с шампанским, но стоило ей переступить порог, как её улыбка мгновенно исчезла. Джоанне хватило доли секунды, чтобы считать мизансцену: моя защитная, паническая поза, тяжелое рваное дыхание и Доминик, нависший надо мной словно хищник перед броском. Для профессионала моя реакция была классическим симптомом тяжелейшего ПТСР (посттравматического синдрома) и жесткого нарушения личных границ.

— Доминик! — голос Джоанны прозвучал непривычно резко и строго. Она мгновенно сократила расстояние между нами, твердо вклиниваясь прямо между мной и братом, физически закрывая меня от его давящей фигуры. — Что ты здесь делаешь? Алекс ищет тебя в зале, там пришли инвесторы из Бостона. Иди.

Доминик перевел тяжелый взгляд на сестру, затем снова на меня. На его лице не отразилось ни капли раскаяния, но под нажимом Джоанны он медленно отступил на шаг назад.

— Мы просто беседовали о литературе, Джо, — сухо ответил он.

— Беседовали? — Джоанна сердито прищурилась, не уступая ему ни дюйма. — Ты прекрасно знаешь, что твоя манера «беседовать» похожа на допрос в полиции. Мисс Стилл пришла сюда работать и отдыхать, а не выслушивать твои деловые нотации. Уходи, Дом. Живо.

Доминик молчал несколько секунд. Опасное напряжение, казалось, можно было резать ножом. Наконец он едва заметно кивнул, поправил манжеты смокинга и, бросив на меня последний, многообещающий взгляд, развернулся и скрылся за стеклянными дверями.

Как только дверь за ним закрылась, Джоанна тут же повернулась ко мне. В её глазах не было любопытства — только глубокое, профессиональное сочувствие и готовность помочь.

— Анна, посмотри на меня, — мягко сказала она, аккуратно забирая из моих ослабевших пальцев сумочку. — Всё хорошо. Он ушел. Сделай глубокий вдох...

Дорогие читатели, давайте обсудим как вам глава? И понравился ли вам арт воссоздавший сцену на балконе?