"Аль-Маут" - город смерти

От лица Доминика

Конференц-зал отеля «Манхэттен» задыхался от собственной роскоши, дорогого парфюма и навязчивого, монотонного гула сотен голосов. Огромное пространство, залитое слепящим светом хрустальных люстр, напоминало растревоженный улей. Тяжелые портьеры из бордового бархата наглухо отсекали шум бурлящего снаружи Нью-Йорка, создавая иллюзию изолированного, искусственного мира. Вдоль стен, натертых до зеркального блеска, выстроились длинные столы с легкими закусками и бокалами шампанского, но к ним почти никто не прикасался.
Вся эта разношерстная, изысканно одетая толпа пришла сюда ради одного человека.

Очередь за автографами растянулась через весь зал, изгибаясь змеей у массивных колонн. Здесь собрался весь цвет литературного и светского Нью-Йорка. Известные критики в строгих костюмах-тройках снобски перешептывались, держа в руках свежие экземпляры романа «Тень Самума». Богатые дамы из Верхнего Ист-Сайда в бриллиантах и шелках нетерпеливо переминались на высоких каблуках, а молодые студенты-филологи с горящими глазами прижимали книги к груди, словно величайшую святыню. В воздухе стоял непрерывный треск фотовспышек папарацци, ловящих каждое движение за главным столом, и душный, липкий аромат навязчивого обожания. Толпа жаждала драмы, мрачных сказок и автографа знаменитой, загадочной Анны Стилл.

Я сидел в глубине зала, в тени массивной мраморной колонны, лениво прокручивая в пальцах тяжелый хрустальный стакан с виски. Контроль. Это то, на чем держалась моя жизнь, моя империя и моя семья. Я контролировал порты Нью-Йорка, таможенные потоки, своих капо и каждую мысль в собственной голове. Единственное, что я не мог контролировать - это фанатичную любовь моей младшей сестры к мрачной литературе.
Джоанна стояла в первых рядах этой безумной очереди, буквально сияя от восторга. Моя маленькая Джо, дипломированный психолог из Колумбийского университета, сейчас выглядела как обычная восторженная девчонка, ожидающая чуда.

А за столом, под прицелом сотен камер и жадных взглядов, сидела она. Анна Стилл.

Хрупкая, бледная, застегнутая на все пуговицы строгого бежевого платья с высоким воротом. Никаких декольте, никаких открытых рук. Её волосы были собраны в безупречный, жесткий пучок. Она выглядела как фарфоровая кукла, запертая в витрине, но то, как она держала ручку, и как ровно, почти механически улыбалась на камеры, заставило меня внутренне подобраться.
Она была слишком закрытой. Слишком напуганной. Из её расширенных зрачков на эту восторженную толпу смотрел затравленный, дикий волчонок. Я знал этот взгляд. Мой прошлый военный опыт, годы на Ближнем Востоке, где моя группа зачищала лагеря наемников, оставили в моей памяти этот след навсегда. Так смотрят жертвы, которые уже побывали в лапах у монстров и выжили лишь чудом. Напускной фасад знаменитой писательницы трещал по швам под моим сканирующим взором, хотя вся остальная толпа видела лишь икону дарк-романов.

Когда автограф-сессия наконец подошла к концу, и Артур, её суетливый издатель, объявил закрытие, Джоанна подлетела ко мне, сияя как начищенный цент:

- Дом! Она согласилась выпить с нами чаю в малом VIP-зале! Боже, она потрясающая!

Через пять минут мы уже сидели в тишине изолированной приватной комнаты отеля. На столике дымился мятный чай. Анна Стилл сидела напротив, упрямо держа спину ровно, но её пальцы так сильно сжимали фарфоровую чашку, что побелели костяшки. Известный автор дарк-романов. Слишком закрытая. Слишком напуганная. На автограф-сессии она смотрела на меня как на палача. Я знаю этот взгляд. Так смотрят жертвы, которые уже побывали в лапах у монстров.

- Вы рассуждаете как человек, который сам построил немало стен вокруг себя, мистер Моретти, - тихо, но с неожиданной сталью в голосе произнесла она, глядя мне прямо в глаза.

Надо же. А у девчонки есть зубы. Огрызается, несмотря на то что её пальцы так сильно сжимают фарфоровую чашку, что побелели костяшки.

- Стены помогают выжить, мисс Стилл, - ответил я, изучая её лицо. - Но иногда самое интересное начинается тогда, когда эти стены пытаются разрушить.

Она хотела что-то ответить, но не успела. Наш диалог прервал резкий, оглушительный грохот со стороны дверей. Официант, входивший в зал с дополнительным подносом, подскользнулся. На паркет с диким звоном полетели стеклянные стаканы, графин с водой и металлический поднос.
Звук разбитого стекла в замкнутом пространстве прозвучал как выстрел.
Я даже не шелохнулся - для меня это был пустой шум. Но то, что произошло с Анной Стилл, заставило меня внутренне подобраться.

Она не просто вздрогнула. Она словно провалилась в ад за долю секунды. Чашка выпала из её рук, с глухим стуком покатилась по ковру, разливая остатки чая. Сама Анна сжалась, мгновенно вжавшись в глубь кожаного кресла. Её дыхание перехватило, превратившись в судорожные, рваные хрипы. Лицо за секунду стало мертвенно-бледным, а в расширенных, невидящих глазах застыл такой первобытный, дикий ужас, какого я не видел даже у парней, которых мои бойцы ломали на допросах.

Паническая атака. Жесткий триггер.

Я уже хотел подняться, чтобы позвать охрану или лично встряхнуть её, но Джоанна среагировала быстрее. Моя сестра не зря потратила пять лет в Колумбийском университете, получая диплом психолога.

- Эй, эй, всё хорошо. Тихо, - Джоанна мгновенно оказалась на коленях перед креслом Анны. Она не стала хватать её за руки - знала, что при сильной панике чужие прикосновения могут только навредить. Вместо этого Джоанна опустила руки на подлокотники кресла, перекрывая Анне обзор на разбитое стекло. - Анна, посмотри на меня. Смотри мне в глаза. Ты в Нью-Йорке. Ты в безопасности. Слышишь?

Официант позади испуганно бормотал извинения, собирая осколки. Я бросил на него один ледяной взгляд, и парень, побледнев, испарился из зала вместе со своим мусором за пять секунд.

- Дыши со мной, - мягко, но уверенно продолжала Джоанна. Её голос звучал как сирена в тумане. - Вдох на четыре счета... раз, два, три, четыре. Задержи дыхание. Теперь выдох... раз, два, три, четыре. Давай, Анна. Назови мне три вещи, которые ты видишь в этой комнате. Концентрируйся на моем голосе.

Я молча наблюдал за этой сценой. Анна тяжело, со свистом втянула воздух. Её взгляд медленно, с огромным трудом начал фокусироваться на лице моей сестры. Вся её напускная сила, весь этот стержень знаменитой писательницы только что рассыпался на моих глазах, обнажив кровоточащую, на живую содранную кожу.

- Диван... - хрипло, едва слышно выдавила Анна. Из её глаз брызнули слезы, но она быстро смахнула их дрожащей рукой. - Чашка... Ты.

- Умница, - улыбнулась Джоанна, осторожно коснувшись её плеча. - Всё прошло. Это просто упал поднос. Ты здесь, со мной. Никто тебя не обидит.

Анна сделала еще один глубокий вдох. На её щеках начал появляться слабый румянец, но её всё еще колотила крупная дрожь. Она выглядела такой хрупкой, что казалось, тронь её - и она сломается. И в этот момент внутри меня шевельнулось странное, несвойственное мне чувство. Интерес. Смешанный с глухим раздражением. Кто сотворил с ней это? Какой ублюдок оставил в её психике эти выжженные пустыни?

- Простите... - Анна попыталась выпрямиться, судорожно поправляя высокий воротник платья, словно проверяя, надежна ли её броня. - Мне жаль. Это... просто переутомление. Слишком много работы над книгой.

Она лгала. Профессионально и привычно. Джоанна понимающе кивнула, не став давить, за что я был ей благодарен.

Дверь VIP-зала открылась, и на пороге появился Алекс. Мой капо, мой лучший друг и парень моей сестры. Из-за его широких плеч и уверенной, тяжелой походки комната сразу показалась еще меньше. Он бегло оценил обстановку: его взгляд скользнул по мне - я едва заметно качнул головой, давая понять, что всё спокойно, - затем переместился на Джоанну и, наконец, замер на бледной Анне Стилл.

- Привет, - Алекс подошел к дивану, приобняв Джоанну за талию, и вежливо кивнул писательнице. - Дом, я закончил в порту. Извините, что опоздал. Джо сказала, вы обсуждаете новую книгу? «Тень Самума», верно? Я успел прочесть пару глав, пока ждал груз.

Он повернулся к Анне, и в его глазах зажегся чисто профессиональный интерес. Алекс слишком много лет провел на улицах и в темных переулках Нью-Йорка, чтобы не разбираться в насилии.

- Должен признать, мисс Стилл, сцена нападения в третьей главе прописана чертовски детально, - произнес Алекс, слегка прищурившись. - Особенно момент, когда ублюдки зажимают героя в углу. То, как один из них держит нож - лезвием внутрь, чтобы резать сухожилия, а не колоть - это почерк профессиональных наемников, а не уличной швали. И психологический портрет главаря... Этот тип ломает жертву не ради денег. Он упивается абсолютным контролем. Он бьет туда, где больнее всего морально, заставляя человека самого отказаться от сопротивления. Чистый садизм ближневосточного или кавказского толка. Откуда у вас такие подробности?

От его слов в комнате будто похолодало на несколько градусов. Анна застыла. На долю секунды мне показалось, что она снова рухнет в паническую атаку. Но девчонка сделала глубокий вдох и распрямила плечи. Она попыталась ответить легко, непринужденно, выдав свою самую очаровательную, светскую улыбку.

- О, это всего лишь писательское воображение, мистер... - она сделала паузу, ожидая имени.

- Алекс, - представился он.

- Мистер Алекс, - она мягко рассмеялась, и этот смех прозвучал на удивление естественно. - Месяцы изучения криминальной хроники, закрытых форумов и консультации с отставными военными. Хороший автор обязан глубоко погружаться в тему, чтобы читатель поверил в реальность угрозы. Фикция требует точности.

Джоанна восхищенно закивала, полностью купившись на этот легкий, профессиональный тон. Алекс тоже удовлетворенно хмыкнул, принимая объяснение.

Но они оба были слепы. А я - нет.

Пока Анна говорила, я не сводил с неё глаз. Её голос был ровным, а улыбка - безупречной. Но я заметил то, что скрылось от остальных. Когда Алекс произнес слова «сухожилия» и «ближневосточный толк», левая рука Анны, скрытая складками бежевого платья, судорожно вцепилась в ткань на её собственном бедре. Её ногти буквально впились в плотную материю с такой силой, что я отчетливо увидел, как натянулась ткань. А на её шее, прямо над высоким воротником, бешено запульсировала жилка.

Она не изучала хроники. Она не сидела на форумах. Её «легкость» была идеальной, отрепетированной годами маской. Фасадом, за которым прятался смертельный, первобытный ужас.

- Что ж, у вас отлично получается, - сухо прервал я затянувшуюся паузу, поднимаясь с дивана и застегивая пуговицу пиджака. - Но на сегодня, думаю, достаточно. Вечер затянулся.

Анна перевела взгляд на меня. В её глазах промелькнула мимолетная, едва заметная вспышка благодарности за то, что я прекратил этот допрос.

- Да, мне пора возвращаться, - тихо сказала она, делая шаг назад и увеличивая дистанцию, между нами. - Спасибо, что пришли, Джоанна. Рада была познакомиться.

Через пять минут мы с Алексом и Джоанной уже шли к лифтам. Сестра увлеченно рассказывала Алексу о встрече, а я молча курил, игнорируя правила отеля, и прокручивал в голове финальную сцену. Анна Стилл лгала. Профессионально, изящно, отчаянно защищая свою тайну. И эта её тайна манила меня сильнее, чем любая из моих законных или незаконных сделок.
Как только мы сели в мой бронированный «Кадиллак», я достал телефон и быстро набрал сообщение Алексу, чтобы не поднимать эту тему при сестре:

«Выверни наизнанку всю жизнь Анны Стилл. Собери полное досье к утру. Меня интересует всё: откуда она взялась, где жила до Нью-Йорка, её реальное имя, любые тёмные пятна в биографии и медицинские карты. Ищи всё, что она так тщательно пытается скрыть от мира».