"Аль-Маут" - город смерти

Запах новой бумаги и свежей типографской краски всегда был моим главным убежищем. Моим личным, проверенным лекарством от кошмаров. Но сегодня в душном, огромном конференц-зале отеля «Манхэттен» он не спасал.
Пространство вокруг меня буквально задыхалось от собственной роскоши, зеркального блеска натертых стен и навязчивого, монотонного гула сотен голосов. Огромные хрустальные люстры под высоким потолком слепили глаза, а тяжелые портьеры из бордового бархата наглухо отсекали шум Манхэттена, превращая зал в замкнутый, удушающий капкан. Очередь за автографами растянулась через весь периметр, изгибаясь уродливой змеей возле мраморных колонн. Здесь собралось не меньше четырехсот человек — весь высший свет литературного и светского Нью-Йорка, и от этого плотного человеческого массива в комнате становилось критически мало кислорода.
Вокруг было слишком много шума, слишком много фальшивых улыбок и слишком много мужчин.

Крупные, массивные фигуры критиков в строгих костюмах-тройках, репортеры с тяжелыми камерами, папарацци, чьи фотовспышки непрерывно взрывались перед моим лицом, ослепляя до рези в глазах. Каждый раз, когда к столу приближался очередной мужчина, чтобы протянуть мне экземпляр «Тени Самума», внутри меня всё сжималось в тугой, ледяной узел. Мой рептильный мозг, изрезанный тремя годами афганского плена, на автомате включал режим боевой тревоги. Я видела их широкие плечи, слышала низкие голоса, и по спине пробегала мелкая, судорожная дрожь.

Но я держала лицо. Мой фасад знаменитой, загадочной американской писательницы Анны Стилл должен был оставаться монолитным. Я сидела, выпрямив спину, застегнутая на все пуговицы строгого бежевого платья с высоким воротом, который надежно скрывал шрамы на моей шее от чужих глаз. Никаких открытых участков кожи. Моя шелковая броня. Я механически улыбалась, ставила безупречные росчерки пером на форзацах и вежливо кивала, пока внутри меня выл от ужаса затравленный, дикий волчонок.

— Спасибо, что читаете, — я заставила себя мягко улыбнуться очередной девушке, протягивая подписанный экземпляр моей новой книги «Тень Самума».

Голос звучал спокойно, но внутри всё было стянуто в тугой узел. Я старалась не смотреть на охранников у дверей. Любые крупные мужские силуэты до сих пор вызывали у меня фантомную боль в когда-то сломанных ребрах. Где-то там, в чужих безжалостных песках, остался Марк. Мой брат. Тот, кто подарил мне свободу ценой собственной жизни. Жив ли он? Этот вопрос каждый божий день выжигал мою душу. Моя тайна была запечатана глубоко внутри, и я поклялась, что никто никогда не узнает, через что я прошла.

— Боже мой, я не верю, что вижу вас вживую!

Перед столом появилась молодая девушка, и я невольно затаила дыхание. От неё буквально веяло чистым, незамутненным светом, теплом и детским восторгом. На вид ей было около двадцати.

— Вы — мой самый любимый автор, Анна! Ваши книги… они такие мрачные, но в них столько силы. Меня зовут Джоанна.

Мой ледяной внутренний панцирь на мгновение дал трещину. Джоанна была воплощением той жизни, которую у меня украли. Чистая, не сломленная миром. Рядом с ней мне вдруг стало легче дышать.

— Рада познакомиться, Джоанна, — я искренне улыбнулась, беря книгу. — Для кого сделать надпись?

— Для меня! И… если можно, напишите что-то вдохновляющее. Я пришла с братом, он вон там стоит, ворчит, что здесь слишком большая очередь, — она махнула рукой куда-то назад.

Я машинально проследила за её жестом, и моё сердце пропустило удар.
У мраморной колонны стоял мужчина. Идеальный темно-серый костюм-тройка, белоснежная рубашка, дорогие часы. У него были резкие, словно высеченные из камня черты лица и абсолютно пустые, холодные глаза цвета грозового неба. Опасность. Сила. Контроль. Эти сигналы вспыхнули в моем мозге красным неоном.

Я узнала его. Доминик Моретти. Известный миллиардер, глава логистического гиганта «Moretti Logistics». Газеты звали его завидным холостяком и акулой бизнеса. Но мой обостренный, травмированный инстинкт выживания кричал об одном: этот человек — чудовище. Гораздо более опасное, чем те, от кого я сбежала.

Взгляд Доминика встретился с моим. На долю секунды он прищурился. Я поняла, что выдала себя — я смотрела на него как на палача. В моих глазах он прочитал всё то, что я так тщательно скрывала от мира: дикий, звериный страх и абсолютное недоверие.

Я резко опустила голову. Ладони мгновенно стали влажными, а пульс оглушительно застучал в ушах. «Успокойся. Он просто бизнесмен. Ты в безопасности», — приказала я себе, но тело отказывалось верить.
Я быстро размашисто подписала книгу. Мне до ужаса не хотелось, чтобы Джоанна уходила. Эта светлая девушка была моим щитом от леденящего холода, который исходил от её брата. Я пошла на поводу у своей слабости.

— Джоанна, — тихо позвала я, закрывая книгу. — Официальная сессия заканчивается через десять минут. Организаторы устроили небольшой импровизированный вечер в малом зале — чай, закрытое обсуждение для нескольких человек. Ты не хотела бы остаться?

Глаза девушки округлились от счастья.

— О боже! Серьёзно?! Да я мечтать о таком не могла! Доминик! — она обернулась и замахала брату. — Доминик, иди сюда, нас пригласили!
Каждое движение Моретти, когда он отделялся от колонны, было хищным и размеренным. Я невольно вжалась в кресло, когда он подошел вплотную к столу. Слишком близко. На таком расстоянии я почувствовала запах его дорогого парфюма, табака и чего-то неуловимо жуткого.

— В чем дело, Джо? — его голос был низким, бархатистым, но от него у меня по спине побежали мурашки.

— Мисс Стилл пригласила нас на закрытый вечер после автографов! Пожалуйста, давай останемся? Всего на час!

Доминик перевел свой тяжелый, сканирующий взгляд на меня. Я застыла, едва дыша, и постаралась незаметно отклониться назад, увеличивая дистанцию. Он замечал всё: микро-движения моих пальцев, мою натянутую позу. Он словно пытался взломать мой код.

— Мы не планировали задерживаться, Джоанна, — сухо ответил он, продолжая буравить меня взглядом.

— Ну Доминик… Алекс всё равно на встрече в порту, он освободится только к вечеру. Пожалуйста!

При упоминании какого-то Алекса лицо Моретти на мгновение изменилось. В его каменном взгляде мелькнуло что-то человеческое — теплота. Стало очевидно, что эту девчонку он искренне любит.

— Хорошо, — сдался он. Затем слегка наклонил голову в мою сторону: — Благодарю за приглашение, мисс Стилл. Надеюсь, мы не пожалеем о потраченном времени.

Я едва заметно кивнула, не в силах выдавить из себя ни слова. Ручка в моих пальцах едва не треснула. Внутри холодная волна паники смыла остатки спокойствия: пытаясь удержать рядом светлую Джоанну, я добровольно впустила в свой мир абсолютную тьму в лице Доминика Моретти.
Я облегченно выдохнула, когда последний фанат покинул главный зал. Официальная часть была позади, но впереди меня ждало испытание посерьезнее.

Организаторы проводили нас в малый VIP-зал. Это была уютная комната с приглушенным светом, тяжелыми бархатными шторами и глубокими кожаными креслами. На невысоком столике уже дымился свежий чай и стояли легкие закуски. Я намеренно выбрала отдельное кресло в самом углу, чтобы стена за спиной давала мне хотя бы иллюзорное чувство безопасности.
Джоанна с нескрываемым восторгом опустилась на диван напротив. Доминик сел рядом с ней. Его огромная, массивная фигура, казалось, сразу заняла всё свободное пространство. Он расстегнул пуговицу пиджака, откинулся на спинку и закинул ногу на ногу. Спокойный, расслабленный хищник на чужой территории. Его серые глаза продолжали сканировать меня, изучая каждое движение.

— Анна, я до сих пор не могу поверить, что сижу здесь с вами! — Джоанна всплеснула руками, прерывая гнетущую тишину. — Ваша новая книга «Тень Самума»… она просто разбила мне сердце. Скажите, почему вы так жестоки к своим героям? Главная героиня проходит через такой ад. Зачем нужно было ломать её так сильно?

Я сделала глоток горячего чая, позволяя теплу на секунду унять внутреннюю дрожь. Пальцы крепко сжимали фарфоровую чашку — мой единственный щит.

— Чтобы показать её настоящую силу, Джоанна, — тихо ответила я, глядя на пляшущие блики света в чашке. — В реальной жизни шрамы не исчезают по взмаху волшебной палочки. Жизнь ломает людей. Физически, морально. Тьма затягивает. И мне хотелось показать, что даже когда у тебя отнимают всё — имя, свободу, собственное тело — внутри остается стержень, который сломать невозможно. Героиня выжила не потому, что её спас прекрасный принц. Она спасла себя сама.

— Но это же так несправедливо! — в голосе Джоанны послышалась искренняя грусть. — Она спаслась, но потеряла способность доверять. Она осталась совсем одна, запечатанная в своей боли. Неужели после всего пережитого ада человек больше никогда не сможет стать прежним? Неужели нельзя просто… забыть и начать сначала?

Я горько и очень тихо усмехнулась. Какая наивность. Какое прекрасное, чистое незнание того, как устроен этот мир.

— Нельзя, — отрезала я, и мой голос прозвучал холоднее, чем я планировала. — Прошлое нельзя стереть. Оно въедается под кожу. Чудовища, которых ты встретил на своем пути, навсегда остаются в твоей голове. Ты можешь научиться жить с этим, можешь построить вокруг себя стены, но прежним ты не станешь никогда.

— Люди не меняются, Джо, — раздался низкий, ровный голос Доминика.
Я вздрогнула и перевела взгляд на него. Он не смотрел на сестру. Его тяжелый, немигающий взгляд был прикован ко мне. В его глазах не было сочувствия, только холодное, пугающее понимание.

— Мисс Стилл права, — продолжил Доминик, едва заметно наклонив голову. — Прежним стать невозможно. Тот, кто прошел через настоящую мясорубку, теряет иллюзии. Мир — это не розовый сад, Джоанна. Это джунгли. И если тебя один раз сожрали, ты либо умираешь, либо перерождаешься в кого-то другого. В того, кто сам способен перегрызть глотку.

От его слов у меня по коже побежали ледяные мурашки. Он говорил не о персонажах моей книги. Он говорил о себе. И, что самое страшное, он словно заглядывал в мою душу, видя там то же самое перерождение.

— Но ведь любовь… — робко начала Джоанна, переводя взгляд с брата на меня. — Любовь может исцелить? Если рядом появится правильный человек?

— Любовь — это уязвимость, — сухо бросил Доминик, перебивая её. — Внутренние шрамы не лечатся чужой любовью. Единственное, что защищает человека после пережитого хаоса — это абсолютный контроль над своей жизнью. И полное одиночество. Потому что доверять кому-то — это значит добровольно вложить в руку врага нож и подставить спину.

Я замерла, так и не донеся чашку до губ. Доминик Моретти сейчас слово в слово озвучил мой главный жизненный манифест. Мою самую страшную, сокровенную тайну, которую я поклялась унести с собой в могилу. Этот мафиози, скрывающийся под маской респектабельного бизнесмена, понимал природу тьмы гораздо лучше, чем мне бы хотелось.

— Вы рассуждаете как человек, который сам построил немало стен вокруг себя, мистер Моретти, — тихо, но твердо сказала я, принимая его вызов и глядя ему прямо в глаза.

На его каменном лице на долю секунды промелькнуло нечто похожее на хищную, одобрительную усмешку.

— Стены помогают выжить, мисс Стилл, — ответил он, и в его голосе прозвучал опасный, бархатный подтекст. — Но иногда самое интересное начинается тогда, когда эти стены пытаются разрушить.